Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. Глава 15. Дипломатическая почта.

Глава 15. Дипломатическая почта.

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread88790.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

Воронов примерялся к сырникам. Уже занес, было, над ними ложку с вареньем, как вдруг позвонил Стрельников.
– Доброе утро, Николаич. Спишь? – тон бодрый, даже как будто немного радостный.
Воронов насторожился.
– Да какой тут сон. В контору собираюсь. Случилось чего?
– Давай бери Бабаяна и ко мне! Новые обстоятельства по танкеру.
– Понял. Выдвигаюсь.
– До встречи. – Шеф положил трубку.
Воронов поговорил с Бабаяном, затем с водителем, и, наконец, приступил к завтраку. Было шесть утра.

Он не сразу открыл это письмо.
Оно пришло не по срочному каналу, но отправитель был не простой:

Министерство иностранных дел Исламского Эмирата Афганистан.

Канал подтверждён.
Доступ ограничен.

Почесывая подбородок, Воронов смотрел на заголовок, маршрут доставки и другие детали.

Кабул – резидентура – промежуточный узел – Москва.

Вроде чисто.
Он открыл файл. Перед ним был предельно сухой, без религиозных вступлений, тщательно отредактированный текст, из которого убрали всё, что могло выглядеть как позиция:

Сообщаем, что гражданин Российской Федерации Бойко С.А. жив. В настоящее время может находиться на территории Пакистана.

Воронов перечитал строку. Он не изменился в лице. Не увеличил масштаб, не сделал никаких пометок. Только указательный палец дернулся и замер над колёсиком мыши. Ещё не решив, как относиться к увиденному, он осторожно пролистал ниже.
– Армен Каренович, – через какое-то время произнёс он, не поднимая головы. – Посмотрите.
Подошёл Бабаян, поправил очки. Внимательно пробежал взглядом по отступам, интервалам, структуре абзацев.
– На обычную ноту не похоже, – сказал он спустя несколько секунд. – Странное письмо.
– Что думаете. Провокация?
– Скорее, переслали чьё‑то сообщение. Возможно, резидента.
Воронов крутанул колёсико.

В дополнение направляем цифровые материалы, полученные через дружественные каналы…

Бабаян изучал свойства файла.
– Похоже на логи.
Воронов открыл вложение.
Этот текст выглядел ещё стерильнее.
– Какой‑то отчёт.
– Журнал, – уточнил Бабаян. Он взял мышку, пролистал дальше вниз, остановился.

Несанкционированный доступ. Утрата контроля за содержимым. Нарушение температурного режима.

Воронов медленно перечитал, вслух:
– «Утрата контроля»…
Нахмурился.
– Кажется, это оно. Давай, что там дальше.
Бабаян открыл второе вложение. Это была фотография, точнее результат автоматической фотофиксации. Судя по всему, камерой, сработавшей при взломе холодильника.
– Автоматическое срабатывание, – сказал Бабаян. – Источник не указан.
Увеличил файл. Посмотрел на Воронова.
– Это холодильник. Похоже, сработала защита.
– Самый логичный вариант. Тут и про температурный режим что‑то…
Дверь открылась без стука.
Стрельников вошёл быстро, остановился у стола, бросил взгляд на экран.
– Докладывай.
Воронов не стал начинать с Афганистана.
– Зафиксирован несанкционированный доступ к контейнеру. Контроль над содержимым утрачен. Имеем автоматическую фотофиксацию. Живого свидетельства пока нет.
Стрельников посмотрел на Бабаяна.
– А письмо? Подделка?
– Маловероятно. Формат чистый. Метаданные соответствуют китайскому промышленному образцу. Что‑то из линейки Sino Vault BG, как мы и предполагали.
– Неужели жив?
Воронов с Бабаяном молчали.
– Этих двоих идентифицировали?
– Сверка ещё не проводилась.
Стрельников кивнул. Подошёл ближе к монитору. Отпил воды из маленькой бутылочки, которую держал в руках. Закрутил крышечку.
– Всё-таки кража… Тогда по порядку: сначала уточняем, что именно похищено, потом – ребята на фото, и кто за ними может стоять.
Прищурился:
– В робах каких-то… Похожи на членов экипажа. Начните с команды танкера. Остальное потом. В идеале нужен заказчик. И чем быстрее, тем лучше.
Он попросил ещё раз вернуться к первому файлу.
– Теперь давайте с начала: почему ЭТО пришло именно ОТТУДА?
– Ну, они теперь тоже борются с терроризмом, – улыбнулся Воронов, – это жест помощи.
– Демонстрация конструктивности? Ну, логично, в принципе… Они теперь официальная власть. Или ход. Ну, это оставим дипломатам.
Постарайтесь выяснить текущий статус выжившего члена экипажа, Бойко. И его состояние. Есть ли с ним связь, возможность получить информацию. Если о том, что главный механик судна выжил, знаем мы, то скорее всего узнают и наши противники. Тем более, если у него носитель с такой информацией. Нельзя его потерять! Этих двух Гавриков еще только предстоит найти, а Бойко – вот он, сам объявился. Один чёрт знает, что он видел и может рассказать. Возможно, он – единственный свидетель похищения и поджога. Хорошо если так, но пока Бойко не в Москве, особо на него не рассчитываем.
Это… – Стрельников словно вспомнил что-то важное, – по первому пункту свяжитесь с Щербиной. Срочно! Получается, утечка материалов подтверждается, нам надо знать, чем это грозит. Без умных слов. Пусть говорит как есть.
Воронов посмотрел на экран ещё раз.
Сообщение фиксировало новую реальность без оценок. Никто не хотел остаться крайним.
И всё же, вот оно – фото, на котором прекрасно видно взломщиков, а главное – где-то там, за тысячи километров, выживший член экипажа, считавшийся погибшим. Кто он - соучастник похищения, виновник пожара или случайный свидетель? Может ли Щербина пролить свет на эти вопросы, исходя из открывшихся обстоятельств? И на сколько откровенно вести с ней разговор? Примерно такие мысли вертелись у Воронова в голове.
Стрельников вышел, и Воронов стал набирать номер.


*****

Засада.

Дорога шла узкой лентой между валунов. Старая колея, где скорость определялась не столько желанием водителя, сколько возможностями подвески машины. Солнце уже поднялось, свет был жёсткий, без тепла. Жёлтая взвесь лежала на всём: на камнях, на редких кустах, на оружии.
Засада была организована просто, но надёжно: два пикапа, укрытые в складках местности, над ними натянуты и прижаты камнями масксети. Люди рассредоточены.
Сектора и задачи распределены. Радио – на минимальной громкости.
Неважно, кто выедет первым: Hilux или Corolla. Взрывчатка заложена там, где дорога сужается и машина неизбежно сбросит ход.

Человек с рацией лежал чуть выше остальных. Отсюда дорога была видна на несколько сот метров вперёд. Горизонт просматривался идеально.

Сначала он услышал звук. Не одного, а множества двигателей. Глухой, ровный гул, как если бы двигалась не техника, а сама земля. Человек приподнялся и прижал окуляры бинокля к глазам…

Первый Hilux вышел из-за поворота спокойно, без рывков. За ним – второй. Третий… Колонна шла плотной связкой, без разрывов. Не военная, не гражданская. Машины одинаково пыльные, без опознавательных знаков. В кузовах, не таясь, – вооружённые люди.

Четвёртый. Пятый. Шестой.
– Восемь… – выдохнул он и сглотнул пересохшим ртом.

Никто не оглядывался. Без разведки впереди, не сбрасывая скорость, не пытаясь «прощупать». Машины шли так, будто дорога принадлежала им по праву. И не только сегодня, а всегда.

Колонна уже входила в узкое место. Кто-то пил из пластиковой бутылки. Кто-то сплёвывал на обочину жевательный табак. В третьей машине, у окна, человек увидел пассажира с седой прядью в бороде. Тот был чересчур спокоен.
Человек посмотрел туда, где ждали сигнала его люди.
Онемевшим пальцем нащупал кнопку рации.
– Отбой, – сказал он тихо. – Всем отбой.
– Повторяю: отбой. Снимаемся. Сейчас.

Hilux за Hilux’ом проходили точку подрыва. Пыль накрыла дорогу, было слышно, как камни бьют в днища машин и разлетаются по сторонам. Не меняя темпа, колонна прошла узкое место, как нож сквозь масло…

Последний автомобиль исчез за поворотом, человек с рацией опустился на колени, потом сел прямо на землю. Он не вытирал лицо – в этом не было смысла.
Песок был не только на лице, но и на зубах, и на шее.
Он не ошибся в расчётах, а просто исходил из неверной предпосылки. Он ждал две машины, а не восемь. Восемь. Чёртовых. Пикапов.
Вот так. Операция закончилась, даже не начавшись.
Стали выходить его люди. Кто-то, откашлявшись, громко выругался. Но в основном все молчали. В глаза никто не смотрел.
Человек поднялся, отряхнул колени. Голос был хриплый, словно не свой:
– Отходим.
Ему не ответили.
Пыль ещё долго висела в холодном воздухе.