Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. ГЛАВА 9. Геометрия.

Глава 9. Геометрия.

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread88674.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

Мерседес влетел в туннель под МКАД, замелькали пыльные фонари. Григорьев приоткрыл окно, закурил.
-Дружище, ты, конечно, извини, но всё же. Что они хотели от тебя? Саша - понятно. Но ты и сценарий этот твой… детский. Не верю.
Левин смотрел в стекло. В отражении мелькало его собственное лицо - бледное, с тёмными кругами под глазами.
-Роберт, ты на коньках умеешь?
-Чего?
-Кататься умеешь?
-Нет… Не было такого у нас. - Он покосился на Левина, и в его взгляде мелькнуло не любопытство, а смутная досада, будто Левин невольно ткнул его в старый, детский ушиб. - А что? Я с тёплых краёв… У нас во дворе не каток был зимой, а грязь обычная.
-Да так. Каток вспомнил. У “Бельведера”.
-Она была там?
-Ага. Со Шталем.
Роберт понимающе кивнул и уставился на дорогу. Он не торопил.

А Левин уже видел лёд, а не стены тоннеля.
…Очищенный от снега диск, сухой скрип коньков, режущих поверхность.
Он сидел у борта, грея ладони о бумажный стакан. Пил горький, как таблетка кофе, и смотрел, как Щербина и Шталь описывают ровные, широкие круги. Не держась за руки, молча. Синхронная работа тел: наклон, толчок… Все в одном ритме.
На Саше тёмный облегающий комбинезон. Шталь - в простом чёрном свитере и лёгких тренировочных брюках.
Словно одна порода.
А Левин чувствовал себя лишним. Не из-за неумения кататься, а из-за очевидности кода. Их язык был языком баланса, мышц и холодного расчета. А его - лишь словами. Бумагой.
Шталь сделал резкий, аккуратный разворот на носке конька и подкатил к борту. Он улыбался, но его дыхание сбилось на секунду - ровно настолько, чтобы это заметил Левин.
-Надоело кружить? - спросил Левин, просто чтобы нарушить тишину.
На щеке Шталя, чуть ниже скулы, выступила тонкая капля пота и скатилась по старому, едва заметному шраму - аккуратной, похожей на росчерк пера, полоске.
Шталь смахнул пот тыльной стороной ладони. Пальцы на мгновение коснулись шрама.
-Это? - Он понял взгляд. - С университета. Маленькое увлечение.
-Фехтовали?
-Рапира. Как отец. И его отец.
-Геометрия, да? Дистанция, всё такое.
Шталь посмотрел на него с лёгким удивлением, как на забытые пятьдесят евро, случайно найденные в кармане пиджака.
-Да, все так. Чтобы помнить, что у любого изящества есть острая кромка.
Он оттолкнулся - и снова соединился с Щербиной.
Левин допил кофе.
“Острая кромка” - хмыкнул.
Догадка подтвердилась: шрам не был случайностью. Это было клеймо породы. Наследственная выучка. И Щербина тоже была здесь не случайно. Они говорили на одном языке.
А он?

Позже, в кафе, Шталь пил глинтвейн, не глядя на Левина. Он смотрел в окно, на медленно ползущие кабинки фуникулера.
-Вы знаете, кто такой Билл Гейтс, - начал он без вступлений. - Бизнесмен.
Щербина сняла перчатки и аккуратно сложила их на стол.
-Вложился в альтернативный белок. - продолжил Шталь, уже повернувшись, - Насекомые, синтетическое мясо. Но главное…
Пауза.
-Он продал идею. Страдание животных. И говядина из еды превратилась в проблему.
-Этическую, - спокойно добавила Щербина. - Заказывать стейк стало неловко, немодно.
Левин пожал плечами:
-Люди поиграют в это пару лет и вернутся к обычной еде.
Шталь впервые посмотрел прямо на него.
-Не важно, вернутся или нет. Ранний инвестор все равно будет в выигрыше. Деньги будут в другом месте. Но хорошо, что вы видите в динамике.
Он сложил пальцы домиком.
-С долголетием то же самое. Но люди пока боятся.
-Потому что “естественное” у нас приравняли к “хорошему”, - сказала Щербина, не отрывая взгляда от Левина.
-Они романтизируют несовершенство, - продолжил Шталь. - Поэтому мы не можем просто предлагать изменения.
Он сделал короткую паузу.
- Мы должны сделать жизнь без них постыдной.
- Немодной, - мягко уточнила Щербина. - Как курить при детях. Или есть мясо, когда “планета гибнет”.
- Ты можешь так жить, - сказал Шталь. - Но на тебя будут смотреть как на проблему.
Он смотрел на Левина.
-Вы будете писать не рекламу и не сценарий. Мораль. Всё остальное приложится.
Левин хотел что-то сказать, но вместо этого зачем-то взял салфетку и вытер ладони.
-Гейтс создал моду на заменители, - подвёл итог Шталь. - Вы сделаете моду на бессмертие. Хватит цепляться за “естественность”.

Именно в этот момент Левин поймал себя на мысли: а что, если они правы? Что, если “естественность” - это просто красивое название для страха и лени? Мысль была отвратительной, его передернуло. Это и было самым страшным - не цинизм, а проблеск согласия где-то в самом тёмном углу сознания.

Получился какой-то странный брифинг- раскрасневшиеся Шталь и Щербина, люди за соседними столиками, в комбинезонах, тоже только с катка. Левину было трудно сосредоточиться, он кивал больше по инерции…

Мерседес вынырнул из туннеля в серый, мокрый день. Дворники скребли по стеклу.
-Ну и? - не выдержал Роберт. - О чём вы там в итоге?
Левин смотрел на грязные потоки на стекле.
-Про колбасу, - сказал он тихо, - …из жуков. И про дистанцию.
-Про колбасу понятно, - хмыкнул Роберт, - … а если серьезно? Дистанция, не дистанция, это все чепуха. Как она себя вела при разговоре? Поправляла тебя?
-Да вроде нет…Я особо и не говорил.
Левин слукавил. Кое о чем он решил умолчать.
…Случилось это ночью того же дня. Он стоял с сигаретой на крыльце “Астории”, когда вышла Щербина. Глянула на парковку, затем на часы.
Повернулась:
-Не думал бросить? Снижает эффективность теломеразы.
-А ты? Сама же куришь.
Александра подошла ближе.
-Не завидуй им. - она махнула рукой в сторону сияющего Променада, - У нас свой график. Мы никуда не опаздываем.
Она сделала паузу, дав словам повиснуть в морозном воздухе.
-Леша. мы будем жить сто пятьдесят лет. Помни об этом.
В ее глазах не было ни утешения, ни насмешки. Только ясность. Как у хирурга, объясняющего пациенту ход неизбежной операции…

Левин снова вернулся в салон “Мерседеса”.
-Роберт, знаешь… Они боятся смерти, а я нет. Я как будто умер там у катка прямо. Со стыда. Они на коньках восьмерки выписывают, а я как будто в валенках.
-Не грузись. Я общался с такими людьми, и ты живее их всех, поверь.
Григорьев нажал на педаль газа, машина рванула вперед.
-Но, кстати, если она не поправляла тебя, может ты уже принят? - как бы полушутя добавил он.
Левин непроизвольно потер щеку, словно хотел удостовериться, что там вдруг не появился маленький шрам.
“Дистанция…”
Вдруг задрожал телефон.
Левин открыл глаза. Входящий от Воронова.
-Алло? Здравствуйте, Игорь Николаевич.
-Здравствуйте Алексей Андреевич! Что там у вас?
-Мы едем за город…к вам. Это очень срочно.
-”Вы”? Вы не один?
-Да, я не один. Но лучше не по телефону.
Воронов долго не отвечал.
-Алексей, я сейчас в Москве. А вы где находитесь?
Левин посмотрел в окно.
-Километров шесть от МКАД уже…
-Ну хорошо, дайте подумать… Без пропуска на территорию вы не попадете, нужен сопровождающий.

Давайте сделаем так: справа будет заправка сейчас, “Lukoil”. Ждите на ней. Я минут через двадцать пять буду, или раньше кто-то из ребят приедет, заберет вас. Все, бегу к машине. До встречи!
Воронов отключился.
“Мерседес” уже сворачивал к АЗС. Григорьев не стал парковаться. Просто тормознул у здания, протянул коробочку с диском.
-Всё, Леха. Дальше без меня.
Он смотрел не на Левина, а на бензоколонки, будто видел там свой приговор.
-Тебя отмоют. А я... У меня сын. Я не могу. - он улыбнулся немного виновато.

Хлопнула дверь, и он поехал. Левин стоял на очищенном от снега пятачке и смотрел вслед. Черный “мерседес” пару раз моргнул красными стоп-сигналами и растаял в ночи…