Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. Глава 17. Окно с пломбиром.

Глава 17. Окно с пломбиром.


Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread88837.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html


Этот сырой субботний вечер Воронов встретил в своем кабинете. В скупом свете настольной лампы он листал бумаги, иногда поднимая взгляд туда, где в ночи светились окна дома двадцать два по Денежному переулку.
Он ждал. Скоро из подъезда выйдет Щербина и направится в сторону Арбата, в ресторан «Белый», где они условились встретиться. Для Воронова это недалеко — от высотки МИД до заведения несколько минут пешком.
— Пр-пр-пр… — бормотал он себе под нос, перебирая страницы.
Иногда останавливался, смотрел в монитор, после чего снова возвращался к бумагам.
Поездка в Давос — восемнадцатый год. Доклад по AAV, геропротекция, контакты с C.R. Therapeutics. Королёв, тем же рейсом. В «Астории» жили в одном отеле. Там и сблизились.
Воронов вспомнил, как Королёв вычислил наружку — в ту снежную ночь, когда Левина вербовали в шале «Альпенблик». После того заграничных командировок у Талызина больше не случалось. Возможно, поэтому оперативник эту четвёрку «молодых лидеров» не любил.
Воронов усмехнулся и глянул в монитор.
Цена покупки — двадцать шесть миллионов. Март двадцать второго. Первоначальный взнос девять, остальное ипотека. Закрыта менее чем за два года.
— Двадцать шесть миллионов…
Выписка из госреестра, март 2022 года.
— Почему бы и нет… Руководитель лаборатории «Skolkovo CRISProject». Пр-пр-пр…
Девять миллионов в двадцать втором. Откуда?
Контракты, продажа новосибирской квартиры. Если сложить — выходит. Наличными — это не контракт. Вероятно, накопления.
Быстро, однако, закрыла.
Значит, в двадцать третьем — двадцать четвёртом у неё был серьёзный доход.
Госзаказы? Сколково? Что-то ещё?
Зарплата, премии, публикации… На первый взгляд всё чисто…
Либо она действительно топ-специалист, либо Бостон платит не только грантами.
Перевернул страницу.
Пожелтевшая распечатка. «Новый Академ» — жёлтая газетёнка, признанная иноагентом, затем и вовсе экстремистом. Закрытая в итоге.
— Та-а-к… Член-корр РАН Щербин Игорь Сергеевич: патриотическая риторика и западные гранты… CRDF, ISTC, фонд Макартуров… лаборатория ВВС США… Ну, такой папа мог и помочь.
В двенадцатом гранты аннулировали, но оборудование уже закупили…
Клеймил Запад, но треть лаборатории выстроил на западных станках.
Ну, оно и понятно.
Воронов знал: научное сообщество живёт обменом. Иначе никак. Закройся — через пять лет будешь переоткрывать велосипед, который на Западе уже запатентовали.
Главное, чтобы секреты не продавали. Секретики.
Без гуриевщины.
Он перевернул ещё страницу.
— Пятнадцать из пятидесяти, включая сыворотки с первой фазой… Все ищут, все ищут…
Кто первым получит данные — тот вырвется вперёд.
Возможно, сейчас в Москве она единственная, кто может помочь распутать этот клубок.
Воронов закрыл папку.
Снова посмотрел на дом двадцать два.
Должно быть, Щербина уже собирается.
Встал, убрал папку в сейф, запер. Надел куртку поверх свитера, взял портфель, перчатки. Глянул в зеркало:
— Ладно. Скоро всё узнаем.
Вышел в коридор под жёлтый свет тяжёлых бронзовых светильников и пошёл в тишине к лестнице — по мрамору, устланному ковровой дорожкой.
Мимо латунных табличек на дверях.
Прокручивая в голове сценарий разговора, от которого зависело многое.
В холле молча сдал ключ, миновал чёрную колоннаду и вышел через центральный вход.
Направился он в сторону Арбата. Тот был красиво убран, подсвечен навесом из тысяч гирлянд, создающих предпраздничное настроение. Слегка размытые влажным воздухом огни отражались в витринах и глазах прохожих, не спеша двигающихся встречным потоком, к Смоленской площади. Воронов прошел, держась сбоку от них, и поднялся в ресторан.
Попросил чай с чабрецом, откинулся на спинку кресла и включил планшет.
Хорошо бы поужинать вместе, переломить хлеб, как говорится. Но согласится ли Щербина? Вполне может сослаться на сытость. Ведь только из дома, возможно уже перекусила.
Подождав, пока чай заварится, он наполнил чашку до середины и с удовольствием сделал глоток.
Глянул на часы. Двенадцать минут десятого.
Щербина опаздывала, но Воронов был спокоен за неё. За двадцать вторым домом наблюдали его люди.
Придет, никуда не денется.
Потому и встречать не стал, сразу отправился в ресторан. Он знал, какой столик бронировать, поэтому теперь мог свободно обозревать весь зал, включая вход.
Если бы не волосы, стянутые в хвост, Воронов Щербину бы не узнал.
Она была без очков, в бесформенной, по-видимому дорогой болоньевой куртке, и джинсах. На плече сумка с ноутбуком.
Есть отказалась, заказала только кофе и пломбир.
– Мороженое? – поднял брови Воронов.
– Иногда. Когда хочется сладкого.
– Успокаивает?
Щербина засмеялась.
– Извините за опоздание. Мы без няни сейчас. Папу ждали. У него съемки, едва успел.
– Папа – Королёв? – не спросил, а скорее уточнил Воронов.
– Он самый. Хоть с сыном посидит.
– Интересный человек, ваш супруг.
Она кивнула, ничего не ответив. Села напротив. Воронов неодобрительно покосился на небрежно брошенный у кресла ноутбук.
Щербина машинально открыла меню.
Маникюр свежий. Три-пять дней, не старше. Макияжа, на первый взгляд, не было совсем, но ручаться Воронов не стал бы.
– Начну с главного, – произнес он и положил на стол фото, изображением вниз.
Щербина, если и волновалась, то никак не показала это. Отложила меню, подняла подбородок.
– Готова слушать.
– Бойко. Главный механик «Мари Эритрея» жив.
Воронов говорил, внимательно наблюдая.
– Бойко очевидец, судя по всему. С этим еще только предстоит разобраться.
Возможно, из-за отсутствия привычных очков, зрачки её серых глаз были неестественно большими.
– Вы наверное уже в курсе, что образцы похищены?
Он не договорил – Щербина жестом остановила.
– Подождите…
Она расстегнула пуговицу сорочки, ослабив ворот, и попросила воды.
– Еще раз извините. Такая новость. И это давление ещё. Вроде он сгорел…так говорили.
– Выжил. Только взять пока не можем, территория не подконтрольна. Вопрос времени.
Принесли воду. Щербина выпила, отдышалась.
Воронов покачал головой и продолжил.
– Бойко был ваш человек?
– Нет. Я контактировала с капитаном, но связи с ним до сих пор нет.
– Можно? – она выразительно посмотрела на него.
Воронов махнул чашкой одобрительно.
Щербина перевернула снимок: двое крепких мужчин, смотрят куда-то мимо объектива, даже не поняв, что попали в кадр скрытой камеры.
– Знакомы с этими ребятами?
– Щербина качнула головой отрицательно.
– Это снимок с вашего холодильника, между прочим. Аварийное срабатывание защиты. Мы предполагаем, что на фото нарушители в момент взлома.
Щербина посмотрела еще раз.
– Нет, мне они не знакомы.
Принесли мороженое.
Воронов выдержал паузу и продолжил:
– Это Уивер и О’Доннел. Третий механик и моторист судна. Исполнители, скорее всего.
– Они еще живы?
– Кто ж знает… Ищем.
Щербина отделила ложечкой большой кусок от одного из двух шариков, но забыв съесть, возила его по тарелке.
– Что было в картриджах? – Внезапно спросил Воронов.
– Разное… – неуверенно начала она. И, вдруг, взялась за мороженое.
– Есть чего опасаться?
Щербина сосредоточенно разделяла шарик на фрагменты.
Воронов нахмурился.
– Пятнадцать ячеек из пятидесяти. Бойко прислал логи. Можно восстановить, что именно взяли.
Щербина положила кусок мороженого в рот, проглотила. Подумала.
– Если логи есть, то это возможно.
– А предположить можете? Что там было самое ценное.
– Все было ценное.
Она положила ложечку.
– И да, опасное тоже всё.
Посмотрела на фото, потом прямо на Воронова.
— Всё. Абсолютно. Некоторые линии — это не просто продление жизни на годы. Это перезапись метилирования, редактирование эпигенома в зрелом организме. Если…
Она говорила и говорила.
Воронов молчал. Переваривал.
На телеэкранах висящих в зале шли «Контуры будущего», звук был убавлен, поэтому о чем вещает Королев слышно не было. Но нетрудно было догадаться.
Не отрывая ладонь от стола, Воронов едва заметно постукивал пальцами, словно укладывая услышанное в голове.
– Кто мог быть заинтересован в этих образцах?
– Китай, США, европейцы. Много кто.
– А разве груз шёл не в США?
– Согласна, США пока отпадает. Китай, наверное, тоже.
– Почему?
– Ну эти двое на фото не похожи на китайцев.
Воронов одобрительно кивнул.
– Логично. Продолжайте, Александра Игоревна.
Щербина приходила в себя, её зрачки сузились.
– Они похитили... Это очень чувствительно, скажем так. Необходимо срочно вычислить заказчиков. Где эти двое, их поймали уже?
– Мы работаем над этим.
– Вы не успеете! - Щербина повысила голос так, что люди сидящие за соседними столами обернулись.
– Мы можем обратиться в Бостон, Коверн поможет. Они сами в шоке. У него есть выход на Тиля, он говорил, он предлагал свою помощь. У них есть Palantir и все эти спутники.
– Возможно, - уклончиво ответил Воронов, – они уже связывались с нами.
Щербина снова отпила воды.
– Расскажите о европейцах. Что у них там за консорциум.
– Фонд. – тихо сказала Щербина, – Фонд «Аурелия Этерна».
– У них есть компетенции чтобы работать с ЭТИМ?
– Там очень хорошие лаборатории.
– Могли они быть заинтересованы в похищенных образцах?
– Вполне.
– Матиас Шталь и Де Ланже. Это владельцы?
– Я не знаю точного ответа на этот вопрос. Топы скорее.
– Возможная мотивация – деньги, или что-то ещё?
– Это страшные люди, со своими убеждениями. Возможно, не только деньги.
— И всё же, Александра Игоревна, почему именно танкер? Ранее вы показали, что этим занимался ФГУП «Двести двадцать четвёртый лётный отряд», — Воронов заглянул в планшет, — Август двадцать третьего — один рейс Шереметьево - Логан, и сразу три — в декабре двадцать четвёртого.
Щербина грустно улыбнулась.
— Да, летали в Бостон, прямо в гражданский аэропорт. С разрешения Massport, разумеется. Это местное управление.
Она задумавшись скребла по шарику ложкой.
Воронов прищурился.
— И что же случилось потом?
Щербина подхватила листок мяты и отправила в рот. Подняла взгляд:
— Рекомендация пришла, из министерства.
— Горкович?
— Нет. Колун Ирина Васильевна.
— А разве…
— Исполняющая обязанности на тот момент. Или что-то типа этого. Соболев написал,она и откликнулась, особо не вникая.
— Соболев? Какое он имеет отношение? Он даже не в Москве, если память не изменяет.
— Всё верно, не в Москве. И тем не менее… Соболева беспокоили проволочки. Все эти задержки рейсов, дроны… Он много писал, просил рассмотреть альтернативные маршруты, предлагал варианты.
Горкович, пока мог, его инициативы вежливо заворачивал, но один раз приболел и всё. Этого оказалось достаточно для…
– Для того, чтобы создать окно для операции. – не дал ей договорить Воронов.
– Получается так.
– Это разве не он характеристику вашу подписывал, для Давоса, в 2018?
Щербина кивнула.
– Интересная личность. Расскажите больше о нём.
— Мой научный руководитель. Академик.
Щербина отложила ложку и посмотрела куда-то в сторону, будто в прошлое. — Я в аспирантуре была у него, в Новосибирске. Он уже тогда считался звездой — векторные системы, геропротекция. Публиковался в Nature, гранты имел. Его ученики разъехались кто куда: кто в Европу, кто в Штаты. Дочь по-моему в Берлине.
— А вы?
— А я осталась. Потом в Сколково позвали. Он, кстати, благословил. Сказал: «Езжай, Саша, там твоё будущее».

Воронов слушал внимательно, не перебивая. Когда Щербина замолчала, он заглянул в чайник, подлил в чашку.
– А ему не было, скажем так, обидно? Вам дали лабораторию в Москве, а его как будто обошли вниманием.
– Возможно. Я стараюсь не думать об этом. Соболева любили у нас. Он очень добрый.
Воронов кивнул. Он и не таких добряков встречал.
Отправил Талызину сообщение: проверь Соболева. Дочь интересует. Где находится и род занятий.
– Дочь в Берлине, значит. Чем занимается?
– Рислинг присылала. А чем занимается не знаю. Он не распространялся.
Талызин перезвонил быстро, Воронов ещё не успел допить чай; в трубке слышался сухой стрёкот клавиатуры и напускная бодрость человека, который нашёл «вкусное».
— Слушай, Николаич, ну Соболев этот — тип довольно мутный. Дочурку неплохо пристроил, — хмыкнул Талызин, и в его голосе прорезался тот самый особистский холодок, замаскированный под дружеское подначивание. — Соболева Инна Игоревна, не просто так в Европе прохлаждается. Нашлась в Цвиккау, в Саксонии. Трудится ведущим специалистом в «Sachsen-Bio-Forschung» — это их местный типа биоцентр. Интересное совпадение: эта «контора» сидит на плотном контракте с фондом «Аурелия Этерна».
Доложив, Талызин отключился.
Рислинг получается прямо с производственной линии бывших партнеров папе отправляется.
Воронов повеселел. Кивнул на экран. Там Королёв что-то рассказывал, на фоне чёрно-белого видеоряда. За его спиной на плазменной панели шел эпизод из фильма «Кофе и сигареты». Два известных человека курили и вели беседу.
– Хороший выпуск, наверное. Жаль не слышно.
Щербина усмехнулась.
– Могу рассказать, я читала текст.
– Вот как? – удивился Воронов.
– Клеймит европу. Кофейни говорит от нищеты. У пролетария, говорит, только сфера обслуживания и осталась.
– Кофе как опиум для народа? А в этом что-то есть… Одни кофе продают, другие покупают. Ибо большее становится недоступно. Кофе вместо обеда – не от хорошей жизни. И это возведено в культ.
– Самое смешное, что он сам очень любит Джармуша.
Воронов засмеялся:
– Небось и кофе любит?
– И сигареты. – улыбнулась Щербина…
Воронов досмеялся, но взгляд его остался холодным. Он допил, положил на стол купюру и поднялся.
– Спасибо за консультацию, Александра Игоревна. Вы нам очень помогли.
Подошел официант, заученно справился, все ли понравилось но осекся на полуслове, увидев растаявшее мороженое.
— Что-то не так?
— Все в порядке, - Щербина обняла свои локти. - Просто мне и так холодно.
— Все тает. Даже льды. - пробормотал Воронов и вышел на улицу.
Холодный воздух пробрался под куртку, разгоняя остатки ресторанного тепла. Воронов достал телефон и отправил сообщение Стрельникову: «Встреча состоялась. Соболев под вопросом. Дочь связана с «Аурелия», лаб. Цвиккау. По У. рекомендую не откладывать, время уходит.»
Отправил. Убрал телефон в карман.
Прохожих стало заметно меньше. Редкие снежинки падали на асфальт.
«Пр-пр-пр…» - тихо сказал он в воротник куртки и растворился в темноте.