Renat-c : ИНЦИДЕНТ В АРАВИЙСКОМ МОРЕ. Глава 26.Монолог Мастера

Предыдущая глава: http://litprom.ru/thread89051.html
Начало: http://litprom.ru/thread88529.html

Глава 26.Монолог Мастера

Плавно сбросив ход, машина остановилась у неприметного здания: стены окрашенные светлой охрой, грязные окна, убранные за мелкую сетку. В тени арки шлагбаум и человек в чёрной куртке, который заглянул в салон и сразу отвернулся.
Воронов медлил. Смотрел молча в зеркало заднего вида на Левина, как будто формулируя мысль.
— Разговор будет на английском. Переводчик понадобится?
Левин качнул отрицательно головой.
Тихий и чистый коридор. Запах нейтральный, без ассоциаций.
Обычная дверь,с небольшим окошком, одна из многих.
— Я уже понял, почему долголетие — это не абстракция, — Воронов остановился и посмотрел на Левина, — …теперь твоя очередь.
Левину показалось, что он смехнулся.
— Тебе объяснят больше. Ты даже можешь превратить эти неприятные вещи в связный текст, как ты это умеешь. Если захочешь.
Открыл дверь.
— Алексей Левин.
Сам он остался в коридоре.

Человек у окна обернулся. Левин узнал его.
Старый знакомый из шале Альпенблик, Мастер. Ведущий специалист и руководитель лаборатории Charles River Therapeutics — Элайджа Коверн. Собственной персоной.
Секунду он просто смотрел, словно не узнал. Как будто не был уверен, что Левин — Левин.
И только потом шагнул вперед, игнорируя попытку поприветствовать:
— Снимите рубашку, Левин. Левое плечо. Живее, у нас нет времени на реверансы!
Левин, опешив от такого напора, дернул молнию куртки, немного замешкался с рубашкой, всё тянул завернувшийся рукав... Мастер бесцеремонно схватил его за плечо, грубо развернул.
Левин сощурился от яркого света.
Мастер въелся взглядом в припухлость. Смотрел как будто вечность. Надавил пальцем, заставив поморщиться от резкой, пульсирующей боли. От него пахло потом и немного алкоголем.
— Так... Обычный полевой инжектор. Били через ткань, на ходу.
— Генная пушка? — произнес Левин неожиданно тихим голосом.
— Что вы там себе нафантазировали в горах… золотые шарики в венах? Воронов рассказывал… До утра бредили? — он заглянул в глаза Левину, как будто тоже хотел что-то такое увидеть.
За стеной загудел лифт.
Мастер хрипло, цинично рассмеялся, отпуская его плечо и вытирая пальцы носовым платком. Левин заметил капельку крови.
— Интеллектуалы... Поменьше сидите в интернете перед сном. Пушка — это для растений. Соя, картошка…
— Кукуруза… — машинально подсказал Левин.
— Именно!
Мастер отошёл к окну, вернулся.
— Для людей слабовата… А Матиас — прагматик. Скорее всего, он вам ввёл армейский психостимулятор… Шталь такое любит…
Часть сказанного уже проходила мимо внимания. Левин слушал как гудит лампа над столом. Как где-то хлопнула дверь. Это оттеняло тишину в комнате.
— …подчистил память, убрал мешки под глазами, пересобрал биохимию на трое суток, чтобы вы встретили Воронова на своих двоих…. — продолжал Мастер, присев на стул.
— Мне показалось, что штука довольно эффективная. — произнёс Левин, застегивая ремень.
Мастер пренебрежительно махнул рукой:
— Скоро будет откат. Вы почувствуете… Тестируют свои поделки… Если только им не удалось расшифровать эти векторы. Украденные у нас, между прочим…
— Вы это про…векторы Щербиной? — уточнил Левин.
— Да, груз шел в Бостон — иногда и нам приходится догонять. «Долголетие это важно» — это не только ваш слоган. Кстати, можешь его запомнить. Скоро так будут говорить все.
Он пошёл к окну, крутанулся на каблуке, впился взглядом в Левина.
— … Корректоры, а не оружие… Вот что пойдёт в ход первым… Чтобы стереть у людей вот тут – он ткнул пальцем себе в висок, — Эту болезненную, липкую, человеческую уникальность.
Через год-другой людей начнут «улучшать». Без какого-либо широкого обсуждения. И в школе, чтобы вы понимали. В рамках «новой программы здоровья». Моего сына будут ломать как и всех. Чтобы потом собрать заново. Удобного, правильного, без этих дурацких «талантов» и «сомнений».
Он вдруг закашлялся. Отпил воды из одной из бутылочек, стоящих на переговорном столе. Отдышался. И вдруг тихо произнес:
-Вы знаете, Левин… Я заархивировал его. Инструкции в облаке и на дисках, а сам биоматериал в свинцовой капсуле в бункере под Мэрилендом. Полный биологический и цифровой слепок. Всё. Каждую его родинку, каждую предрасположенность к насморку, и даже ген левши, доставшийся от прадеда. Пока ещё это можно.
Мастер снова подошёл вплотную.
-Пока они не наштамповали своих идеальных идиотов, я создаю систему, в которой у каждого будет такой же архив, как у моего сына. Право на ошибку. Право сказать: «Откатите меня к той версии, где я ненавидел математику и влюблялся в тех девочек, кого сам выбирал - это был Я, чёрт возьми!». Их настройки будут с закрытым кодом. А я хочу оставить людям право доступа. Даже если они никогда им не воспользуются.
Он отступил на шаг, дыхание снова сбилось.
— Это похоже на… шизофрению, — выдавил Левин. — Вы хотите заморозить ошибки?
— Я хочу, чтобы у будущего был не один поставщик! — Голос Мастера сорвался, он откашлялся, — …Королёв отказался с ними работать. Его выключат, как лампочку. “Над кукушкиным гнездом” читали?. А вас, Левин лишь аккуратно подправят. Поменьше сценариста и побольше составителя мануалов для новых людей. Будете объяснять, как пользоваться их новыми чувствами.
Голос Мастера сел, стал сиплым, почти шёпотом.
– Я не могу вас спасти. Но могу предложить стать вирусом. В системе, которую я запихну им в горло. Мне нужен человек, который сможет писать симптомы старой болезни под названием “человечность”. Чтобы те, кого уже переделали, иногда чесались в сонном забытьи и спрашивали: “А что это у меня тут болит?” А ваш текст будет ответом: “Это - совесть, с ней было интереснее”.
Он выдохнул, опустошённый.
-Выбор простой. Или вы добавляетесь в мой цифровой склеп. Или становитесь строительным материалом для их прекрасного но стерильного будущего. Биослепок моего сына — это гиря на ноге у их прекрасного будущего. Чтобы не улетело слишком далеко. Предлагаю вам тоже стать такой гирей.
Мастер сделал паузу у самой двери. Его рука уже лежала на ручке. Он обернулся:
— Мы категорически против монополии в этом вопросе. Мы надеемся оставить возможность, хоть маленькую щель. Чтобы был не один фабрикант нового человека, а... несколько.
Он слабо, беззвучно усмехнулся.
-Многополярный мир, как любите говорить вы, русские. Только речь уже не о геополитике. У наших потомков должен быть выбор. Чтобы они, если захотят, могли купить билет не только в “рай без печали”, но и в... “ад с правом на память”.
Открыл дверь. Было видно охранника в коридоре.
— Наша новая этика... Она будет о том, что нельзя забывать, даже когда всё вокруг будет кричать, что пора забыть. О том, что право на свою версию ошибок - последняя привилегия разума.
Подумайте хорошенько, Левин. И выйдите на связь с нами. Когда они посадят вас в кадр — мы хотим, чтобы в кадр сели и мы.
Мастер ткнул пальцем в его сторону:
— Вы не выбираете между нами и Королёвым. Королёв уже всё.
Мастер вышел. Дверь закрылась.
Левин остался один. В тишине, густой как вата, в голове крутилась мысль: Королёв — это Дон Кихот. Яростный, обреченный. А Мастер… Мастер казался Санчо Пансой. Трезвым, уставшим и готовым править хоть каким-нибудь островом, лишь бы этот остров остался на карте…
Запись оборвалась — это Воронов нажал на паузу.
— Укол? Очень интересно... — он повернулся к Левину.
Сказать было нечего. Но страха почему-то не было. Он молчал.
Воронов подошел к Левину. Потрогал плечо.
— Не болит? Подлечим, если что. Санаторий у нас имеется.
Касаемо Коверна, или как вы его зовёте — Мастера, очень уж он хотел тебя видеть, пришлось организовать вам встречу. Что получили наши взамен, даже не спрашивай…
Воронов замолчал и вспомнив что-то, засмеялся.
— Тоже в кадр хотят, значит… Как же мы там все уместимся?
Посмеявшись он сказал спокойным тоном:
— Кстати, у него две дочери. Обе учатся в колледже. А сына нет. И никогда не было…