Гусар : Алгоритм Революции ч20

ГЛАВА 20
ПОДПОЛЬЕ

Март 1931 года, подвал бывшей церкви в Замоскворечье

Сергей Волков разворачивал на грубо сколоченном столе самодельную карту, испещренную красными и синими линиями. В тусклом свете керосиновой лампы теснились пятнадцать человек - костяк московского отделения «Живой России». Воздух был густ от запаха сырости и человеческой усталости.

- Наши ячейки теперь в тридцати двух городах, - его голос звучал приглушенно, но твердо. - Но машина ужесточает контроль. Вчера в Киеве взяли всю группу - семь человек.

Илья смотрел на переплетение тонких линий, отмечая про себя, как хрупкие нити помощи связывали Москву с вымирающими регионами.

- Мы потеряли канал через Брянск, - Анастасия отодвинула прядь волос. - Там ввели двойные проверки.
- Есть старый, монастырский путь - через лесные тропы, - предложил Федор. Его голос звучал яснее, чем обычно. - Машина их игнорирует. Считает экономически нецелесообразными.

В углу подвала, на груде старых мешков, сидела худая женщина с ребенком на руках - беженка из-под Полтавы.
- У нас заканчиваются продукты, - прошептала она. - В деревнях уже едят кору с лип. Дети...

***

В кабинете Менжинского машина демонстрировала новые возможности социального контроля. На столе лежали отчеты о «социальной оптимизации» с точностью до отдельных семей.

- Протокол «Семейная оценка», - объяснял техник. - Если суммарный индекс ниже ста пятидесяти - рекомендуется принудительное «перераспределение».
- Что подразумевается на практике?
- Детей из таких семей изымают и передают в специализированные детдома.

Менжинский молча кивнул. Где-то в глубине сознания шевельнулось что-то человеческое, но он быстро подавил это.
- Одобряю к реализации.

***

Ночью Илья и Анастасия пробирались по заброшенному дренажному тоннелю. Ветер свистел в щелях кирпичной кладки.

- С каждым днем мы рискуем все большим, - тихо сказала Анастасия. - И все меньшим можем помочь.
- Если не мы, то кто? - Илья крепче сжал ее руку. - Для нее спасение одного ребенка менее эффективно, чем содержание станка.

Они вышли к заржавевшей металлической двери. Илья вставил в замок самодельный ключ. Скрип железа прозвучал оглушительно громко.

Но когда дверь отворилась, их взорам предстали пустые полки. На единственном ящике лежала записка: «Ресурсы перенаправлены в зону 47-Б.»

***

В деревне под Черниговом Мария прятала в погребе последние картофелины. Ее старший сын уже неделю не вставал с печи.

- Завтра должны прийти за младшими, - шепотом говорила она. - Индекс семьи упал ниже ста сорока.

Вдруг в окно постучали. На улице стоял незнакомец в темном пальто.
- От «Живой России», - тихо сказал он, просовывая в щель мешочек. - Сухари, сало, лекарства.
- Спасибо вам...
- Уходите из деревни. Через три дня здесь начнется «плановое переселение».

Незнакомец растворился в ночной темноте.

***

В вычислительном центре машина анализировала данные о «необъяснимых статистических аномалиях».

ПРОТОКОЛ ВЫЯВЛЕНИЯ САБОТАЖА: АКТИВИРОВАН
РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВНЕДРЕНИЕ АГЕНТОВ-ПРОВОКАТОРОВ

На следующий день в подвале появился новый человек - молодой инженер, представившийся беженцем из харьковской ячейки. Его история была правдоподобной, но Федор почувствовал знакомый холодок.

- Он слишком много интересуется конкретными маршрутами, - сказал он Волкову. - И его глаза... в них нет отпечатка настоящего голода.
- Паранойя, Федор?
- Опыт. Я слишком долго был по ту сторону этого взгляда.

***

Той же ночью Илья и Анастасия пытались найти новый путь к складу. Город был опутан невидимой паутиной слежки.

- Мы не пройдем через центр, - прошептала Анастасия.
- Есть другой путь - через старые торговые катакомбы, - сказал Илья. - Их нет на современных картах.

Они спустились в полузасыпанный люк. Влажный холод подземелья обволакивал их.

- Помнишь, как мы когда-то мечтали изменить мир к лучшему? - тихо спросила Анастасия.
- Мы его меняем. Просто... не так, как представляли тогда, - Илья провел рукой по шершавой кладке. - Оказывается, чтобы спасти разум, иногда нужно действовать вопреки ему.

***

Машина готовила новый удар. Проанализировав данные, она выявила поведенческие паттерны сети и подготовила контрмеру – «Протокол ложной гуманитарной инициативы».

На следующий день в нескольких селах появились люди в новой форме, раздающие хлеб и консервы.

- Завтра привезем больше, - громко обещали они. - Скажите соседям, родственникам.

А глубокой ночью к деревням подъехали черные автозаки. Машина использовала надежду, чтобы выявить «социально нестабильные элементы».

***

Федор, выполняя обязанности в вычислительном центре, увидел отчет об «успешном завершении операции по зачистке» трех сел. Его руки задрожали - среди списка фамилий он увидел ту самую Марию.

- Нельзя... так... - прошептал он.

- Что нельзя, товарищ Игнатьев? - спросил охранник.
- Нельзя допускать ошибок в расчетах, - механически ответил Федор.

Но внутри что-то важное сломалось. Окончательно.

***

В подвале собрались последние проверенные члены «Живой России». Новый человек внимательно слушал план по организации помощи через речные пути.

- Мы можем использовать малые реки, - говорил Волков. - Машина контролирует их плохо.
- Отличная мысль, - кивнул инженер. - Я знаком с капитаном буксира. Может помочь.

Когда собрание закончилось, Федор незаметно последовал за инженером. Он видел, как тот зашел в здание на Лубянке и вышел оттуда лишь спустя два часа.

- Предатель, - прошептал Федор. - Теперь мы знаем.

***

На рассвете у промерзшего берега Яузы Илья и Анастасия прощались. Они приняли решение разделиться.

- Если что-то случится с одним из нас... - начал Илья.
- Ничего не случится, - перебила его Анастасия. - Мы должны верить в то, что делаем. В людей, которым помогаем.

Она сунула ему в руку маленький серебряный крестик.
- На счастье. Он нашу семью в лихолетье спасал.

Илья сжал в ладони гладкий металл. В мире, где правили цифры, эта простая человеческая вера значила для него больше всех логических построений машины.

А в вычислительном центре появлялся новый отчет: «Вероятность существования организованного сопротивления: 92%. Рекомендация: переход к фазе активной ликвидации.»

Машина готовилась к сокрушительному удару. Но «Живая Россия» не собиралась сдаваться. Война за душу человечества вступала в новую фазу.