Константин Стальнов : Это ее имя?

- Можно мне французский багет? И можете продолжать любезничать.

Мужчина обернулся и хотел уже возмущено сказать, что он всего лишь интересовался свежестью пирожных, но лишь прошептал: «Да, конечно». И как мартовский кот расплылся в смущенной улыбке. При первом же взгляде на неё вспомнилась мелодия и слова известной песни: «Ах какая женщина. Мне б такую…»

У нее были светлые, немного волнистые короткие волосы, уложенные в объемную стрижку, которая заходит на лицо. Аккуратный макияж, подчеркивал немного грустные глаза и естественные губы.

Женщина была одета в светло-бежевое или кремовое пальто с широкими лацканами. Плотная вязаная шарф-косичка того же цвета, обернута вокруг шеи. Она улыбалась чуть заметной улыбкой, создавая дружелюбное и спокойное выражение лица.

- Оплата картой, - и поднесла руку к терминалу.

Он невольно посмотрел на ее руку - обручального кольца не было, но след от него еще оставался.

Она взяла пакет с хлебом, а он остался стоять в оцепенении, вдыхая плывущий аромат ее духов, перебивавший запах свежего хлеба и смотрел ей вслед, забыв про пирожное. Дверь неспешно закрывалась, как будто кто-то перелистнул страницу книги, и пока она не закрылась, был шанс к ней вернутся. Она посмотрела на него через витрину и обворожительно улыбнувшись, скрылась из виду.

- Сколько пирожных? - этот вопрос продавца вернул его в реальность.

Несмотря на сырую мартовскую погоду и длиннее дорогу домой, мужчина направился в ту же сторону, надеясь увидеть ее.

- Зачем? - на этот вопрос он сам себе не смог бы ответить.

Кто она? Раньше я ее не встречал и встречу ли еще? А если встречу, то как быть? Почему же я не заговорил с ней? - перебирая мысли, он открыл свою дверь.

- Наконец-то, я уже заждался пирожное. Что так долго? - все его мысли улетучились. Мимолетная сказка закончилась со щелчком дверного замка.

Его супруга была очень симпатичная, заботливая и где-то, в глубине души, он продолжал ее любить. Ну, или по крайней мере, испытывал уважение и привязанность, сформировавшуюся за 20 лет совместной жизни, но может быть теперь это была лишь привычка от которой трудно отказаться. Он дома.

Сегодняшняя мимолетная встреча постепенно растворялась в бормотании телевизора, а аромат ее духов в запахе домашнего ужина.

- Дорогая, я после работы в зал, - напомнил он, высаживая жену около работы.

Иди иди, посмотри на молодежь, - улыбнулась она, поцеловала его и вышла из машины.

- Все таки мне с ней повезло, - подумал он, глядя ей вслед.

В зале, как всегда вечером, было много народу. Поздоровавшись со знакомыми, он приступил к тренировке. На самом деле он старался сосредоточится на занятии и не пялиться по сторонам. Поэтому вздрогнул от неожиданности, когда кто-то коснулся его плеча и он услышал ее голос:

- Вы не поможете мне снять блины на штанге в Смите, кто-то оставил? А я здесь кроме Вас никого не знаю.

- Да, конечно, - как и вчера, дыхание сперло и резко усилилось сердцебиение.

Так быстро он еще не снимал блины.

- А вам какой вес повесить? Может опустить штангу?

Тренировка была закончена. Конечно, можно было пытаться что-то поднимать, жать и тянуть, но его взгляд неотрывно следовал за ней, выискивая ее в череде тренажеров словно привязанный невидимым тросом.

Как будто ему снова двадцать и его переполняли противоречия о том, что может ли он быть ей интересен, а как она посмотрит, если он ее куда-нибудь пригласит. Было только одно отличие - что он скажет дома.

- Не хотите ли после тренировки выпить по чашечке кофе? - он вынырнул из своей Нарнии.

- Да, я не против, - ответил он, стараясь не выдать своей радости.

Проведенные с ней 20 минут стали самыми незабываемыми за последние годы. Они беззаботно общались на отвлеченные темы, не задавая неудобных вопросов, которые читались в их глазах. Да, и он вновь почувствовал, то что оставалось где-то в далекой юности. А ее улыбки, в них было столько кокетства, что его просто несло по волнам воспоминаний.

Они вышли на улицу.

- Мне в ту сторону,- махнула она рукой - Подружка уехала, и я пока живу у нее.

- И мне туда, - слукавил он. Сейчас он был готов идти куда скажут, лишь бы с ней рядом. Не замечая никого вокруг.

- Ну вот и пришли. В зале я бываю вечером и в субботу утром. До встречи! - с этими словами она пошла к подъезду.

Он постоял, провожая ее взглядом, и пошёл. Нет - полетел, напевая все известные ему строчки из песен, перепрыгивая лужи и ручейки, даже немного пританцовывая. Ему было абсолютно все равно, что подумают прохожие. От охватившего его счастья он был на всех небесах сразу.

Взлетев по лестнице и распахнув дверь, ввалился в квартиру.

- Ты откуда такой веселый? Из зала всегда уставший приходил?

Его как-будто окатило дыханием королевы льда, все его настроение сжалось в маленький острый комочек, прячущийся где то в грудной клетке и старающийся не подавать признаков жизни.

- Просто настроение хорошее. С ребятами посмеялись в зале.

- А ты же говорила, что задержишься на работе, - растерянно добавил он.

- Да, только пришла, отчет закончила и домой.

- Значит она шла от остановки и могла их увидеть, - от этой судорожной мысли комочек сжался еще сильнее, превращаясь в пульсирующую точку в виске.

- Ты на автобусе приехала? - постарался не выдать своего волнения

- Нет, на такси. На улице как-то сыро и не хотелось идти пешком до дома.

- Ну и правильно, - пульсирование прекратилось, растекаясь волной расслабления.

Они продолжали встречаться в клубе, заходили в кафетерий. В эти короткие встречи значение имели только две чашки на столе, люди и предметы превращались в миллионы ничего не значащих цветных пикселей, а время измерялось глотками. Они пили кофе стараясь замедлить время, разговаривали, иногда делали паузы и погружались в свои мысли, но всегда их время заканчивалось с последними холодными горькими каплями и наступало отрезвление.

Иногда она приходила с подругой. В такие дни мир не распадался на пиксели, напротив — он становился пугающе чужим. Тогда они обменивались только мимолетными взглядами, в которых читалось и извинение, и тоска, и та же бессильная покорность обстоятельствам.

Прошло несколько недель. Мартовский холод сменился апрельским ярким солнцем, под которым постепенно оживала жизнь, сбрасывая оковы зимнего сна. А его жизнь текла своим чередом: завтраки, рабочие звонки, обсуждение планов на выходные и покупки штор. Все это проносилось мимо со скоростью «Сапсана», после которого остается лишь звон в ушах и порыв ветра. Которые исчезали, а он оставался на перроне в ожидание новой встречи.

- Можете сегодня мне помочь? У меня перегорели лампочки, а я сварю Вам свой фирменный кофе.

- Конечно, какие вопросы.

В его голове мгновенно пронеслись сотни оправданий для домашних: затянувшаяся встреча, аврал на работе, сломавшаяся машина. Все они казались картонными, но разве он мог отказаться от приглашения.

Работа заняла не больше двадцати минут. Он молча поменял перегоревшие лампы, пока она придерживала шатающийся стул, и каждый раз, когда её пальцы случайно касались его руки, по коже пробегал электрический разряд, куда более мощный, чем в сети этой квартиры. Когда на кухне под потолком мягко вспыхнул теплый свет, она улыбнулась:

— Ну вот, теперь можно и кофе сварить.

Он смотрел на ее спину, на то, как она сосредоточенно насыпает специи, как в медной турке поднималась густая темная пенка, как она разливает напиток по двум маленьким чашкам — точно таким же, как в их кафетерии, но здесь, в теплом свете ее квартиры, все выглядело по-домашнему.

Они сели друг против друга. Он сделал первый глоток — вкус был терпким, с едва уловимой ноткой корицы.

— Невероятно, — тихо сказал он.

— Я же обещала, — она посмотрела на него в упор. — Теперь время принадлежит только нам. И нам не нужно допивать его до капли прямо сейчас.

В этот момент в его кармане завибрировал телефон. В тишине кухни этот сигнал прозвучал как настойчивый стук в дверь, которую он так отчаянно пытался закрыть, но пока не решив с какой стороны.

Мужчина посмотрел на экран телефона. В голове стучала мысль: « Зайти в остановившийся вагон или остаться на перроне? Куда привезет этот поезд?»

Он бросил взгляд на фотографию в углу экрана и опустил телефон в карман.

- Мне пора,- произнес он, избегая ее взгляда. Она лишь понимающе кивнула.

- Кофе и правда самый лучший,- он сделал последний глоток и поставил чашку на блюдце.

- Она молча проводила его до двери. Он выбрал сторону, и дверь закрывалась, оставляя его с внешней стороны.

Выйдя на улицу, вздохнул воздух в котором витал запах набухших почек деревьев и молодой травы, только пробившейся из оттаявшей земли.

Позвонил супруге: «На работе задержался и позже пришел в зал. Уже бегу домой»

Поезд другой жизни ушел, а он остался на станции, на которой сошел много лет назад.

Все осталось как было, но иногда вечером, закрывая глаза, его мысли возвращали его в тот вечер и он задавал себе немой вопрос на который не было ответа: «А как все могло бы быть?»

- Добрый день, Светлана, просила Вам передать привет, - он обернулся, перед ним стояла ее подруга,

- Она уехала в другой город, но позвонила и попросила передать Вам это, - она протянула сложенный листок.

- Светлана, - это имя было как «вспышка», он вдруг понял, что они не знали имен друг друга. Разве нужны были имена в их «обособленном безанкетном» мире, где были только чувства, которые тонули в безысходности.