Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. Глава 25. Григорьев

Глава 25. Григорьев

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread89038.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

По прилету в Москву Левин на работу не вышел. Заехал с утра к Щербиной по кое-каким делам, а ближе к обеду отогнал машину в сервис. Он вызывал такси, когда позвонил Григорьев.
— Лёха, привет! Куда пропал?... — и, помолчав в трубку, — Шутка! Как насчет — выпить кофе где-нибудь в центре? Я на машине, от метро заберу.
​Подъехал он на новом, пахнущем дорогим пластиком и кожей внедорожнике.
— Китай? — приподнял брови Левин, усаживаясь на переднее сиденье.
​— Дружище, ну времена сейчас такие, — Роберт снисходительно усмехнулся. — «Мерс» в гараже стоит. А это — вещь. Три и девять до сотни!
​Выглядел Роберт прекрасно: безупречная стрижка, свежий дубайский загар на чисто выбритом лице. Огромные салонные мониторы с яркой цифровой индикацией отражались в его брендовых очках, наглядно демонстрируя, что их владелец идет в ногу с этим самым временем. Машина ускорялась резко, но абсолютно бесшумно. Роберт непринужденно рулил одной рукой, лениво сидя вполоборота. Вторая его рука, с массивными часами на запястье, покоилась на широком подлокотнике, сжимая электронную сигарету.
— Кури, если хочешь. Здесь можно, — он выпустил плотную струю ароматного дыма в едва приоткрытое окно.
​— Бросил, — ответил Левин, глядя на пролетающие мимо серые московские фасады.
​— О здоровье вспомнил?
​— Типа того…
​В кафе они сели у тускло подсвеченного аквариума, прямо под большим жидкокристаллическим телевизором, работавшим без звука.
— Что я? Нормально всё, потихонечку, — Роберт листал меню, не глядя на цены. — Сейчас вот два участка взял, сто километров по Новорижскому… Тебе не надо? Соседями будем. Там земля растёт...
​— Ты разве не…
​— В розыске? — Роберт весело и коротко рассмеялся. — Да ну брось, какой розыск, старина. Всё закрыто. Что будешь? — Он подозвал официанта и заказал салат и двойной эспрессо. — Ну и цены, конечно…
​Левин выбрал сэндвич с рыбой и обычный черный чай.
​— А ты как будто поправился даже? Отлично выглядишь… — Роберт улыбнулся нижней половиной лица, пытливо всматриваясь в лицо Левину. — Кожа гладкая, мешков нет. Слушай… может, и за меня там шепнешь слово? Кому надо.
​Левин молчал. Он просто ждал, пока этот словесный поток наконец иссякнет.
​— И всё же…
Роберт на мгновение съежился, словно от внезапного сквозняка.
— Ну что ты хочешь услышать, старина? Поговорили за меня, закрыли вопрос… Что я такого сделал? Никого не убивал. А логисты всем нужны, в любые времена. Сам понимаешь. С Вороновым твоим виделся, кстати. Помнишь такого?
​— Захочешь забыть — не даст, — поморщился Левин. — И что он говорит?
​— Да так. О погоде в основном. Просил передать тебе, если встречу… Соболева куртку нашли. Там, в районе Эльбруса, на леднике. Он и перевал назвал, да я забыл, язык сломаешь. Сказал, ты поймешь, о ком речь.
​Левин застыл, сжав пальцами чашку. Едва не обжёгся.
​На экране телевизора над головой Роберта сменилась картинка. Пошла полоса срочных новостей.
​«…власти Франции подтверждают серию одновременных возгораний на исследовательских объектах в нескольких регионах».
​Левин впился глазами в экран: пожарные машины у смятых сетчатых ограждений, ползущий по траве жёлтый дым и люди в неуклюжих желтых костюмах химзащиты. Затем кадры с вертолёта…
​«На данный момент известно о пожарах в окрестностях Цюриха, а также в научном комплексе под Лионом. Дополнительно поступают сообщения о возгорании в промышленной зоне Цвикау».
​Роберт проследил за его взглядом и тоже увлекся картинкой, где кадры хроники сменились ночной съемкой: глухой европейский лес, багровое ревущее зарево между ровными стволами деревьев.
​«Причины инцидентов официально не установлены. Представители Европейского агентства по безопасности заявляют…».
​Роберт оторвался от экрана, пригубил кофе и как бы между прочим спросил:
— Что на канале у вас? Слышал, намечается что-то?
Левин медленно перевел взгляд на бывшего приятеля и равнодушно пожал плечами:
— Не в курсе.
​— Молодец, молодец… — Роберт понимающе подмигнул. — Меньше знаешь — крепче спишь.

Но поспать крепко не получилось.
​Перед сном Левин долго ворочался, прокручивая в голове этот странный, липкий разговор. Вспоминал лощеную физиономию Григорьева, ледник на Эльбрусе, спортивный пуховик Соболева и слова о скорых переменах на главном телеканале страны. Это всё будоражило мозг, и только под утро он провалился в тяжелое, душное забытье.
​Снилось ему, что они снова сидят с Робертом в том же ресторане у аквариума. К столу бесшумно подходит официант в строгом черном фраке, неся на вытянутых руках серебряное ведерко со льдом, накрытое накрахмаленной белоснежной салфеткой. «Шампанское? — вяло подумал во сне Левин. — Зачем шампанское? Григорьеву же за руль…»
​— Вы сделали заказ? — голос официанта звучал глухо, будто из-под подушки.
​— Я уже заказал, — улыбнулся Григорьев, вальяжно указав раскрытой ладонью на Левина. — Его.
​Официант галантным жестом сорвал салфетку и достал из ледяного крошева нелепый тяжелый гибрид, одновременно напоминающий фен для волос и массивный футуристический пистолет. На его пластиковом боку тускло блеснула гравировка A. E. FOUND
​«Это же не шампанское! Это…» — Левин попытался закричать, но горло перехватило судорогой. Нужное слово никак не находилось, застряв где-то в груди, лишая возможности издать хоть какой-то звук. А официант уже плавно вскидывал свое оружие.
Это же…
​Левин резко открыл глаза.
​Он лежал в своей постели. В комнате было темно и душно. Сердце колотилось в самые ребра, шея и спина были мокрые. Спотыкаясь в темноте, он дошел до кухни, открыл кран и стал жадно пить холодную воду прямо из-под бьющей струи, обливая подбородок.
​— Генная пушка, — вслух хрипло произнес он в пустоту кухни, наконец вспомнив название предмета из кошмара.
​Прошел в ванную, включил свет. Под кожей, прямо на месте припухлости, отчетливо горела маленькая, багровая точка. В ответ на касание, она отозвалась резкой, пульсирующей, совершенно реальной болью.
​Она была здесь. И никуда не делась.

*****

Тело в море.

Очевидно учуяв неладное, старый лохматый пёс насторожился, затем побежал по берегу тяжёлой, грузной трусцой. Человек окликнул его, но тот замер у кромки воды, поджал хвост и тихо заскулил. Пришлось идти к нему, перешагивая через скользкие камни и путаясь в мокрых водорослях. Море глухо шуршало галькой. Пена лизала резиновые сапоги, оставляя тёмные, мокрые следы.
Наполовину скрытое водой, тело лежало среди чёрных базальтовых глыб: джинсы, облепившие ноги, футболка, вздувшаяся пузырём. Человек подошёл ближе. Пёс не сдвинулся с места, только тихо, почти беззвучно поскуливал.
Оно лежало лицом вниз, прибитое волнами к камням. Одна рука лежала на валуне, обвитая водорослями, словно верёвками. Человек присел на корточки, помедлил, потом взял несчастного за плечо. Осторожно, как будто боялся, что он развалится, перевернул.
Лицо трупа было изуродовано птицами. Глаз не осталось, губы стёрты, кожа на щеках висела лохмотьями. Пёс всхрапнул и попятился.
Человек выпрямился. Взгляд упал на грудь, где футболка облепила мёртвое тело, обнажив чёрную, крупную надпись. Он прочитал её, шевеля губами, но не сразу понял. Слово было английское.

«Baddy».

Человек размашисто перекрестился. Достал из кармана куртки старый, потёртый телефон. Глянул на небо, потом, близоруко щурясь, на экран. Набрал “999”.
Пёс смотрел в море. Куда-то туда, где в сыром декабрьском тумане виднелся остров Кид. Начинался прилив. Вода медленно поднималась, заливая камни, смывая пену, покачивая тело. Старик сунул телефон в карман, огляделся и выволок мертвеца на гальку. Не впервой…