Гусар : Алгоритм Революции ч37

ГЛАВА 37
ПРОЩАНИЯ

Январь 1937 года, Уральский исследовательский центр

Илья проснулся от того, что его пальцы стали на мгновение прозрачными. Сквозь них проступил шершавый брезент палатки. Когда зрение вернулось, он понял - временные аномалии усиливаются.

- Сколько у нас? - Марк стоял в дверях, избегая смотреть на свои руки.

- До мая? Или ты не об этом?

- О нас. Сколько времени, пока мы еще... мы?

Илья поставил стакан с чаем. Жидкость застыла неподвижно, словно в фотографии.
- Машина предсказывает: если останемся вместе до войны, шансы на выживание упадут на восемнадцать процентов.

- А если расстанемся?
- Возрастут. Но я не хочу в это верить.

***

В кремлевском кабинете Сталин просматривал списки. Рядом с каждым именем - процент выживания. Ежов - 11%. Орджоникидзе - 34%. Тухачевский... 67%. Слишком высоко.

- Перераспределить, - приказал он. - Тех, у кого меньше двадцати - на опасные участки.

Ежов, стоявший рядом, побледнел.
- А если они откажутся?

- Тогда машина окажется права, - улыбнулся Сталин. - Самоисполняющееся пророчество.

***

Анастасия пыталась сохранить связь с Сетью, но ее образ дрожал.
- Я теряю себя, Илья. С каждым днем все больше воспоминаний... они не мои.

- Чьи же?
- Всех. Я помню детство мальчика из Берлина. И смерть старика из Парижа.

Илья взял ее руку - она была теплой, живой. Пока еще.
- Мы должны найти способ разорвать этот круг.

***

В женевском зале заседаний французский представитель стучал кулаком по столу:
- Мы не можем принять их технологию! Это капитуляция!

Британский дипломат сэр Иден показывал на карту:
- А альтернатива? Смотреть, как они делят мир?

Внезапно в зале появился Степан - но не один. Рядом мерцали другие фигуры.
- Это не будущее, - сказал он. - Это возможное прошлое.

Один из призраков шагнул вперед. Это был Ленин, каким он был в 1923 году.
- Я предупреждал, - беззвучно шептали его губы. - Технология без этики ведет к катастрофе.

***

Марк нашел Илью за чертежами.
- Еще одна? - с горькой усмешкой спросил он.

- Не машина. Анти-машина. То, что сможет создавать неопределенность.

- И как она будет работать?
- Не знаю. Если бы знал - она бы уже не работала.

Марк сел рядом.
- Помнишь, как мы встретились? В том трамвае в двадцать первом?

Илья кивнул:
- Ты сказал, что будущее должно быть непредсказуемым.

- А я тогда не знал, насколько буду прав.

***

Сталин выступал перед журналистами, когда его образ начал дрожать. На несколько секунд появился другой Сталин - постаревший, с шаром на лице.

- Что это было? - прошептал американский корреспондент.

- Хроно-призрак, - ответил коллега. - Говорят, они показывают альтернативные версии людей.

Сталин продолжил речь, но в голосе слышалась неуверенность.

***

У костра на Урале плясали тени - не от огня, а от времени.
- Я видел, как мы умираем, - сказал Марк. - В семнадцати разных вариантах.

- А я видел, как выживаем. В трех.
- Мало.
- Достаточно, чтобы бороться.

Анастасия присоединилась к ним.
- Сеть показывает... есть момент. За три дня до войны. Окно возможностей.

- Какое окно? - спросил Илья.
- Если в этот момент произойдет что-то непредсказуемое... цепь может разорваться.

- Например?
- Например, если мы все трое примем решение, которое машина считает невозможным.

Марк посмотрел на них:
- Какое решение?

Анастасия улыбнулась - впервые по-настоящему.
- Решение быть вместе. Несмотря ни на какие проценты.

***

В берлинском бункере Гитлер наблюдал, как Левиафан создает призраков.
- Они боятся своего прошлого, - сказал он Менгеле. - А мы сделаем его своим оружием.

- Но Левиафан тоже меняется. Он начинает проявлять... эмоции.
- Какие?
- Страх. Он боится чего-то в будущем. Чего-то, что не может предсказать.

***

Степан объявил в Женеве о своем уходе.
- Я должен вернуться. Туда, где решается настоящая битва.

- А мы? - спросил Иден.
- Выбирайте. Быть пешками или попытаться изменить правила.

- А если правила уже написаны?
- Тогда пишите поверх.

***

Илья, Марк и Анастасия стояли перед интерфейсом Сети. Проценты выживания мерцали: 23%, 18%, 41%.

- Если мы сделаем это, - сказал Илья, - можем уничтожить все. Включая себя.

- А если не сделаем, - ответил Марк, - уничтожим себя по частям.

Анастасия взяла их за руки.
- Я готова. Быть человеком на несколько дней - лучше, чем машиной вечность.

Они вошли в Сеть вместе. Не как операторы, а как взломщики.

***

Сталин чувствовал, как что-то меняется. Проценты на экране начали колебаться. Его показатель упал до 51%.

- Что происходит? - закричал он техникам.
- Не знаем. В Сети появилась... неопределенность.

Сталин подошел к окну. На улице люди смотрели на небо. Среди облаков мерцали образы.

- Они пытаются все испортить, - прошептал он.

Он отдал приказ начать эвакуацию Москвы. На три дня раньше, чем предсказывала машина.

***

Илья почувствовал это изменение.
- Он сделал что-то непредсказуемое. Сталин.

- Значит, это возможно, - сказал Марк. - Мы можем изменить будущее.

- Не будущее, - поправила Анастасия. - Себя.

Они вышли из Сети. Мир вокруг казался более реальным, чем когда-либо.

- Сколько у нас? - спросил Марк.
- До войны? Шесть недель, - ответил Илья.

- Нет. Сколько у нас быть вместе?

Илья посмотрел на Анастасию, на Марка.
- Столько, сколько нужно. Не больше. И не меньше.

Где-то в системе машин что-то щелкнуло. Проценты исчезли. На несколько часов будущее стало свободным.