Дикс : Идём за руку

— в этом Галининском парке и лавок–то больше нет, — прошелестел фольгой бомж, распаковывая zip–конфету в мохнатую дыру — обрамлённый густой рыжей бородой рот. — Остальныя лавки все суть обломки, да собаками насрано. Тока тут посидим ровно
— Галининский парк? А кто такая Галина?
— Да хуевознает — бомж сплюнул рыбью кость, попавшуюся в конфете — раньше табличка с названием на входе висела. Ну, когда был ещё вход..
— Ясно.

Я открутил жестяную крышку с тёмно–зеленой бутылки и разлил остатки портвейна в пластиковые стаканчики, стоявшие на лавке.
Неуклюже извиваясь жилистым телом, к нашим ногам подкатилась безногая такса.
Бомж ласково потрепал её за ухом, а змееподобный представитель семейства псовых аж зарделся и радостно заскулил.
— Одиноко им тут. Привыкли к людям. — пояснил бомж и залил таксе в открытую пасть портвейну.

Я также влил себе в рот порцию. В горло скользнула теплая, сладкая, терпкая жижа. Стаканчик лип к пальцам. Я покрутил стаканчик, отклеивая пальцы, они прилипали вновь. Сминаемый стаканчик хрустел. В животе разлилось тепло, отступила и забылась осенняя промозглость, картинка будто даже набрала сочности в цветах.

Такса выхлебала портвейн и принялась танцевать на хвосте, кружась вокруг себя и невысоко подпрыгивая. Бомж с умилением дивился на нее, запустив пальцы в свою кудрявую бороду.

По серому небу над парком, покрикивая, пролетел косяк бывших ментов.

Натанцовавшись, такса укатилась обратно в заросли.

— Ладно, чё — пожал мне руку бомж Эвридей. Тыльная сторона ладони была мохната. — Рад был повидаться. Заходи.

Подковыркнув зубной щеткой тротуарную плитку перед лавкой, он юркнул в отверстие и был таков (каков был бомж Эвридей? Опишите ход мышления автора, раскройте детали).

Я остался один.
— Ты не один.
Обернувшись, увидел выглядывавшего из кустов зайца с небритым мужским лицом.
— Ты не Один, спрашиваю? — повторил он.
— А ты еще здесь кого–то видишь? — спросил я.
— Один, бог грома, блять или кто–то он там.. — заяц поскреб щетину лапою. — Да вижу уже, что не Один. У тебя ещё портвишок есть?
— Нет. Чё вы тут все синячите, что ли? — подивился я — Вы ж звери.
— А.. — заяц лишь махнул лапою и скрылся в кустах.

Что–то белое привиделось мне за деревьями, что росли позади кустов. Встав, пошатнулся — в голове стоял легкий приятный туман, в теле — расслабленность, ощущалась плавность движений. Я двинул через кусты, за деревья, вышед на поляну, взглядом окинул конструкцию — столб, метра три высотой, верхушка ощетинилась десятком камер наблюдения, нацеленных во всех стороны. Камеры мигали красными диодами, наблюдали.

"И правда не один." — подумалось. — Кто наблюдает за мёртвым парком? Почему парк мёртвый? (деревья же растут, "существуют"). Когда я снова сюда приду?
...
Откуда я сюда пришёл? Сколько я тут уже?

Привычно стряхнул наползавшие, пугающие мысли. Дай им волю и скатишься в бэд–трип, растеряешь последнюю иллюзию контроля над своей "жизнью", окутает одеяло ужаса.

Отправился по ближайшей дорожке, казавшейся знакомой. Если она ведет сюда, то выходит оттуда, откуда я вышел. Логично же?

Зашуршало сзади, я нервно обернулся. Заяц с мужским лицом робко выглядывал из терновых кустов.
— усынови меня..

Я опешил. Мысль о том, что можно кого–то взять к себе домой, жить с кем–то, даже не приходила мне ранее.
— Да ты пьешь же — ляпнул я первое, что пришло в голову и сразу же пожалел. Жить можно и с пьющим зайцем, лишь бы драгоценности не пропивал. (какие ещё, к дьяволу, драгоценности?)
— Я не себе портвишка спрашивал — отмазался заяц, поскрёбывая щетину. — А ты знаешь, что в одной реформе русского языка предлагали писать слово заяц через Е?
— Зец что–ли, как у сербов?
— Да нет, заец, типа — пояснил он.
— Хм. А как тебя зовут?
— Куда? — заяц прищурил глаз.

Мне импонировали (im — в, poner — класть) интеллект зайца и прямота его мышленія, лишь слегка смущало его небритое лицо.. так и хочется написать "ебало". Ну, знаете, как у жирного грузчика лет пятидесяти, который закладывает за воротник каждый божий день.

Но что мне это лицо, не воду ж с него пить.
— Лан.

Заяц пошуршал кустами и нерешительно приблизился. Я взял его за лапку. Она была мягкая и теплая. Мы с зайцем пошли по аллее, заяц смешно распинывал сухие листья, я последовал его примеру.
Заячья лапка в моей руке, топот маленьких лапок, всколыхнули полузабытые воспоминания, из подсознания накатила волна теплой грусти. Смутное воспоминание о том, как я шёл ранее, держа в своей руке маленькую ручку.

Пусть я понятия не имею куда иду, порой боюсь сам себя, порой в отчаянии хочется лечь на тротуар и лежать глядя в небо. Но всё же ещё могу вести за собой.



"Ты не веришь, но кто–то искренне верит в тебя."
Грот

Дикс
09/03/26