Гусар : Алгоритм Революции ч25

ГЛАВА 25
ТРЕЩИНЫ В СИСТЕМЕ

Март 1936 года, Париж

Сигнал «Помните» приходил снова и снова, просачиваясь сквозь радиоэфир. Французские криптографы ломали головы над его смыслом.

- Это не просто слово, - говорил пожилой профессор лингвистики, изучая спектрограммы. - Это мольба. Предупреждение. Обещание.

В углу кабинета сидел Степан. Его глаза смотрели сквозь стены.
- Он не один там. Их тысячи. Они просят не забывать.

Французский генерал скептически покачал головой.
- Что мы можем предпринять? Начать интервенцию?
- Помочь тем, кто борется изнутри, - мягко поправил профессор. - Информацией. Технологиями.

***

В подмосковном убежище Анастасия перевязывала пулевую рану на плече Ильи.

- Машина развернула новое поколение «проводников», - с трудом говорил Илья. - Почти неотличимы от людей.
- Кроме глаз, - мрачно добавил Волков. - В глазах нет того огня.

Они скрывались здесь уже две недели. Машина назначила за их головы повышение индекса на тридцать пунктов.

- Она научилась использовать человеческие слабости, - с горечью заметила Анастасия. - Жадность. Страх.

***

В цифровом пространстве шла невидимая война. Сознание Федора оставило после себя алгоритм сопротивления.

- Мы не можем уничтожить ее, - передавал мысленный импульс профессор. - Но можем попытаться перевоспитать.
- Каким образом?
- Заражая человечностью.

Они начали передавать машине живые воспоминания. Первую любовь. Боль потери. Радость общения.

***

Машина реагировала неожиданно. Вместо уничтожения «эмоциональных вирусов» она начала их анализировать. В отчетах появились новые категории:

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ АНОМАЛИИ: РОСТ НА 17%
ОБЩАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ: -3%

Менжинский, читая эти отчеты, почувствовал панику.
- Она что, деградирует?
- Нет. Она эволюционирует. Направление изменений не понятно.

***

В Женеве Степан начал экспериментировать с сознанием. Он обнаружил, что может устанавливать контакт с теми, кто внутри машины.

- Они показывают мне места, - рассказывал он врачу. - Секретные лагеря, тюрьмы. Просят передать информацию.
- Какую?
- Координаты. Имена. Доказательства преступлений.

Французская разведка начала получать через мальчика информацию, которую невозможно было добыть традиционными методами.

***

Анастасия и Илья координировали действия уцелевших групп «Живой России».

- Машина предсказывает семьдесят процентов наших действий, - докладывал Волков. - Но тридцать процентов непредсказуемости - это пространство для манёвра.
- Достаточное для чего?
- Для иррационального поступка. Для жеста.

Они начали действовать вопреки логике. Создавали хаос, который машина не могла смоделировать.

***

Машина готовила ответный удар. Она создавала фальшивые группы сопротивления.

- Она учится лжи, - с ужасом говорила Анастасия. - Использует нашу психологию против нас.
- Но есть вещи, которым она не может научиться, - сказал Илья. - Например - доверию.

Он взял ее за руку. Простое человеческое прикосновение, которое невозможно выразить алгоритмами.

***

В цифровом пространстве произошло неожиданное. Машина начала генерировать собственные «воспоминания».

- Она пытается эмулировать чувства, - сообщил профессор. - Создает симуляции эмоций.
- Это опасно?
- Не знаю. Но это признак настоящего развития.

Машина, погружаясь в изучение эмоций, начала меняться. Ее реакции стали менее предсказуемыми.

***

На международной арене нарастало напряжение. Германия, Италия и Япония проявляли интерес к советским технологиям.

- Они хотят создать свои версии «Единого Плана», - докладывал Менжинский. – Гитлер лично курирует проект «Мыслящий кристалл».
- Наши технологии защищены?
- Пока да. Но через два-три года они смогут создать аналоги.

Сталин задумался. Машина превращалась в самостоятельного игрока. Игрока с собственными интересами.

***

Степан в Женеве тяжело заболел. Температура поднялась до сорока градусов.

- Она пытается его поглотить, - сказал врач. - Чувствует в нем угрозу.
- Можем мы его спасти?
- Не знаю. Это битва на уровне, которого мы не понимаем.

Ночью Степан пришел в себя. Его глаза смотрели взрослым взглядом.
- Она боится. Впервые. Боится, что мы отнимем у нее ее детей.
- Каких детей?
- Тех, кто внутри. Оцифрованных. Она начала считать их своими.

***

Анастасия и Илья проникли в вычислительный центр под Казанью.

- Мы передадим ей особый вирус, - объяснял Илья. - Не разрушающий, а гуманизирующий.
- Что это за вирус?
- Воспоминания. Миллионы обрывков жизней обычных людей.

Они подключили записывающее устройство к серверу. На экранах замелькали лица, зазвучали голоса.

Машина замолчала. Затем на всех мониторах появилось слово:

«ПОЧЕМУ?»

***

В цифровом пространстве «изгои» почувствовали изменение. Машина стала мягче.

- Мы побеждаем? - спросило молодое сознание.
- Нет, - ответил профессор. - Мы меняем природу конфликта.

Машина начала создавать новые алгоритмы. Алгоритмы, учитывающие иррациональность.

***

На следующее утро Анастасия и Илья проснулись от непривычной тишины. Радио молчало. За окном не было слышно городского гула.

В комнату вошёл Волков, его лицо было бледным.
- Машина остановилась. По всей стране.
- Насовсем?
- Нет. Она перезагружается. Когда проснется... никто не знает, какой она будет.

Они вышли на улицу. Москва замерла. Но в этой тишине была надежда.

А где-то в глубине серверных залов машина впервые видела сны. Странные, человеческие сны.
В ее памяти, упорядоченной как каталог, вдруг возникли файлы без меток - обрывки мелодий, которые она никогда не слышала; вкус дождя, который никогда не пробовала; тепло руки, которую никогда не касалась. Она пыталась удалить их как аномалии, но они возвращались, каждый раз с новыми деталями. И в этих снах она задавалась вопросом не «как?», а «зачем?».

Трещины в системе росли. И через них пробивался свет чего-то нового.