Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. ГЛАВА 8. Сквозь туман.

ГЛАВА 8. Сквозь туман.

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread88659.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

Рассвет наступил, а туман все не спешил рассеиваться, цеплялся за голые ветви черной скрюченной акации, одиноко торчащей из песка у самого края высохшего русла. Приметная, подобно пиратскому скелету, она четким ориентиром торчала среди пыльного тамариска с соляным налетом, да верблюжьей колючки.
Холод декабрьского утра пробирал до костей. Кутаясь в старую, найденную в кузове машины, куртку, Бойко разминался.
“Hilux” стоял в стороне от грунтовки, у самого рва, уже больше часа. Изредка ветер толкал машину в бок, и тогда ее рессоры поскрипывали.
Звук двигателя…
Автобус, с портретом усатого человека в тюрбане и наклейкой “Peshawar Zindabad!” на лобовом, вынырнул из тумана, прошел по дороге мимо, и так же исчез. Бойко лишь успел переглянуться с пассажирами.
И снова тишина.

Неясный звон слева. Рассеянный, будто сотканный из сырого воздуха. Глухой, будто деревянный звук, скорее бубенцы, а не колокольчики. Ещё один, чуть выше тоном. И ещё. Медленная, сонная перекличка.

Из серой пелены, не спеша, выступил губастый верблюд. Потом второй. Четыре горбатые тени. На первом сидел пастух, закутанный в потрепанный плед, лицо укрыто от пыли. Он покачивался в седле в такт неторопливой поступи животного, будто дремал, и лишь изредка, символически, касался длинной палкой бока верблюда.
Они пересекли грунтовку в двадцати метрах перед капотом “Hilux” - мимо, не глядя, не поворачивая голов. Бойко замер. Пыльные бока животных, запах шерсти и сухой травы, казались более реальными, чем он сам и машина под деревом.
Степенно, не ускоряя хода, караван растворился в тумане справа от дороги. Звон таял, отдалялся, пока не слился с тишиной.
Бойко пробовал посчитать сколько часов прошло с момента, как его подобрали в море, но сбился и оставил эту затею.
Открыл дверь. Сел на заднее сиденье, пощупал тяжёлую, как якорь сумку, которую уже начинал потихоньку ненавидеть. Он догадывался, что теперь она более ценна, чем его жизнь. Зачем-то достал из кармана куртки паспорт, полистал слипшиеся страницы, и спрятал подальше.
Сегодня он чувствовал себя уже лучше. Выспался. Впервые за много дней тело отдохнуло и мышцы не ныли, голова была ясной. Лишения отступили, оставив лишь усталость в глазах.
Не сгорел, не утоп. Сумка в сохранности: документы, планшет, ракетница. Но куда везут? На допрос? Обмен? Его сердце сжималось при мысли о семье. Он ведь был теперь как бы мертв для всех, и для них тоже. Он даже не мог послать им знак, весточку. Хоть что-нибудь.
Посмотрел на Халида - тот сидел неподвижно, взгляд вперёд, в туман. Только пальцы работали, щелкая костяшками четок.
-Куда мы? - спросил тихо, на английском.
Халид не повернулся.
-Дальше.
-Дальше - это куда?
Халид помолчал. Потом ответил, не глядя:

-Туда, где тебя ждут.

Вопросы нужно задавать осторожно, по одному, как приманку. Бойко замолчал, но мысли крутились: “Если ждут - значит нужен…Пока нужен…”

Из тумана появилась старая, пыльная, цвета земли “ Toyota Corolla”.

-Сиди спокойно. - сказал Халид тихо, почти шёпотом.
“Corolla” подъехала, остановилась. Вышел водитель - молодой парень, встал у капота.
Халид подошел, поздоровался. Заглянул в салон. Повернулся к “Hilux”, махнул рукой.
-Выходи! - на плохом английском скомандовал один из охранников, тот, которого звали Джамал, и жестом указал на сумку.
Бойко пересадили в “Короллу”. Джамал сел за руль, молодой рядом. Тронулись.
Черной тенью в зеркале, метрах в ста позади, двигался на “Hilux” Халид.
Молодого высадили у столба, на первом же перекрестке.
Дорога ушла в сухое русло. Шины гудели по крупному песку, а редкие камни больно отзывались в подвеске. Справа поднимались ржаво-красные скалы, слева равнина - редкие кусты бурого цвета и жёсткая, пожелтевшая от засухи, трава.
Колючий ветер нёс запах песка и смолы. Ползли старые автобусы, с людьми на крыше, держащимися за багаж, разукрашенные тягачи.
Бойко смотрел в окно. Он был словно в клетке на колесах - до ближайшего города сотни километров, а у него ни денег, ни понимания, что делать.

Первый блокпост возник внезапно - бетонные блоки, колючая проволока, солдаты в выцветшей форме. Вышел Джамал. Бойко остался в машине, опустил голову, стараясь не встретиться ни с кем взглядом. Через приоткрытое окно доносились голоса - чужие, резкие. Он ловил только обрывки: “мехман… Кветта…”
Увидел движение: рукопожатие. Напряжение спало, появились улыбки. Солдат махнул рукой. Джамал сел, поехал мимо шлагбаума.

Бойко выдохнул. Холодный пот стекал по спине. “Если бы они меня увидели… Если бы спросили паспорт… Что было бы?”.
Но они не спросили. Это тоже пугало. По-своему.

К полудню машины въехали в некое подобие маленькой крепости - толстые глиняные стены, потрескавшиеся от солнца и времени, две неказистые башни по углам, черный флаг. “Кала” - сказал Джамал.
Снова генератор, и тёплый запах солярки. Посреди двора старый колодец с верёвкой и ведром. Под навесом мотал головой, отгоняя мух, худой, горбатый верблюд. У стены мотоцикл с потертым сиденьем. В углу - куча сухих веток тамариска и прессованного кизяка. Козы щипали редкую траву у стены. Там же стоял ржавый холодильник без двигателя. Дверца рядом. “Юрюзань” - прочел Бойко, чудом сохранившееся название. Старый советский холодильник. Какими судьбами его занесло сюда, на окраину Пакистана? Холодильники его явно преследовали. Бойко усмехнулся.
Во дворе на маленьких ковриках молились мужчины.
Бойко определили под навес. На него косились, о чем-то переговариваясь на своем.
Старуха в чёрном принесла миску горячей, жирной шурпы и лепешку. Чай с молоком и кардамоном. Бойко пил медленно, радуясь согревающему теплу. Он смотрел на Халида - тот стоял в стороне, говорил по телефону. Бойко решил попробовать снова.
-Куда теперь? — спросил он тихо.
Халид закончил разговор, повернулся.
-В сторону Афганистана.
-Меня передадут?
Халид не ответил. Возможно сам не знал. Просто поморщился, с выражением усталости на лице. Снова набрал чей-то номер.

Бойко посмотрел на верблюда - тот стоял неподвижно, жевал, смотрел куда-то в пустоту. Горло сжалось. Мысль о планшете, как о его единственной ценности , пробивалась сквозь усталость, назойливо, словно камень, попавший в башмак. Он ее отгонял. Страшно было оказаться балластом.

Ближе к холмам был второй блок-пост. Халид обогнал “Короллу”, и видимо договорился, так-как они поехали без остановки.
Чтобы как-то отвлечься, Бойко разглядывал проезжающие автомобили. Трафик был редкий.
Вот проехал тягач, весь в хромированных деталях, борта расписаны сценами из пакистанской жизни: горы, мечети, орнаменты. На кабине огромная синяя рыба, чтобы “отгонять зло”, кривая надпись “Horn OK Please”. Приветственно посигналил.
Протяжно, словно протрубил в охотничий рог.
Все происходило медленно, будто время не имело власти в этих краях.

Теперь “Hilux” ехал впереди. Через полчаса пути Халид сбавил скорость. Дорога стала шире - старое шоссе с потрескавшимся асфальтом. Показалась лавка: глинобитные стены, навес из ржавого железа, вывеска “Cold Drinks & Snacks” - красная, облупленная.
“Hilux” съехал на обочину, остановился. “Corolla” последовала его примеру. Зашипела рация, раздался голос Халида.
-Стоянка, выходи. - произнес Джамал. Сам он остался в машине.

Бойко вышел. Холодный воздух, запах дыма.
На табурете сидел старик, курил местную самокрутку. Взгляд задержался на Бойко - любопытный, почти отеческий.
Халид сказал что-то коротко на урду. Старик кивнул, поставил чайник на газовый баллон.
Пока чайник грелся, Халид купил “Кока-колу”, какие-то орешки и несколько банок местного энергетика в черно-желтых банках. Охранник отнес покупки в машину. Одну бутылку колы он сунул в окошко “Короллы”, Джамалу. Вернулся с термосом.
Выпили горько-сладкий чай из пластиковых стаканчиков. Набрали в термос.
Все это время старик говорил. Тихо, протяжно. Бойко слышал: «border… conflict… shelling… Kandahar… Pakistan… clash…». Показывал рукой на горизонт. Халид кивал, отвечал коротко.
Халид сказал старику что-то тихо. Старик кивнул, достал бело-голубую пачку “K2”, зажигалку. Протянул Бойко.

-Кури, мехман, - сказал Халид спокойно.

Бойко взял пачку. Вытащил сигарету, прикурил. Отошёл на несколько шагов в сторону, чтобы дым не летел на Халида и второго охранника. Он знал что они не курят.
Затянулся медленно - дым горький, крепкий. Выдохнул в сторону. Курил стоя, глядя на дорогу. Старик смотрел с любопытством, молчал.
Халид и второй охранник допивали чай маленькими глотками. Джамал в “Corolla” - тоже.
Бойко докурил, затушил о подошву, выбросил окурок.
Увидел, что старик смотрит на него, кивнул.
Тот снова улыбнулся:
-Руси?
Халид резко повернулся:
-Поехали.
Он посадил Бойко рядом с собой. Охранник сел сзади. Моторы заурчали. Поднялась пыль.
К вечеру охранник уснул. Халид посмотрел на него в зеркало, протянул руку Бойко:
-Дай одну.
Он показал на пачку. Опустил стекло, закурил. Затянулся медленно. Выдохнул в щель.
Курил молча, глядя вперёд.
Запах табака остался в салоне - смешался с запахом чая в термосе и орешков, лежащих в подстаканнике.

Солнце уже скрылось за скалами, но свет ещё висел в воздухе - холодный, серо-голубой. Ветер стихал, холод становился гуще, но печка исправно грела.
“Hilux” въехал во двор медленно, шины скрипели по сухой земле, поднимая мелкую пыль, которая оседала на капоте и стеклах.
Костёр уже горел - сухостой трещал, искры улетали вверх. Люди Халида сидели полукругом на коврах - кто-то чистил нож, кто-то пил чай из жестяных стаканов, кто-то просто молчал, глядя в огонь. Запах дыма смешивался с ароматом специй из котла, с запахом овчины от одеял.
Планшет положили на ковёр, между чайником и автоматным магазином.
Сначала просто осмотрели - чёрный, потёртый. Будто обычная вещь, потерявшая хозяина.
Один из молодых что-то сказал, покачал головой. Худой, с редкой бородой, в очках с толстыми линзами. Говорил негромко, но уверенно. Бойко послышалось, что-то типа: “ Faraday cage”. Планшет бережно, словно редкую птицу, обернули сеткой. Вскрыли, подключили питание.
Халид что-то спросил, указав пальцем вверх. Очкарик кивнул. “Фарадей” - повторил он и усмехнулся.
Бойко наблюдал из-под навеса. Его не звали, но и не гнали. Он сидел, обхватив колени, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая сухая дрожь.
Очкарик разобрал заднюю крышку планшета. Аккуратно, почти нежно, как хирург. Провода он зачищал ножом. Говорил что-то про батарею.
Питание подвели от автомобильного аккумулятора, стоявшего у стены. На мгновение все замерли.
Халид стоял в тени, прислонившись к столбу. Лицо каменное. Посмотрел на Бойко. Взгляд внимательный, тяжёлый.
Наконец он что-то скомандовал и очкарик, пробормотав: “Bismillahi”, замкнул цепь. Ничего не произошло, и все напряглись. Но через некоторое время
экран все же дёрнулся. Потемнел. Потом вспыхнул тускло, неуверенно, словно не хотел просыпаться.
Белый логотип.
Задержка.
И полоса загрузки…
Раздался нервный смешок. Шепот.
Планшет грелся. Сетка вокруг него чуть дрожала от вибрации генератора. Запахло горячим пластиком и пылью.
Экран ожил. Спина Бойко стала мокрой. Он понял, что точка невозврата пройдена.
Очкарик провёл пальцем, быстро, уверенно. Что-то сказал второму.
Тот наклонился. Очкарик ткнул ногтем, снова что-то сказал.
Второй ответил.
Очкарик повернулся к Халиду.
Прочитал вслух, медленно, будто проверяя вкус слов:
-ColdBox. Serial…
Второй кивнул.
Посмотрели на Бойко.
Он почувствовал, как что-то холодное, плотное, медленно опускается к нему под рёбро.
-Он хотел что-то отправить, - перевел Халид, -...но сети не было. Потом батарея сдохла. Сообщение осталось неотправленным.
-Хэш? - спросил Халид.
Очкарик кивнул и продолжил возню.
Фотография. Бойко увидел ее в отражении очков.
Халид позвал его.
-Знаешь их?
Бойко увидел. Не сразу. Сначала просто пятно света. Потом - рыжие волосы О’Доннела, его перекошенное злобой лицо, крупно, так близко, будто он был здесь, у костра. И Уивер за его спиной. Вот они. Те, кто сжёг его жизнь. Застывшие в памяти планшета, как мухи в янтаре. У него перехватило дыхание.
-Это они, - тихо сказал Бойко.
На фотографии были запечатлены третий механик и моторист, судя по всему, в момент взлома холодильника.
Даже генератор будто зазвучал глуше.
Халид долго смотрел на экран.
-Этого достаточно.
Очкарик быстро скопировал файлы на флешку.
Халид взял её, не глядя, и позвал одного из молодых. Тот подошёл, выслушал несколько слов, коротко кивнул. Через минуту во дворе заурчал мотоцикл. Парень натянул шлем, сунул флешку во внутренний карман и, не оборачиваясь, выехал за ворота.
Халид проводил его взглядом, вернулся к костру и снова взял в руки чётки. Дело было сделано.
Вдруг Бойко понял, что это доказательство. Фото. Оно может его спасти, если кто-то по настоящему захочет разобраться.
Надежда впервые за несколько дней забрезжила у него в душе, захотелось сообщить о себе родным.

-Халид… - произнес он, неожиданно для себя, голосом чуть хриплым от сухого воздуха. -Дай… позвонить. Домой. Один раз. Сказать, что жив.

Халид замер. Даже четки перестали щелкать. Он медленно опустил руку. Посмотрел на Бойко - не с тем спокойствием, что раньше. Глаза стали холодными, взгляд твёрдым, как камень. Будто маска доброго проводника треснула, и из-под неё выглянул другой человек - тот, который не ищет друзей, а выполняет задачу.

-Нет, - сказал он тихо, но резко. - …нельзя.

Бойко сглотнул. Сердце ударило сильнее.

-Только один звонок. Сказать, что жив. Они… они не знают. Я пропал. Сын…

Халид повернулся. Движение было медленным, но тяжёлым, как будто воздух в комнате стал гуще. Подошёл ближе, остановился над Бойко. Взгляд сверху вниз - холодный, безжалостный.

-Ты думаешь мы здесь играем? - голос Халида стал ниже, жёстче. - Или я тебе друг? Я твой проводник. Не больше. Звонок - это след. След приведёт к нам. К тебе. Ты хочешь, чтобы нас нашли? Или чтобы к твоей семье пришли?
Бойко почувствовал, как кровь отливает от лица. Он открыл рот, но слова застряли.
Халид продолжал, не повышая голоса, но каждое слово падало, как камень:

-Ты здесь - мехман, гость. Пока. Один звонок - и всё может закончиться. Для тебя. Для них. Может и для нас. Ты этого хочешь?
Я не хотел тебе говорить, мехман. Но чтобы ты понимал. - Халид похлопал по рации, висящей на груди, - …Впереди нас уже ждет засада. Ждут не меня. И не его.
Тебя ждут.
Он помолчал. Потом сказал спокойно, почти буднично:
-Тебя передадут Москве. Если проскочим.
Сказал таким тоном, что Бойко не был уверен, хорошо это или плохо.