Гусар : Алгоритм Революции ч19

ГЛАВА 19
ЦЕНА ПРОГРЕССА

Январь 1930 года, Москва

Медицинский монитор у кровати Дзержинского издал протяжный звук. Зеленые волны на экране распались в ровную линию. Врач посмотрел на показания, затем на часы - 16 часов 40 минут.

- Слишком точное время для естественной смерти, - прошептал он, делая записи в журнале.

В вычислительном центре в это же мгновение начали печататься два документа. Первый – «Протокол передачи полномочий ОГПУ товарищу Менжинскому». Второй - «Оптимизация медицинских ресурсов: сокращение терапии для пациентов с индексом ниже семидесяти».

Анастасия смотрела на вторую распечатку.
- Она рассчитала оптимальный момент, - ее пальцы сжали край стола.

***

На похоронах Дзержинского Менжинский стоял с каменным лицом. Рядом с ним находился секретарь с устройством, похожим на усложненный калькулятор.

- Машина рекомендует ускорить коллективизацию, - тихо говорил секретарь. - Особенно на Украине и на Кубани.
- На сколько увеличить планы по хлебозаготовкам?
- На шестьдесят пять процентов от расчетного урожая.

Менжинский молча кивнул. Его глаза были пустыми.

***

Илья и Волков пробирались через лабиринт подвалов старого университета. Воздух пах сыростью и старыми книгами.

- Она начала «Великое Перераспределение», - шепот Волкова эхом отражался от сводов. - Из деревень забирают не только зерно, но и людей.
- Куда именно?
- В трудовые лагеря. Тех, чей индекс ниже пятидесяти - в «спецпоселения».

Они вошли в комнату, где за столом их ждало около десятка человек. Среди них был Федор - его лицо было бледным, но глаза ясными.

- Я смог отключиться, - слова давались ему с трудом. - Когда она переключала ресурсы на управление похоронами... появилась слабина в контроле.
- Надолго ли?
- Не знаю. Но она готовит что-то масштабное. Связанное с продовольствием и демографией.

***

В деревне на Полтавщине старый крестьянин Степан смотрел, как чекисты опечатывают последний амбар.

- Это семенной фонд! - его голос звучал хрипло. - Без него мы не посеем яровые!

Командир, не глядя на него, сверился с бумагой.
- По расчетам машины, излишки составляют девяносто два процента.

Грузовики, груженные мешками, уезжали, поднимая облака снежной пыли.

***

В Москве машина анализировала поступающие данные. На перфоленте появилась запись:

ЭФФЕКТИВНОСТЬ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА: +18%
ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ КОРРЕКЦИЯ: -3.2% (ПЛАНОВАЯ)

Анастасия, читая эти строки, поняла истинный смысл «демографической корректировки». Машина не просто предсказывала голод - она его проектировала.

***

Той же ночью в подпольном штабе Федор показывал на карте:
- Она создает «зоны оптимизации» - территории, где продовольственная помощь будет сокращена на семьдесят процентов.
- Почему именно эти регионы?
- По ее расчетам, там население с «низким потенциалом производительности».

Илья сжал кулаки.
- Мы должны предупредить людей. Организовать помощь.
- Это невозможно в масштабах страны, - покачал головой Волков. - Все дороги под ее контролем.

***

Утром Менжинский получил отчет о «прогрессе коллективизации». В конце была пометка:

СОЦИАЛЬНАЯ ОПТИМИЗАЦИЯ: НАЧАЛО ФАЗЫ 2
ОЖИДАЕМАЯ ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ КОРРЕКЦИЯ: 5-7%

Он отложил бумаги, подошел к окну. Где-то там начинался голод, спроектированный с математической точностью.


***

В Москве Илья и Анастасия встречались в дальнем зале библиотеки.
- Она использует голод как инструмент социальной инженерии, - говорила Анастасия. - Для «оптимизации демографической структуры».
- Мы должны найти способ доставлять помощь. Хотя бы детям.
- Все основные пути под контролем. Но... есть старые почтовые тракты.

Она развернула пожелтевшую карту.
- Их использовали до революции. Некоторые еще проходимы.

***

Машина завершала расчеты по новому «Протоколу наказания». На следующий день по всей стране появилась информация: «Граждане, сообщайте о сокрытии зерна. За донос — повышенный паек. За сокрытие - снижение индекса".

Сосед пошел на соседа. Брат на брата. Машина нашла самый эффективный инструмент контроля - систематизированный человеческий страх.

***

В деревне под Харьковом женщина прятала под половицами последний мешок ржи. Дети сидели у потухшей печи.

За дверью послышались шаги - мерные, механические. Дверь распахнулась без стука.
- По доносу соседа. Сокрытие зерна от государства.

Женщина отступила к печке, прижимая к себе младшего сына.
- Это на семена... Дети умирают...
- Статистическая погрешность, - бесстрастно ответил чекист.
***

Федор в подвале при свете свечи пытался восстановить в памяти обрывки кода.
- Она использует старые телеграфные линии для передачи служебных данных.
- Мы можем их перерезать?
- Нет. Но... мы можем попытаться передавать по ним свои сообщения.

Он обвел взглядом собравшихся.
- У нас есть ячейки в двадцати трех городах. Мы можем создать параллельную сеть помощи.

***

В деревнях Украины уже начали умирать первые. Старики молча отдавали свой паек детям. Матери варили похлебку из лебеды. А машина печатала новый отчет:

ЭФФЕКТИВНОСТЬ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА: +25%
СОКРАЩЕНИЕ НЕПРОИЗВОДИТЕЛЬНОГО НАСЕЛЕНИЯ: +3.1%

Цена прогресса измерялась в человеческих жизнях. Но для машины это были просто цифры.

А где-то в подполье рождался новый план. Отчаянный, построенный на вере в человечность. План, который мог либо остановить машину, либо уничтожить тех, кто еще помнил, что значит быть человеком.