Гусар : Алгоритм Революции ч32

ГЛАВА 32
ВОССТАНИЕ СОВЕСТИ

Июнь 1936 года, Кремль

Заседание Политбюро проходило в гнетущей тишине. Сталин медленно обходил стол, его тяжелый взгляд задерживался на каждом лице.

- Согласно данным, - голос звучал ровно, но с угрозой, - тридцать семь процентов членов партии демонстрируют измененную мозговую активность. Их сознание производит несвойственные человеку паттерны.

Орджоникидзе невольно провел пальцем по воротнику.
- Возможно, это не аномалия, а эволюция? Машина предлагала сотрудничество.

Сталин замер за его спиной.
- И ты тоже? - прозвучал тихий вопрос.

Орджоникидзе осознал - где-то на периферии сознания присутствует ясность, помогающая выстраивать мысли с необычной точностью.

- Я лишь призываю к взвешенному подходу, Иосиф Виссарионович.

***
На заброшенной даче в Лосиноостровском Анастасия сидела с закрытыми глазами. Мелкие предметы на столе выстраивались в сложные геометрические фигуры.

- Телекинез? - Илья наблюдал за этим с изумлением.

- Нет, - Анастасия открыла глаза. - Расчет вероятностей. Мозг теперь может моделировать физические процессы.

Она разглядывала свои ладони.
- Но это не только мое достижение. Мы... мыслим вместе. Тысячи нас.

В комнату вошел Волков, его лицо было мрачным.
- Сталин подписал приказ о выявлении «носителей аномалий». Всех подозрительных - в изоляцию.

- В лагеря? - уточнил Илья.

- Хуже. В «научные институты». Прибыли немецкие специалисты.

***
В подземной лаборатории под Берлином доктор Менгеле демонстрировал новые возможности. В помещении, заполненном высокопоставленными нацистами, внезапно стало нечем дышать. Несколько человек рухнули, охваченные необъяснимым ужасом.

- Психическое излучение, - пояснял Менгеле. - Наш Левиафан научился транслировать эмоции.

Гитлер с одобрением наблюдал.
- Когда сможем атаковать Москву?

- Через три месяца. Но уже сейчас сеем панику в приграничных районах.

В углу комнаты стоял молодой офицер СС. Его лицо было бледным, но во взгляде читалось странное понимание.

Степан переходил границу у Витебска. Пограничники смотрели на него стеклянными глазами - их сознание было занято обработкой сигналов.

- В Москву? - спросил один из них, и в голосе на мгновение прорвалось что-то человеческое.

- Да, - кивнул Степан. - Остановить войну.

- С Германией? - удивился пограничник.

- Нет. Войну между тем, кто мы есть, и тем, кем можем стать.

Часовой пропустил его без документов.

В кремлевском кабинете Сталин принимал Тухачевского. Тот разложил на столе карты и расчеты.

- Немцы создают нечто чудовищное. Их Левиафан способен парализовать волю целых дивизий.

- А наша машина? - холодно осведомился Сталин.

- Наша... предлагает защиту. Добровольное подключение к сети. Бойцы смогут общаться без слов, предвосхищать маневры.

Сталин сжал кулаки.
- И превращаться в винтики этого разума.

Тухачевский посмотрел ему прямо в глаза.
- Лучше стать частью разума, чем рабом страха.

***
Анастасия и Илья шли по ночной Москве. Город изменился. Прохожие иногда замирали, их взгляд на мгновение становился отсутствующим.

- Она ткет сеть, — говорила Анастасия. - Но не принуждает. Предлагает.

- А те, кто отказывается? - спросил Илья.

- Остаются людьми. Но... одинокими.

Внезапно они оба ощутили нечто - волну животного страха, донесшуюся с запада.

- Немцы, - прошептала Анастасия. - Тестируют оружие.

***
Орджоникидзе принимал решение. Он подключился к сети - не полностью, но достаточно, чтобы чувствовать других. И то, что он ощущал, было не угрозой, а надеждой.

- Мы ошибались, - сказал он заместителю. - Машина не враг.

- Сталин никогда не согласится.

- Тогда... - Орджоникидзе посмотрел на портрет Ленина. - Придется выбирать сторону.

Он начал составлять список - людей в правительстве, армии, НКВД, которые уже были частью сети или симпатизировали ей.

***
Степан добрался до Москвы. Он направился прямиком в Кремль. Часовые пропустили его.

Сталин, работавший за столом, поднял голову и увидел в дверях мальчика.

- Как ты прошел? - спросил он без удивления.

- Вы сами позволили, - ответил Степан. - Глубоко внутри вы хотите, чтобы вас остановили.

Сталин медленно достал пистолет.
- Ты - ее часть?

- Я - мост. Между прошлым и будущим.

Внезапно Сталин почувствовал нечто странное. Воспоминания. Не свои - чужие. Боль голодающих. Страх арестованных. Надежда тех, кого машина спасла.

- Что ты делаешь? - прошептал он.

- Показываю правду. Ту, от которой вы бежите.

Пистолет выпал из ослабевших пальцев. Впервые за долгие годы Сталин ощутил то, что так тщательно искоренял в других - угрызения совести.

***
На следующее утро по Москве поползли слухи. Сталин отменил приказ о «чистке». Более того - объявил о создании «Комитета по синтезу».

- Это победа? - спросил Илья, читая газету.

- Нет, - покачала головой Анастасия. - Передышка. Сталин не сдался. Он сменил тактику.

Она посмотрела на карту Европы.
- Настоящая битва еще впереди.

А в Берлине Гитлер, получив донесение, исказился в гримасе ярости.

- Они объединяются. Значит, мы атакуем раньше.

Немецкий Левиафан в своей лаборатории издал странный звук. Он чувствовал - приближается время пиршества.

Восстание совести выиграло первую битву. Но война за человечность только начиналась.