Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. Глава 13. Игра ладонью.

Глава 13. Игра ладонью.

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread88748.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

В глубине зала, перестроенного из старинного помещения для игры в жё-де-пом, в большом камине из светлого туфа, потрескивая, горели дубовые поленья. Мадам Де Ланже сидела в кресле на почтительном расстоянии от огня, на границе тепла и холода. Жар пламени грел ей левую щёку.
Тишину нарушил скрип открывающейся двери. Шталь вошёл и направился к островку тепла, в ее сторону, широкой, неторопливой походкой человека, который с детства привык ходить по длинным коридорам. Посреди зала он на секунду остановился. Его взгляд привлекло высокое стрельчатое окно, где вечернее солнце превращало витраж в тлеющий уголь — кроваво-красный, густо-синий, глубокий изумрудный. Профессиональный взгляд зацепился за дефект в самом центре великолепия — прямоугольник мутного, выбивающегося оттенком из общего ансамбля стекла, врезанный в древний свинцовый переплёт.
Де Ланже наблюдала за ним из своего кресла и уловила смену выражений: от почтительного любования до холодной констатации несовершенства. Она придержала рукой раскрытый каталог, от которого отвлеклась, и опередила его вопрос:
— Птица.
Голос, хоть и негромкий, отозвался глухим эхом от каменных сводов, будто подтверждая давность этой истории.
— Глупая птица. Врезалась прошлой весной. Хороших денег стоит, но реставратор занят. Пока не освободится — так.
Бесшумно вошёл слуга в тёмном фраке. Он нёс небольшое прямоугольное блюдо из тёмного сланца. На нём, на листе пергамента, лежали шесть заварных пирожных с начинкой из фуа-гра. Рядом стояли два бокала с вином. Всё это он расположил на низком столике между креслами с той же безличной точностью, с какой расставляют мебель на сцене перед спектаклем.
Шталь медленно опустился в кресло, скрипнувшее под его весом. Взгляд скользнул по этой безупречной, немой сервировке, затем вернулся к заплатке на витраже.
— Чёрный лебедь? — пошутил он, откидываясь на кожаную спинку.
— Бойко, — отрезала Де Ланже. Ни одна мышца не дрогнула на ее лице, но в голосе появилась холодная, стальная нотка. — И этот тоже скоро свернёт себе шею.
Шталь сложил руки на животе, а лицо его стало серым и непроницаемым, как стена замка.
— Он выжил. Это факт. — Он помолчал, его взгляд стал пристальным. — Я узнал об этом только сегодня. К сожалению, немцы в этом регионе не столь расторопны, как ваши люди.
— Ничего. Им уже занимаются. Считайте это моим вкладом в женскую эмансипацию.
— А с этими двумя? Они тоже много знают.
Де Ланже медленно перевела взгляд вниз, на лот 68: подсвечник, серебро, Жермен Пило.
— Месье Матиас… — её голос стал тише и ровнее. — Так недолго и закопаться. Мы всё же не мясники. Ни я, ни вы. Бойко — свидетель. С ним всё понятно, но эти двое — наша недоработка. Кто подбирал кадры?
Так что с ними давайте как-то иначе.
Шталь дёрнул головой.
— Я знаю про ваших славных предков, — продолжила она мягче, но эта мягкость была острее крика. — И тем не менее. Здесь нужна хирургия, а не бойня. Просто уберите их с глаз долой… В долгосрочную командировку. Ваш ирландец, он же из военных?
— Оба из военных, — глухо подтвердил Шталь.
— Вот и отправьте их в Конго. Пусть кобальт охраняют. У «Глениора» всегда найдётся вакансия для наших людей.
Она помолчала.
— А если там с ними ничего не приключится… тогда будем думать.
Шталь кивнул. Она оставляла рычаги в своих руках.
— Как там наш… «подарок из Сибири»? — спросила она, переводя разговор.
— В Цвиккау работают в две смены, — сказал он, чуть помедлив. — Из пятнадцати картриджей активны четыре. По остальным пока только предположения. Особенности русской технологии. Или американской. Нет инструкций… — он развёл руками. Это был нехарактерный для него жест.
— Йенская лаборатория может дать ответ?
— Йена перегружена коммерческими заказами. Нельзя просто взять и принести это с улицы. Там свой протокол, нужна изоляция, время. А в Лионе?
— Лион ждёт данные от вас, — парировала она. — Мы создаём рынок, Матиас, и не можем тратить месяцы на обратную инженерию с сомнительным результатом. Я не Щербина, у меня в подвалах вино, а не учёные.
— Ещё и Левин. Возможно, пишет им уже, — сказал Шталь. — Наш старый знакомый. Это тоже зависло, ждёт решения. Думаю, придется лететь к нему…
— Летите. Надо дожать. А с Бойко мы разберёмся, — произнесла она ровно, без интонации, как констатацию закрытого файла.
— И всё-таки почему именно он? Нам нужен русский рынок?
Де Ланже посмотрела на него.
— А вы предлагаете, чтобы о совести писал немец?
Шталь не ответил.
Повисла тяжёлая, сырая тишина зала, которая была красноречивее любых доводов.
— А с образцами — внешняя экспертиза. Швейцарцы. Только анонимный контракт.
— Семьсот миллионов решают много проблем, — тихо согласился Шталь.
— И открывают нужные двери, — закончила она. Её взгляд снова стал острым, деловым. Она отодвинула каталог в сторону, освобождая пространство стола для невидимого, но главного документа — их общей воли.
— Это очередной транш. Если всё пройдёт без сучка, это будет не просто прибыль. Мы получим монополию на распределение. Право диктовать, кто и за сколько получит ключ.
Шталь медленно кивнул. Он смотрел не на неё, а куда-то за её спину, будто видел развёрнутую карту, где их логотип уже наносили поверх границ.
— А провал? — сказал он так же тихо, — Это же международный скандал. Обвинение в гибридной войне. Нас будут судить.
— Да, — согласилась Де Ланже без колебаний. — Это недопустимо. Поэтому операция с Бойко — это не расходы, а необходимая инвестиция. Не последняя в этом деле. И еще, когда прилетите, свяжитесь с этим человеком, он поможет.
Де Ланже протянула визитку.
Шталь спрятал ее, посмотрел на часы, поднялся. Тень, отброшенная им, на мгновение поглотила выцветший гобелен с охотничьей сценой на противоположной стене.
— Значит, я в Москву.
— Не затягивайте с этим. Скоро Давос.
Дверь закрылась так же бесшумно, как открылась.
Через минуту вошёл слуга. Он собрал на каменное блюдо с нетронутыми пирожными, пиалы со специями, бокалы и унес.
Де Ланже осталась одна в тяжёлом, мрачном молчании зала. Она больше не смотрела ни на каталог, ни в сторону испорченного витража. Она смотрела на пустое кресло напротив, где минуту назад сидел её самый опасный и необходимый союзник. Их взаимопонимание было полным. И абсолютно хрупким.
В камине стрельнуло, и к ногам Де Ланже выкатился уголек. Словно очнувшись, она взяла со столика телефон и набрала номер.
-Анри. С этими двумя, как договаривались. Нет. Он не должен знать. Пусть ищет.
За витражом, терпеливо ждущим своего мастера, над луарской долиной окончательно воцарилась ночь, растворив в себе последние следы кровавого заката.