Пульс ЛитПрома: последние комментарии

Путник: майский венок.





На секунду Леха влюбился

выстрел, пуля, противогаз,

он хотел любить долго, красиво,

уже видимо стар, выпускается газ

отец Онаний: Отлично. Теперь про Мурино надо

Лев Рыжков: Мемуар.

алексей чудинов: БалУет.

Дорогая моя печень,

я б тебе помог, да нечем.

Вот тебе эссенциале…

Оклемаешься? Едва ли.

Я - дурак, прости меня ты,

вы ни в чем не виноваты -

ты и сердце… просто парень

с вами был утилитарен,

как с девчонками - лишь койка,

а любви не выпить столько.

И врачи забили болт -

пациент, мол, слишком жолт.

К койке капельницу ладят

медсестрички, тоже бляди,

равнодушно-волооки...

Все, подруги, чмоки-чмоки.

алексей чудинов: а Мурку можешь? Если да - все простительно.

алексей чудинов: Пешеходу рог к лицу -

повстречался он с Митцу...

Мицубиши - шансов нет,

пешеход, видать, поэт.

алексей чудинов: поставить точку ты решила -

пока я спал, открыла газ...

не думал я, что так паршиво -

все в отношениях у нас.

алексей чудинов: Алые родинки - бегом к онкологу. Вот они мне заслонили все остальное. Чиста медицински. Да и "саркома лета" из той же области. Брр.Пронеси, господь.

Барагозина: Кибальчиши мне дороги как племя. А то некому будет черноту разгонять.

esclavista: Перфокарты это не просто СССР, а далекое задроченное СССР потому как в позднем СССР были уже пятидюймовые флоппики, бгггг. Это наверное СССР какого-нибудь Иркутска.

esclavista: 20 лет уже прошло РакРак, а ты все пишешь и пишешь. Уже и Эдика схоронили, а ты все хуяришь.

Лев Рыжков: Чтобы было.

esclavista: Зачем это здесь?

Пихта Ёлкина: Он приходит, когда к этому никто не готов,

Старомодно учтив, как в фильмах тридцатых годов

Лев Рыжков: Синька - зло. Это всё правильно подмечено.

Лев Рыжков: Что у Слабоумова хорошо - этот чувак абсолютно без комплексов. Не стесняется транслировать из башки на бумагу то, что есть. И без красивенького фантика!

штурман Эштерхази: Да и пусть.

esclavista: Прошло десять лет. Один сидит, второй помер.

Лев Рыжков: Да пусть через "е".

штурман Эштерхази: #2 Барагозина, ой-ой, спасибо, Барагозина. На эмоциях, в черноте писалось. Ай. Кибальчиши. Уважаемые редакторы, исправьте, пожалуйста, если можно.