Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. ГЛАВА 6. Лист из блокнота.

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread88619.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

ГЛАВА 6. Лист из блокнота.

Сообщение из дафтара пришло далеко за полночь. Халид велел собираться.
Бойко посадили на заднее сиденье “Тойоты”, кинули сумку на колени. Двое прижались с боков. Хлопнули двери.
Двигатель заурчал.
Малик подошел к приоткрытому окну:
–Твоя просьба, Халид. Я думаю, что-то можно сделать. Вы будете у “Сухой акации” к рассвету. Если получится, там и встретитесь.
Халид кивнул и посмотрел на водителя. Машина тронулась и поползла, прижимаясь к скале. Путь теперь лежал от Макранского берега, вглубь Белуджистана. Вдоль хребтов и по высохшим руслам - в Зону Племён, к границе…
Тишина. Только шорох шин и глухие удары камней о днище.
Через час телефон Халида снова завибрировал.
Он открыл сообщение.
На экране - текст, переснятый им с листа из чёрного блокнота. Почерк Бойко, торопливый, механический:


Трюм 3 - отд. лин.
-80 (строго!)
Азот-200 л (Умм-Каср)
Генер. 2 на него,
Не откл. ни в коем.сл., даже при бункеровке!
Если выше -78 сразу мне!
2247

Красным обведены: “-80 (строго!)” и “Генер. 2 на него.


Под снимком - три английских слова:

Deliver alive.
Any cost.

Халид медленно повернулся к Бойко, показал экран.
-Это твоё? - интерес блеснул в черных глазах.
Бойко кивнул.
Халид убрал телефон.
-Пей воду. До рассвета ещё четыре часа. Можешь поспать. Надо будет остановиться - скажи.
Ты ценный. Это хорошо.

Когда Халид заглушил двигатель, Бойко открыл глаза и увидел, в густой пелене предрассветного тумана, черное колючее дерево. Без единого листа.
Язык будто прилип к высохшему нёбу. Бойко сглотнул и пошевелил затекшими плечами.
Пуштун, справа, заметил, что пленник проснулся. Что-то сказал на своем.
Халид посмотрел в зеркало:
-Ждем. Выйди разомнись.
Послышался звук мотора. Появившись где-то далеко, он стал приближаться, усиленный туманом…

*****

Ночью за Левиным прислали машину, прямо к телецентру.
Она стояла у входа, чёрная, без номеров. Прохожие косились на характерный силуэт. Водитель обошел, открыл заднюю дверь. Левин сел. “Аурус” тронулся и тут же ускорился, будто опаздывал не к хозяину, а на оглашение приговора.
Город кончился быстро. Пятнадцать километров по Новорижскому, потом - вправо, в лес. Сосны стоящие плотно, словно напоказ. Шлагбаум. Камера. Заборы. Высокие, без всяких украшательств.
Через сорок минут “Аурус” остановился у двухэтажного сруба с мансардой. В окнах горел приглушённый свет.
Бесшумно отъехали ворота.
Водитель нажал кнопку у двери.
-Пусть заходит, - сказал голос.
Внутри было тепло. Даже слишком.
Дубовый пол. Грубая штукатурка. В камине лениво шевелился искусственный огонь.
Воронов сидел в кресле, с планшетом на коленях.
-Проходите, Алексей. Чай? Коньяк? Арманьяк. Тридцать лет.
Он сказал так, будто предлагал подписать бумаги.
Левин сел.
Из планшета доносился эфир «Контуров будущего».
Воронов убедился, что Левин узнал голос Королёва, нажал паузу.
-“Чайки-лесбиянки”, надо же… - сказал он без иронии. - Вы писали? Или Королев?
-Частично. Идея моя. Текст дописывали.
Воронов кивнул, будто это подтверждало что-то известное.
-Знаю. У вас всегда так. А редактора потом подчищают…
Он отложил планшет.
-Это подождет.. Сегодня все же - про Давос. У вас было время вспомнить.
Он посмотрел прямо.
-Так что вы там увидели? И что решили забыть?
Пламя в камине повторялось, и Левин, непроизвольно, следил за циклом.
Он заговорил не сразу.

-Я был наивный, - сказал он тихо. - Начитался “людей с хорошими лицами”. Борьба, будущее. Новые правила.
Он запнулся.
-Поверил, что могу написать сценарий, - он сглотнул, - …который что-то изменит. Без страха и насилия. Красиво.
Воронов не отреагировал.
-Привёз текст. Про университет. Про декана, который сдаётся. Про студентов, которые шумят, а потом соглашаются. Я думал - трагедия.
Он усмехнулся.
-А они… Они даже не читали. Пролистали и сказали “Идеально”. Даже не мне, а просто в воздух.
Воронов поднял взгляд.
-Кто?
-Не помню. Все листали. Один сказал, что “честно”, мол.

Воронов смотрел не моргая, как будто сквозь Левина.

-Я тогда понял, - продолжил Левин, - что написал не трагедию. Просто описал, как удобней сдаться. Не задавая себе лишних вопросов.
Он заметил, что стал говорить быстрее. Остановиться не получалось.
-Они не сильно давили. Это хуже. Сказали: “Подпишешь, когда будешь готов”. Я уехал без подписи. Думал - выиграл.
-”Они” - это кто? Кто конкретно сказал?
-Матиус сказал. Шталь. Ну и остальные. Я все описывал уже. Сразу, когда вернулся.
-Я вчера повторно прочел ваш отчет, - голос Воронова стал плоским, как лезвие. - Сухо. Непозволительно сухо для сценариста.
-Они знали, что без их денег я ничего не сделаю. Что мир изменится. А я либо подпишусь, либо исчезну.
-В каком смысле исчезните?
-Как автор. Как человек…не уверен.
Он вытер лицо ладонями. Спохватившись убрал руки.
-Потом началось. Восемнадцатый - скандал с китайцем. Тогда было не до меня. Потом ковид. А дальше… - он не стал уточнять. - Те, кого я читал, начали уезжать. Один за другим. Кто-то молчал. Кто-то осуждал. Кто-то писал из Дубая про “новую жизнь”.
Он пожал плечами.
-Говорили про будущее. А когда пришло время - просто свалили.
Воронов смотрел не мигая.
-Я не подписал, - сказал Левин. - Не потому что герой. А потому что стало стыдно. За текст, за интонацию. За то, что я сделал капитуляцию убедительной.
Он поднял глаза.
-Я тянул. Менял номера. Писал понемногу. Прятался за работой. А они ждали.
-До сих пор ждут. - уточнил Воронов.

Повисла долгая пауза.

-Ну хорошо, - вздохнул Воронов, - …это не ответ. Это признание.
-Это была лирика. Теперь факты: Щербина Александра, ваша знакомая, пропала после пожара на танкере. Биллинг ее звонков показал, что она звонила капитану непосредственно перед пожаром.
Ваши чайки - метафизика, а это уже реальность. Поэтому, вспоминайте. С кем и о чем она говорила. Без красивых слов. Только то, что было.

Он включил запись на планшете.

Левин кивнул.
-С самого прилета… С того момента, когда мне впервые стало не по себе.
Он начал говорить. Медленно. Осторожно.
Как человек, который понял, что его уже не слушают, а пишут.

Воронов не перебивал.
Только записывал.
Пошёл снег. Через панорамное окно Левин видел, как неразличимы становятся его следы.

Воронов выключил запись.
Экран погас не сразу - будто устройство сомневалось.
- Спасибо, - сказал он спокойно. - Это было… аккуратно. Обычно ваши тексты резче.
Левин не ответил.
-Теперь можно без записи.
Воронов убрал планшет в кожаный чехол и только после этого посмотрел прямо.
-Вы же понимаете, что на этом разговор не заканчивается. Он только начинает приобретать форму.
Пауза была вежливой. Почти дружелюбной.
-Вам нужно увидеться с Григорьевым. Не сегодня и не завтра - когда будет удобно вам. Он вас знает. С вами он будет говорить.
Левин поднял глаза.
-А Щербина?
-Ищите. Но не как пропавшую. Она не исчезла. Просто не вернулась.
Он слегка улыбнулся - ровно настолько, чтобы это можно было принять за участие.
-С этим, как правило, сложнее.
Воронов встал, словно разговор был завершён давно, и они лишь догоняли решение.
-Когда сложится вся картина - вы сами поймёте, как её лучше представить.
Он сделал шаг к двери и, не оборачиваясь, добавил:
-Не тяните. Такие истории не любят пауз. Они начинают заполнять их сами. И обычно не в нашу пользу.