Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. Глава 18. Доля Уивера.

Глава 18. Доля Уивера.

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread88866.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

Два номера из трех. Играй он до конца – третьим бочонком Бликоор вынул бы 77. «Третий лишний». Мертвец.
Выбравшись на свежий воздух, Уивер достал сигареты. Закурил.
Было тихо, если не считать приглушенные звуки саксофона из гаража и привычный гул, со стороны терминалов. Порт не спал даже ночью.
Дым успокаивал.
Что случилось, то случилось.
Бойко не мешал. Просто он не должен был спускаться в насосное отделение в ту злополучную ночь.
Уивер душегубом себя не считал, но, в то же время, и сентиментальным не был. В Вудстоке такие не приживались. Только на этой улице за год застрелили троих. Один – с Солт Ривер, местный. По двум другим Уивер подробностей не знал. То ещё в ноябре было, когда он в море болтался.
После третьей затяжки он расправил плечи и пошёл вдоль улицы. Через несколько машин, в желтом пятне натриевой лампы блестел боком его «семидесятый» Land cruiser, тени от листьев большого Молочного дуба играли на нём.
Уивер уже взялся за ручку двери, когда из-за машины, из темноты, вышел человек. Без «руки вверх» и лишней суеты:
— Доброй ночи, мистер Уивер, — голос был негромким, с тем самым акцентом, который не встретишь в Кейптауне, и который он меньше всего хотел услышать сейчас.
Из-за угла впереди, оттуда, где раньше была контора Марка Меестера, медленно вырулил и встал небольшой фургон. Фары были выключены.
Почему-то в этот момент Уивер подумал не про Glock за брючным ремнём, а про тридцать девять штук наличными, которые уже не потратит. Про О’Доннела.
Интересно, как там этот сукин сын?
Тупой удар по затылку отправил его в черноту за миг до того, как рука рванулась к пистолету…
Очнулся Уивер в полной темноте.
Затылок гудел, словно сам Бликоор — Жестяное ухо, в лучшие свои годы кровельщик, приложился старой киянкой. Руки и ноги были примотаны к стулу. Попытка пошевелить головой отдалась тупой болью. Он застонал.
Пахло химикатами. Откуда-то снаружи доносились голоса и шум механизмов. Похоже, он находился в грузовом контейнере.
— Этот синий тоже русский? - услышал он.
— Двадцатка? Да. В трюм пойдет.
Раздался металлический лязг, крики стропальщиков. Акцент прибалтийский. Эстонцы, латыши – какая разница. Не африканцы и не русские тоже. Значит не многоцелевой, там работали местные. Скорее всего Дункан. Почему Дункан, а не Саймонстаун, где стоят как раз два русских корабля? Уивер думал. Саймонстаун – режимный объект. А Дункан что? У седьмого причала русское научное судно, с красной свежеокрашенной трубой. Сегодня оно отбывает в Антарктику.
Он засмеялся. Ровно так, как позволил скотч, которым был заклеен его рот.
Потом контейнер качнуло, раздался шум лебедки, удар. Через какое-то время стало тихо, и Уивер заснул.
Разбудил его протяжный гудок — научное судно «Академик Вершинин», с синим двадцатифутовым контейнером в трюме, медленно отходило от причала, беря курс на Пунта Аренас.
В контейнере было темно. А в Вудстоке всходило солнце. Цветные дети в темно-синей школьной форме, с вениками и огромными мачете в руках, шли на субботник.
А на Бромвель-стрит желтый лист упал на капот одиноко стоящего у обочины Land cruiser 70.

*****

Такси до Терскола.

От Минеральных Вод Шталь взял такси. Вернее, таксист схватил его за локоть, в другую руку подхватил чемодан и потащил к своей «Ладе».
Вырвавшись из города, миновали несколько равнинных сёл, и дорога поползла в горы, петляя между отвесными скалами и рекой. Асфальт был хороший, сухой. Недовольный молчанием клиента, водитель гнал быстро, время от времени бросая сердитые взгляды в зеркало. Шталь не реагировал.
Уивер пропал.
Ещё из Стамбула Шталь предупредил О'Доннела: встреча в Гамбурге переносится, чтобы снял номер и ждал. Ирландец сухо ответил, что лучше поменяет билет.
Уиверу дозвониться не удалось. Ни тогда, ни сейчас.
Он молча смотрел на бурлящий внизу Баксан. В девяносто девятом здесь всё было иначе: чёрные глазницы брошенных квартир и запустение. Теперь Тырныауз оправился, оброс бетоном и суетой. Противоселевые стены на склонах остались – грубые рубцы на затянувшейся ране.
Нажал вызов.
Короткие гудки.
Медленно провёл углом телефона по старому шраму на щеке.
Что-то пошло не так.​
Убрал телефон. Губы сжались в тонкую полоску.
Если Уивер исчез, значит, система перестроится, как этот селевой поток, ищущий новое русло.
За окном – живая, неуправляемая среда. В отличие от Давоса, горы здесь ещё не были облагорожены до конца – жизнь пробивалась сквозь камни.
В цифровом мире такие «белые пятна» оставались единственным местом, где можно играть по-крупному.
Уже совсем стемнело, когда закрепленный на натертой до блеска панели навигатор показал, что они прибыли.
Трехэтажный фасад «Репортёра»,светясь окнами, проявился из сосен, чуть в стороне от поляны Азау. Таксист остановил у входа.
С парковки доносились голоса, в морозный воздух вплетался дым с шашлычными запахами, где-то сзади стучал топор – так встретило Шталя это место.
Забрав ключ, он поднял вещи в номер. Не разуваясь, прошёл на балкон. Набрал московский номер Левина.
— Добрый вечер, Алексей! Узнали?
Левин ответил не сразу.
— Здравствуйте, Матиас. Я вас помню. — голос был настороженный.
— Хорошо, что помните. Я в России.
— Вы хотите встретиться?
— Именно так. Обсудить наши дела. Время пришло.
— По телефону?
Шталь шутку оценил, но смеяться не стал.
— Я в горах. Адрес отеля я вам пришлю.
Левин молчал.
— Не молчите, Алексей. Два дня у подножия Эльбруса. Вспомните Давос.
— Но…
— Решайтесь. Жду вас завтрашним рейсом.
Он положил трубку.
Оставалось сделать один звонок.
Шталь зашел в номер, сел за стол и достал визитку. Маленький потёртый кусочек картона, пахнущий табаком. Человек де Ланже.
Набрал.
— Слушаю… — раздалось на том конце.
— Игорь Яковлевич? Ваш номер у меня от мадам…
— Матиас? Я уже два дня на месте, жду вас! Когда вы прилетаете?
— Я уже здесь. Всё готово?
— Почему вы не позвонили мне? Я бы устроил вам прием, как полагается. Здесь, на турбазе университета. Прекрасные номера…
— Я уже устроился. Не стоит беспокоиться.
— Где вы остановились? Вы уже поужинали?
— То, о чем договаривались при вас? — прервал его Шталь.
— Конечно, конечно! Вы в каком отеле?
— «Репортёр».
— Отличный выбор! Буду в течение часа.
— И привезите местных денег, Игорь.
Шталь положил трубку.
Соболев приехал через полчаса. Бодрый для своих лет пожилой человек, в синем пуховике и лыжной шапочке.«РОССИЯ» было вышито на спине.
— А я вот здесь, в Эльбрусе! Чуть ниже... — неловко задержался он в дверях, не понимая – проходить или нет. Затем, вспомнив про деньги, достал бумажник.
— Вот, возьмите сейчас. До завтра вам хватит, а там я спущусь в город и привезу ещё.
Шталь взял сложенные пополам пятитысячные и потянулся к вешалке.
— Прогуляемся. Покажете, что у вас здесь есть.
— А…ЭТО? — многозначительно махнул рукой куда-то за спину гость.
— Оно в холодильнике?
Соболев кивнул.
— Пусть пока лежит.
Шталь вынул ключ-карту, и они вышли. Щелкнув замком дверь закрылась, в номере стало тихо.