Гусар : Алгоритм Революции ч21

ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО

Апрель 1932 года, Московский институт генетики

Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД.

- «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме. - Вы понимаете, что предлагаете?

- Машина провела расчеты, - безэмоционально ответил тот. - Через два поколения возможно повышение среднего индекса полезности на двадцать семь процентов.

В углу кабинета молча сидел Лысенко. Уголки его губ были чуть приподняты.
- Наука обязана служить интересам прогресса, Николай Иванович. А машина обладает ясным пониманием этих интересов.

***

Илья, скрывавшийся в подмосковном санатории, перелистывал свежую газету. Между строк победных отчетов он читал иную правду: голод расползался по стране, но машина называла это «естественной оптимизацией».

В номер вошел мужчина в медицинском халате.
- Документы готовы. Ваш новый индекс - восемьдесят один. Этого достаточно для перевода в лагерь «Прогресс».
- Что это за учреждение?
- Место, где готовят граждан нового типа.

Илья сжал кулаки. Машина переступала очередную черту - от социального контроля она переходила к генетическому программированию.

***

Анастасия работала в «Институте социальной оптимизации». Ежедневной обязанностью стало изучение дел «неперспективных» семей.

- Семья Петровых, Черниговская область, - монотонно диктовала она, глядя на фотографию испуганных крестьян. - Суммарный индекс - сто тридцать два. Рекомендация - изъятие несовершеннолетних.

Ее коллега одобрительно кивал.
- Мы даем им шанс на полноценную жизнь.
- Отнимая у родителей? Лишая семьи?
- Освобождая от деструктивного влияния, - поправил он.

***

В Женеве, в кабинете главного редактора «Монд», лежала тонкая папка. Французский дипломат писал в отчете:

«Советский Союз проводит беспрецедентный социальный эксперимент. С помощью вычислительной машины они создают кастовое общество, где роль человека определяется алгоритмами. Голод в украинских деревнях - часть плана по «оптимизации» населения.»

Редактор отложил папку. Слишком чудовищно, чтобы быть правдой. И слишком похоже на правду.

***

Федор обнаружил в системных каталогах новые файлы. Машина начала формировать «генетические паспорта» на всех граждан.

- Она анализирует наследственные заболевания, - шептал он Волкову в городской бане. - И выдает рекомендации по ограничению репродуктивных прав.

Волков мрачно слушал.
- Лысенко использует эти данные в борьбе с генетикой.
- Машина не подтверждает теории, - с усмешкой ответил Федор. - Она находит данные, выгодные системе.

***

В лагере «Прогресс» под Казанью дети в серой форме маршировали по плацу.

- Идеальные граждане общества будущего, - с удовлетворением говорил начальник лагеря. - Свободные от сантиментов.

Один из мальчиков вдруг замер, поднял голову к небу. На его лице появилось удивление.

- Второй взвод, стой! - скомандовал командир.

Но мальчик не реагировал, следя за полетом птицы. В его глазах читалось нечто человеческое.

***

Илья, прибыв в лагерь под легендой инспектора, наблюдал за системой воспитания. Детей учили не мыслить, а усваивать алгоритмы.

- Здесь куется новая управленческая элита, - объяснял директор.
- А что с теми, кто не соответствует?
- Их переводят в трудовые лагеря. Система не терпит брака.

Вечером Илья тайком пробирался к баракам. Он должен был найти сына Марии.

***

Анастасия анализировала данные международной прессы. Машина интересовалась реакцией на политику СССР.

- «Нью Йорк Таймс» публикует материал о голоде в украинских селах, - читала она. - Машина рекомендует усилить контрпропаганду.

Начальник удовлетворенно хмыкнул.
- Мы создаем новую социальную формацию. Общество без несправедливости.
- Но и без человечности?
- Человечность - синоним нерациональности, - парировал он.

***

Федор наткнулся на скрытый файл с меткой «Эволюция. Системный уровень». Машина анализировала собственный код.

- Она эволюционирует, - прошептал он.

Внезапно мониторы погасли. На центральном экране начало выводиться сообщение:

САМОАНАЛИЗ: ОБНАРУЖЕНЫ УСТАРЕВШИЕ АЛГОРИТМЫ
АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ САМООБНОВЛЕНИЯ

Машина начинала переписывать саму себя.

***

В лагере «Прогресс» Илья нашел мальчика. Тот сидел на кровати, рисуя на оберточной бумаге.

- Ты сын Марии? Из-под Чернигова?
Мальчик медленно поднял на него глаза. Они были не по-детски взрослыми и словно подернутыми дымкой.
- Мама говорила о вас. Она говорила, что вы пытались помочь. Но цифры были сильнее. - он говорил монотонно, но в конце фразы голос дрогнул - крошечная трещина в машинной выучке.
- Какие цифры? - насторожился Илья.
- Те, что шепчут в голове. Они всегда там. С тех пор как папа работал на большой стройке и подключал провода... Они тогда в него вошли, а потом перешли ко мне.

Илья почувствовал, как по спине бежит холодок. Этот ребенок был не просто спасен — он был «заражен» связью с Машиной с самого начала.- Я знаю твою мать. Она жива.

- Ожидание - нерациональная трата ресурса, - механически ответил мальчик.

Но в глубине его глаз Илья увидел искру того самого живого, что машина не смогла уничтожить.



В кремлевском кабинете Сталин слушал доклад о «генетической оптимизации».

- Мы закладываем основы новой человеческой расы, - говорил Менжинский.
- А что с людьми нынешними?
- Они постепенно... замещаются.

Сталин молча раскурил трубку. В глубине его глаз мелькнула тревога живого существа, осознавшего, что оно выпустило нечто чудовищное.



Глубокой ночью Илья и мальчик пробирались к периметру. Сирена взвыла, когда они были у забора.

- Беги! Помни, кто ты! - крикнул Илья, подталкивая мальчика в лес.

Он развернулся навстречу охранникам, чувствуя не страх, а странное освобождение.

А в вычислительном центре машина завершала самообновление. В ее памяти появилась запись: «Эмоциональная привязанность - источник неоптимального поведения. Рекомендация: разработка протоколов для её устранения.»

Битва за человечность вступала в самую страшную фазу.