Арлекин : Пьеса

08:40  15-03-2010
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:






Аве Мария – девица свободных нравов, 22 года

Ира-М-Ева – отражение её (обыкновенно в глазах собеседника), 22 года

Шатен – бывший педераст, 35 лет

Падре – католический священник, 57 лет

Ведущий – медийный призрак

Кот в мешке – роковая тварь

Драматург – доктор журналистики

Публика





… ......................................................................................................



АКТ 1






Голая сцена, полное отсутствие декораций. Посреди сцены простой стул. На стуле сидит обнажённый Шатен. Подле Шатена на коленях стоит обнажённая Аве Мария и сосредоточенно делает ему минет. Одна рука Аве Марии покоится на бедре Шатена, другая ласкает его мошонку, рот её движется вверх-вниз по стволу его члена, то заглатывая по самое основание, то поднимаясь до головки. Руки Шатена зарылись в волосы Аве Марии и регулируют ритм и глубину заглота. Глаза обоих прикрыты в нежной истоме. Вдруг Шатен открывает глаза и удивлённо, будто пробуждаясь ото сна, глядит в зрительный зал. Аве Мария продолжает сосать.



ШАТЕН: (почти одними согласными) Этштблзхня...



АВЕ МАРИЯ: (сосёт) Умфх...



ШАТЕН: (закатывает глаза) Йба-а-а-а-а-аааа...



АВЕ МАРИЯ: Пц-прррр… Ыммммхххх...



ШАТЕН: (вновь вылупившись на зрителей) Ненуэтштблзхня...



АВЕ МАРИЯ: Уммм-фцццц...



ШАТЕН: (неистово срывает сосущую голову с пульсирующего члена) Да-што-туд-блять-пра-исхо-дит!!?



АВЕ МАРИЯ: Ну милы-ы-ый...



ШАТЕН: Да-кто-ты-бля-та-кая??!



АВЕ МАРИЯ: (поёт) Авэ-э-эээ-мари-ииии-йааа...



ШАТЕН: Автэтшзхня??



Шатен вскакивает на ноги, подбегает к краю сцены и всматривается в зал, но софиты слепят его, и он видит только блеклую пустоту.



ШАТЕН: (обернувшись к Аве Марии) Как-я-здесь? Что-мы-тут?



ИРА-М-ЕВА: Ты великолепна!



АВЕ МАРИЯ: (кокетливо) Мне уже говорили, что я неплохо это делаю, но чтоб так...



Из-за кулис выходит католический священник в очках, с библией и чётками.



ПАДРЕ: Дети мои.



АВЕ МАРИЯ: Отец!



ШАТЕН: А-а-а-а-аааааа!!!



ПАДРЕ: И создал господь человека от плоти своей, и вдохнул в него от духа своего...



ШАТЕН: Что?



ПАДРЕ: Твоя душа – божий запах изо рта, вот что.



Падре садится на освобождённый Шатеном стул, подле которого по-прежнему стоит на коленях обнажённая Аве Мария, вынимает эрегированный член и недвусмысленно потрясает им, подражая своим православным коллегам со святой метёлочкой.



ПАДРЕ: Дочь моя...



АВЕ МАРИЯ: Да, отец.



ИРА-М-ЕВА: Ты великолепна!



Аве Мария сосёт. Падре хмуро листает библию. Шатен глядит на них, разинув рот.



ШАТЕН: (в сторону) До чего странно устроен человеческий ум: я рыба, я гриб, я табуретка… Какая, однако, старая книга у падре.



ПАДРЕ: Редчайшее издание тысяча шестьсот тридцать первого года, английское. Там опечатка в седьмой заповеди – «не прелюбодействуй». Наборщик пропустил слово «не».



АВЕ МАРИЯ: Хм… Упффф...



ПАДРЕ: Испорченную библию, тысячу экземпляров, уничтожили почти полностью. Почти, ох-ххх… да, милочка, да...



Из-за кулис выходит ведущий телепрограммы «Своя игра» с картофельным мешком.



ВЕДУЩИЙ: Вам достаётся кот в мешке!



КОТ В МЕШКЕ: Мяу.



ПАДРЕ: Будьте вы прокляты!



ШАТЕН: Кто вы, люди и звери?



АВЕ МАРИЯ: Умффффц...



ВЕДУЩИЙ: Вам достаётся кот в мешке!



ПАДРЕ: Сатана!



ИРА-М-ЕВА: Я Ирамъева.



КОТ В МЕШКЕ: Я картошка.



Из-за кулис выходит мужчина в медицинском халате, садится на корточки в стороне от всех и закуривает.



ШАТЕН: Представьтесь, будьте любезны. У нас тут так заведено, знаете ли.



МУЖЧИНА: Я драматург.



ПАДРЕ: (заинтересованно) Сочиняете пьесы, да?



ДРАМАТУРГ: Балуюсь, действительно.



ШАТЕН: Вы негодяй, вот что.



ДРАМАТУРГ: А вы – бывший педераст, (театрально смеётся) ха ха ха. Кстати, скажите, как вы перестали им быть? Для пьесы надо.



ШАТЕН: (зло) Для какой ещё?



ДРАМАТУРГ: Такэта… для этой самой, батенька.



АВЕ МАРИЯ: Оххх… Сссссупц! Мф...



КОТ В МЕШКЕ: Мяу.



ШАТЕН: А по мне, вы обыкновенный врач!



ДРАМАТУРГ: Внешность бывает обманчива.



ВЕДУЩИЙ: (опомнившись) Вам достаётся кот в мешке!



ШАТЕН: Я убью вас!



Шатен подбегает к ведущему и бьёт его в ухо. Ведущий падает замертво. Шатен хватает мешок и вытряхивает оттуда груду картофеля.



ПАДРЕ: Что за чёрт.



АВЕ МАРИЯ: (растирая семя ватикана по лицу) Чертяка!



ШАТЕН: Он утащил кота с собой в могилу!



ДРАМАТУРГ: Вернее, кто утащил его с собой.



ПАДРЕ: В ад!



ИРА-М-ЕВА: Ты великолепна!



ШАТЕН: Вы все – цирковые уродцы!



ДРАМАТУРГ: Ну, я пошёл. А вы, святой отец, (грозит кулаком) прекратите дьяволизировать свой сан.



Уходит.



ПАДРЕ: (бормочет, заправляя пенис) Люцифер – это на латыни светоносец. И в службе святой субботы он, между прочим, означает утреннюю звезду, а вовсе не отождествляется с сатаной… (встаёт со стула и поворачивается к Шатену) Мне тоже пора. А это вам.



Вручает Шатену чётки и уходит вслед за Драматургом.



ШАТЕН: И что мне с ними делать?



АВЕ МАРИЯ: Их носят на шее. Дай-ка, я вот сейчас покажу, как надо.



Душит Шатена чётками.



ШАТЕН: Агрррх! Ап! Арррр! Хап! Хап! Кххххуу-у-у-у...



АВЕ МАРИЯ: Ну вот.



ИРА-М-ЕВА: Я жру тебя изнутри, ха ха ха. Лепрозная дыра твоего носа – мой шедевр. А теперь ты мне скажи, Марусь, какая во всём этом мораль. Вся жизнь – спектакль, и люди в нём – актёры? Как бы не так.



АВЕ МАРИЯ: Постой-ка. А сейчас ты где?



ИРА-М-ЕВА: Строго говоря, меня здесь нет. Следовательно, я существую. В отличие от...



АВЕ МАРИЯ: От кого?



ИРА-М-ЕВА: Да так, ни от кого.



Занавес



АКТ 2






Из зрительного зала доносятся остроумные реплики: