Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Евгений Онегин

Евгений Онегин

Автор: Беня Пухов
   [ принято к публикации 16:57  20-12-2006 | orlusha | Просмотров: 2233]
Предисловие Бени.

Был поражён отсутствием в аналах Литпрома сего бессмертного креоса! Авторов не знаю, но впервые услышал фрагменты в 1984 году, когда камрады, вернувшиеся из Пятигорска, процитировали несколько строф и пояснили, что двое пятигорских хуяторов заперлись на спор с несколькими ящиками водки и томиком Пушкина, а через неделю явили миру сей шадевр.
Не могу позволить кануть сей эпической вещи в небытие!
Сразу оговариваю, что записано по памяти, что касается транслитерации Хранцузский выражений - тут я вообще ниже всякой критики, да и смысл их не везде просекаю, но, я думю, желающие поправить всегда не за горами!
Просто не хочу, чтоб эта вещь канула в Лету!

На свете, братцы, все – говно!
Порой мы сами – что оно:
Пока бокал пенистый пьем,
Пока красавиц мы ебем,
Ебут самих нас в жопу годы:
Таков, увы, закон природы!
Рабы страстей, рабы порока,
Стремимся мы по воле рока
Туда, где выпить иль ебнуть,
И по возможности, все даром.
Стремимся сделать это с жаром
И поскорее улизнуть…
Но время между тем следит
И ни хуя нам не простит…

То боль в спине, в груди одышка,
То геморрой, то в жопе шишка,
Начнем мы кашлять, иль дристать,,
И в жопе пальцем ковырять
И вспоминать былые годы…
Таков, увы, закон природы!
Потом свернется лыком хуй,
И как над ним ты ни колдуй,
Он никогда уже не встанет;
Кивнет на миг – и вновь завянет,
Как вянут первые цветы
Морозом тронутой листвы…
Так всех, друзья, нас косят годы!
Таков, увы, закон природы!

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не смог.
И тот пример – другим наука:
Когда меж ног такая штука,
Не суй ее кобыле в зад:
Как дядя, сам не будешь рад!

Так вот, с утра, как дядя Зорьке вправил,
И ту инфаркт его хватил,
Он завещание составил:
Всего лишь четверть прокутил.
И тот пример – другим наука,
Что жизнь – не жизнь – сплошная мука!
Всю жизнь работаешь, копишь,
И недоешь, и недоспишь;
Казалось, уж достиг всего ты,
Пора бы бросить все заботы,
Жить в удовольствие начать,
И прибалдеть, и приторчать –
Ан нет, готовит снова рок
Последний, жесткий свой урок…
И вот пиздец приходит дяде…
Навек прощайте водка, бляди
И в думы тяжкие гружён,
Лежит на смертном одре он.

А в этот столь печальный час,
В карете вихрем к дядя мчась,
Ртом жадно к горлышку приник
Наследник всех его сберкниг –
Племянник. Звать его Евгений.
Он не имеет сбережений,
В какой-то должности служил
И милостями дяди жил.

Онегина почтенный папа
Каким-то крупным чином был.
Хоть осторожно, в меру хапал
И много тратить не любил,
Но как-то раз один увлекся…
Чего там было, или нет –
Как говорится, папа спекся,
И загудел на десять лет.
А будучи в годах преклонных,
Не вынеся волнений оных,
В одну неделю захирел,
Пошел посрать – и околел.
Мамаша долго не страдала –
Такой уж женщины народ.
- Я не стара еще! – сказала,
- Я жить хочу, ебись все в рот!-
И с тем дала от сына ходу.
Уж он один живет два года.

Любил он тулиться, и в этом
Не знал ни меры, ни числа.
Друзья ему пеняли, – где там!
А член имел как у осла!
Бывало, на балу танцуя,
В смущеньи должен был бежать –
Его трико давленья хуя
Не в силах было удержать!
И ладно, если б все сходило
Без шума, драки и беды,
А то ведь получал, мудило,
За баб не раз уже пизды!
Да только все без проку было:
Лишь оклемается едва –
И ну пихать свой мотовило,
Будь то хоть девка, иль вдова…

Мы все ебемся понемногу –
И где-нибудь, и как-нибудь,
Так что поебкой, слава Богу,
У нас не запросто блеснуть,
Но поберечь невредно семя –
Член к нам одним концом прирос,
Тем паче, что в любое время
Так на него повышен спрос!

Но – ша! Я, кажется, заврался –
У вас прощения прошу,
И к дяде, что один остался,
Скорей явиться поспешу…
Ан поздно! Мы уж опоздали!
Старик уже в бозе почил.
Покой ему. Мы выйдем тихо –
Пускай останется один…

Ну, а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так что я там пиздил про семя?
Забыл! Но это все – хуйня!
Не в этом злая бед причина –
От баб страдаем мы, мужчины!
Что в бабе прок?!! – Одна пизда!
Да и пизда – не без вреда!
Об том не только на Руси –
По всей земле о том спроси!
Где баба – скажут – быть беде!
Шерше ля фам – ищи в пизде!

От бабы ссора, ругань, драка,
Но лишь ее поставишь раком,
Концом разок перекрестишь –
И все забудешь, все простишь!
Ведь даже член прижмешь к ноге –
И то уже шедмонт эге!
А ежли раком! А миньет!
А ежели еще….Ан, нет!
Черед и этому придет,
А нас уже Онегин ждет…

Но тут насмешливый читатель,
Возможно, мне вопрос задаст:
Ты с бабой сам лежал в кровати,
Иль ты, быть может, педераст?
Иль, может, в бабах не везло,
Коль говоришь, что в них все зло?
Его без смеха и без страха
Пошлю интеллигентно на хуй.
Коль он умен – меня поймет,
А коли глуп – так пусть идет!
Я сам люблю – чего скрывать –
С хорошей бабою в кровать!
Но баба бабой остается,
Пускай, как бог она ебется!

Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Он в первый день без рассуждений
В кусты крестьянку уволок,
И, преуспев там в деле скоро,
Довольный, вылез из куста,
Обвел свое именье взором,
Поссал и молвил: - Красота! -
Онегин был практичен с детства:
Свое мизерное наследство
Не тратил он по пустякам –
Пятак слагая к пятакам,
Он был великий эконом,
То есть, умел судить о том,
Зачем все пьют и там и тут,
Хоть цены все у нас растут.

Велел оно бабам всем собраться,
Пересчитал их лично сам,
Чтоб было легче разобраться,
Переписал их по часам…
Бывало, он еще в постели
Спросонья чешет два яйца,
А под окном уж баба в теле
Ждет с нетерпением конца.
В обед еще, и в ужин тоже –
Да кто ж такое стерпит, боже!
А наш герой, хоть и ослаб,
Ебёт и днем, и ночью баб.

В соседстве с ним и в ту же пору
Другой помещик проживал,
Но он такого бабам ходу,
Как наш приятель, не давал.
Звался сосед Владимир Ленский.
Столичный был, не деревенский,
Красавец в самом цвете лет,
Но тоже свой имел привет.
Похуже баб, похуже водки,
Не дай нам бог такой находки,
Какую сей лихой орел
В блатной Москве себе обрел!
Он, избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной.
Его душа была согрета
Наркотика струей шальной.
Ширялся Вова понемногу,
Но парень славный был, ей-богу!
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он.

Ведь наш Онегин в эту пору
От ебли сильно изнемог:
Лежал один, задернув штору,
И уж смотреть на баб не мог!
Привычки с детства не имея
Без дел подолгу пребывать,
Нашел другую он затею,
И начал крепко выпивать.
Немного выпить – худа нету,
Но наш герой был пьян до свету:
Из пистолета в туз лупил,
Да как верблюд в пустыне пил.
Онегин с Ленским стали други:
В часы свирепой зимней вьюги
Подолгу у огня сидят,
Ликеры пьют, за жизнь пиздят.

Но вот Онегин замечает,
Что Ленский лепит невпопад,
И уж давно смотаться рад,
И пьет уже едва-едва.
Послушаем-ка их слова:
- А что, Владимир, ты уходишь? -
- О, да, Евгений, мне пора! -
- Скажи, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра? -
- О, да, нашлась, но только… только…
- Ну, шировые! Ну, народ!
Как звать чувиху эту? – Ольга… -
- Что, не дает? – Ну… - Не дает!
Скажи, там есть еще одна? -
- Родная Ольгина сестра, -
- Конечно, шутишь? – Что ты, нету! -
- Ты будешь тулить ту, я – эту!
Ну, что, мне можно собираться? -
И вот друзья уж рядом мчатся…
Но в этот день мои друзья
Не получили ни хуя,
За исключеньем угощенья,
Да рано испросив прощенья.

Послушаем-ка их украдкой:
- Ну, что у Лариных? – Хуйня!
Напрасно поднял ты меня;
Ебать там никого не стану,
Тебе ж советую Татьяну, –
- А что так? – Милый друг мой, Вова!
Баб понимаешь ты хуево!
Когда-то, в прежние года,
И я драл всех, была б пизда!
С годами гаснет жар в крови,
Теперь ебу лишь по любви! –
Владимир сухо отвечал,
А после во весь путь молчал.
Домой приехал, принял дозу,
Ширнулся, сел и загрустил.
Одной рукой стихи строчил,
Другой – хуй яростно дрочил.
А, между тем, двух ебарей явленье
У Лариных произвело такое впечатленье,
Что у сестер пизду свело!

Итак, она звалась Татьяна.
Грудь, жопа, ноги без изъяна,
И этих ног прекрасный плен
Мужской еще не ведал член.
А, думаете, не хотела
Она попробовать конца?
Хотела так, что аж потела,
И изменялася с лица!
Но, несмотря на все на это,
Благовоспитанна была:
Романы про любовь читала,
Искала их, во сне кончала,
Но целку строго берегла…
Не спится Тане, враг не дремлет:
Любовный жар ее объемлет:
- О, няня! Няня! Не могу я!
Открой окно, зажги свечу! -
- Ты что, дитя?! – Хочу я хуя!
Скорей Онегина хочу! -

Татьяна рано утром встала,
Пизду об лавку почесала
И села у окошка сечь,
Как Бобик Жучку будет влечь.
А Бобик Жучку шпарит раком –
Чего бояться им, собакам?
Лишь ветерок в траве шуршит,
А там, гляди, и он спешит.
И думает в волненьи Таня:
«Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях ?»
(Так нам приходится в гостях
Или на лестничной площадке
Кого-то тулить без оглядки).
Вот Бобик кончил, с Жучки слез
И вместе с ней умчался в лес.
Осталась Таня у окна,
Одна, тревожных дум полна…

А что ж Онегин? С похмелюги
Рассола выпил целый жбан –
Нет средства лучше, верно, други? –
И курит топтаный долбан.
О, долбаны, бычки, окурки!
Порой вы лучше сигарет!
Мы же не ценим вас, придурки,
Иль ценим вас, когда вас нет.
Во рту говно, курить охота,
А денег – только пятачок…
Но вот в углу находит кто-то
Полурастоптанный бычок!
И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны!
Я песнь пою, пою вам славу –
Бычки, окурки, долбаны!

Еще кувшин рассола просит –
И тут письмо служанка вносит.
Он распечатал, прочитал…
Конец в штанах мгновенно встал.
Недолго Женя себя мучил
Раздумьем тягостным, и вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нем заиграла кровь.
Подумал : «Нынче ввечеру
Сию Татьяну отдеру!»
День пролетел, как миг единый,
И вот, Онегин уж идет,
Как и условленно, в старинный
Сад. Татьяна ждет.

Минуты две они молчали,
И думал Женя: «Ну, держись!»
Он ей сказал: - Вы мне писали? –
И гаркнул вдруг : - А ну, ложись!…
Орех могучий и суровый
Стыдливо ветви отводил,
Когда Онегин член багровый
Из плена брюк освободил.
От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была;
В шуршаньи платьев белоснежных
Свою невинность отдала…
Ну, а невинность – это, братцы,
Воистину, и смех, и грех,
Хотя, получше разобраться,
Сперва разгрызть, чтоб съесть орех.
Я грыз орехи, сколько мог;
Теперь – увольте, извините –
Я целок больше не ломок!

Ну, а пока мы здесь пиздили,
Онегин Таню отдолбал,
И мы давайте вместе с ними
Скорее поспешим на бал.
О, бал давно уже в разгаре,
И в зале жмутся пара к паре,
И член мужчин уж напряжен
На баб всех, кроме личных жен!
Вон там примерные супруги
В отместку брачному кольцу,
Сплетясь с партнером в бальном круге
К чужому тянутся концу!
Вон там, в гостиной – посмотри-ка –
На скатерти зеленой – сика,
А за портьерою в углу
Ебут кого-то на полу,
Лакеи шустрые снуют,
В бильярдной – так уже блюют!
Кругом летят бутылок пробки!…
Татьяна же, после поебки,
Наверх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.

В сортир бежит Онегин сходу –
Имел он за собою моду
Усталость ебли душем снять,
Что нам невредно перенять.
Затем к столу бегом он мчится…
И надо же беде случиться:
Владимир, с Ольгой, за столом,
А член естественно, колом!
Он подошел походкой чинной,
Целует руку ей легко:
- Здорово, Вова, друг старинный!
Жоан кювьи, бокал клико?
Сперва клико одну бутылку,
Потом «Зубровку», «Хванчкару»,
И через час уже качало
Друзей, как листья на ветру.
А за бутылкою «Особой»
Онегин плюнул вверх икрой;
Назвал он Ленского разъебой,
А Ольгу ссаною дырой.

Владимир, поблевав немного,
Чего-то стал орать в пылу,
Но бровь свою насупив строго,
Сказал Онегин: - По еблу?!!-
Хозяину, что бегал рядом,
Сказал: - А ты иди поссы! –
Попал случайно в Ольгу взглядом
И снять решил с нее трусы.
Сбежались гости; наш кутила,
Чтобы толпа не подходила,
Карманный вынул пистолет…
Толпы пропал мгновенно след.
А он, могучий, строен, смел,
Ее меж рюмок поимел.
Потом побил зеркал немножко,
Прожег сигарою диван;
На площадь выйдя, крикнул: - Прошка!
Гони скорей домой, болван!

Уж поздно, все дано уснули,
Лишь светится одно окно.
Владимир Ленский не ложится,
Хоть спать пора уже давно.
Он под метельный ураган
Дуэльный чистит свой наган.
- Онегин сука, блядь, зараза,
Разъеба, пидор и говно!
Лишь солнце встанет – драться сразу!
Дуэль до смерти! Решено! -

Залупой красной солнце встало…
Бычки дымятся по углам.
Онегин встал, раскрыл ебало
И водки вмазал двести грамм.
Звонит – к нему слуга вбегает,
Рубашку, брюки одевает,
На шею вяжет черный бант –
Дверь настежь, входит секундант.
Не буду приводить слова –
Не дав ему пизды едва,
Сказал Онегин, что придет -
У мельницы пусть, сука, ждет!
Поляна белым снегом крыта.
- Да, здесь все будет шито–крыто!
Мой секундант мосье Шартрез! -
Враги без лишних рассуждений
Становятся между берез.
- Мириться?! На хуй эти штуки!
Извольте взять наган свой в руки! –
Сказал Онегин, бросив плед
И первым поднял пистолет.
Глядит он сквозь разрез на мушку,
Но Ленский тоже поднял пушку,
И не куда-нибудь, а в глаз,
Нацелил дуло, пидорас!
Онегина минжа пронзила:
«Убьет ведь, ёбаный мудила!
Но, подожди, дружок, дай срок!» -
И первым свой спустил курок.
Упал Владимир. Взгляд уж мутный,
Как будто полон райских грез,
И после паузы минутной
- Пиздец! – сказал мосье Шартрез.

С тех пор прошло немного лет,
И вот Онегин замечает,
Что хуй его спокойно спит,
И никогда уж он не встанет.
На том кончаю свой рассказ;
Хоть счас, хоть в будущую эру
Урок сей пусть научит вас:
Ебаться нужно всем, но в меру!


Теги:





3


Комментарии

#0 19:27  20-12-2006Демон    
Правильное решение. Вспоминаются отдельные отрывки этого народного опуса.
#1 20:26  20-12-2006Беня Пухов    
Ну, в "хуету"-то за что?! Не моё тем более, считай - народное!!! Надо же чтить памяять предков! Я же сразу просил - в "Спизженое"! Думаю, сей увражик достоин места на полке бок о бок рядом с "Лукой Мудищевым"!
#2 21:38  20-12-2006Демон    
Согласен - в спиженное!
#3 21:48  20-12-2006Беня Пухов    
Редакторы! Я вас, как людей, прошу! В "Хуету"-то вряд ли, кто залезет! Не такая уж хуёвая вещь, ведь наверняка все мы в детстве и юности через неё прошли!

Ко мне вы можете отноститься, как угодно, но должны же мы оставить какие-то вехи КК для будущих поколений?!!

#4 22:01  20-12-2006Француский самагонщик    
Беня. В децтве и юности все мы прошли через неистовый онанизм - и что с того? Спижженная хуета не перестает быть хуетой.
#5 22:15  20-12-2006Беня Пухов    
Француский самагонщик


ты разбиваешь хрусталь всех иллюзий

об тусклый гранит бытия...

#6 22:31  20-12-2006Беня Пухов    
...Ну, хуй с вами, я смирился...

Вешайте, где хотите, лишь бы сохранилось!

#7 01:31  21-12-2006Файк    
Пиши,пиши,пиши,пиши..................

.....................................

.....................................


Комментировать

login
password*

Еше свежачок


...В субботу друг Рафа Шнейерсона Тит привел пару первоклассных девиц.


Где он их взял?


Почему Тит не приводил таких красоток прежде? Например, тогда, когда Рафу было тридцать?.. Или сорок? Или пятьдесят? Или даже – шестьдесят?...
21:14  22-04-2017
: [0] [Х (cenzored)]
Синоптики вновь напиздели
Что вскорости будет зима
Что хлынут дожди и метели
Наступит война и чума
Синоптики - умные черти,
И глаз их остёр как клинок
Хоть верьте вы им хоть не верьте,
Они... ну, такие как Бог!
Им души подвластны и тени,
Меж пальцами сыпля песок,
Они все глаза проглядели -
Ни как-нибудь, а между строк
Им видится дно океана
Им птицы и рыбы друзья
У них ни копейки в карманах,
И нет у них даже ружья
Подвластно зато Мирозданье
Оно их направило ...
Случается и так, что сметана из дыры твоей самки превращается в спиногрыза, который через 15 лет будет воровать твои деньги, а в 30 отбирать стакан воды. Жить с рожавшей бабой - это само по себе мещанство. Ну а терпеть еще животное, вылезшее из ее пизды и требующее отдельной жилплодащи....
Какой такой хахель
Здесь не ел вафель?
Впрочем это еще пустяк:
А так,
Ешь вафли, главное не у вафли.

Если баба сосет - ей только в рот давать
В пизду совать и в очко подбабахивать.
Но не целовать!
Иначе ты
Горделивый любитель вафель
Получишь прозвище ВАФЕЛ!...
14:22  18-04-2017
: [4] [Х (cenzored)]
Сальникову всегда не хватало денег.
Он часто пытался разбогатеть, но безуспешно.
Порой денег было так мало, что Сальникову приходилось даже держать пиво во рту чтобы продлить удовольствие. А девок ему приходилось приводить самых низких пород. Однажды он приводил даже девушку без рук....