Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Кино и театр:: - Подарок

Подарок

Автор: Veroff
   [ принято к публикации 20:21  15-02-2012 | Илья Волгов | Просмотров: 965]
…Волна постоянно сбивалась, и еле слышная мелодия чередовалась с характерным шипящим звуком. Ночной душный асфальт пустынного шоссе мягко растворялся под колесами его автомобиля. Маша сидела рядом с ним, вся какая-то маленькая, сжав между коленками сложенные как в молитве ладошки. Краем глаза он видел ее профиль, откинутую на спинку голову, красивый чуть вздернутый нос, светлые матовые щеки с еле заметными на них бликами от дисплея проигрывателя, прикрытые глаза. Едва ли 80 км/ч. Ему не хотелось торопиться — и про себя он думал, что готов был везти эту странную девушку хоть вечность. Лишь бы знать, что сейчас она зависит от него, что, по крайней мере, в рамках этого промежутка между пунктом отправления и назначения, руль находился в его руках. Неслышно наклонившись, он открыл бардачок и достал оттуда первый попавшийся компакт-диск, Маша не пошевелилась. Дыхание ровное, спокойное. Он даже ощутил еле заметный аромат ее духов – нежный, что-то напоминающий, слегка сладковатый.
— Уснула, — беззвучно, одними губами, произнес он.
В этот момент нехитрый музыкальный проигрыватель считал с диска информацию, и машину наполнил пронзительно чистый и громкий звук саксофона. Вздрогнув, он протянул руку убавить громкость.
— Оставь, пусть играет, — улыбнувшись и не открывая глаз.
— Девочка, поспи, ты устала, я рядом, спи спокойно, — произнес он дрогнувшим голосом, с удивлением следя за тем, как откуда-то изнутри поднимается плохо контролируемая волна нежности. Он так долго хотел произнести эти слова. Даже представлял, как прижмет ее в этот момент к себе, как она замрет в его руках. А сейчас они сами вырвались… и это было так просто. Говорить ей это.
Она повернула голову в его сторону, посмотрела на его профиль. На такие знакомые и близкие линии подбородка, носа, губ, на отражающие свет встречных машин и оттого очень сосредоточенные глаза, на руки, так спокойно и уверенно держащие руль, на браслет его часов на запястье – ей захотелось прикоснуться к нему. Она медленно наклонилась на его плечо со своего сиденья, очень тихо, почти незаметно, сделала глубокий вдох – запах его кожи, сводящий с ума, щекой она чувствовала его плечо, рубашку, сукно которой от каждого его движения приятно обжигало кожу.
— Ты только не останавливайся, давай, мы будем ехать вот так всегда.
— Рано или поздно у нас закончится бензин, — каким-то не своим голосом произнес он. Не спугнуть! Не спугнуть этот момент. Что я несу?! Какой бензин. Только лежи вот так на моем плече, только не вставай.
— Я не подумала, — она негромко засмеялась, и через мгновение, вскинув голову к его щеке. – Стой! А куда мы едем? Куда ты меня везешь?
Он ждал этого вопроса, ухмыльнулся, чуть прищурился, разжал пальцы и перехватил чуть ниже руль – может, так ей будет удобнее…
— Поспи, я буду ехать тихо, у нас еще часа три пути… к рассвету должны успеть…
Она открыла рот, что-то хотела сказать… Да какая разница, куда я еду? Я с ним. Я могу прикоснуться к нему, могу смотреть на него и не думать, что это закончится, оборвется… и главное – не ждать больше.
— А разве я не сплю сейчас? Я боюсь открыть глаза и не увидеть тебя рядом, — в груди что-то сжалось от этой мысли, резануло, дыхание сорвалось. И тут же ощутила щекой резкое движение его руки, он поворачивал руль. К обочине.
Едва машина остановилась, он повернулся к ней, так, что она не успела даже встать и тут же оказалась прижата к его груди. Одной рукой он сжал ее плечи, а другой, коснувшись щеки, чуть приподнял ее лицо за подбородок. В груди глухо билось… Нет, и этот момент он представлял себе совсем не так. Бесчисленное число раз он фантазировал и придумывал ситуации, когда ее губы окажутся бесповоротно близко. Но эта непредсказуемая реальность была неизмеримо лучше любой его мечты о ней. В ее смелых, широко распахнутых глазах, он видел смесь страха, радости, удивления, желания. Ладони его охотно привыкали к мягкости и теплоте ее тела под тонким кашемиром. Не отводя от него глаз, она сделала глубокий неровный вдох – в себя носом, из себя – чуть приоткрыв губы. Горячее дыхание коснулось его подбородка, скользнуло вдоль шеи, больше не было сил сдерживаться. Медленно, не понимая ничего, он наклонялся к ее губам, коснулся их – мягкие, подрагивающие, теплые. Голову повело, он застонал, он так долго хотел эти губы, что сейчас из последних сил сдерживал себя, чтобы не наброситься на нее. Она словно почувствовала его состояние – ладошка скользнула вдоль его груди, выше, к шее, щеке… горячая… словно успокаивала. В висках стучало. Ее волосы падали на его руки, щекотали запястье. Сколько прошло времени?
— Девочка моя, теперь ты видишь, что я настоящий, или тебе предъявить более существенные доказательства? Тогда тебе придется привстать, чтобы я смог расстегнуть ремень, — а голос его будто говорил: не бойся, я никуда больше не денусь, не бойся, прошу тебя. И уже вслух. – Нам нужно ехать, ты и так нарушила все мои планы, но если мы не приедем в срок в назначенное место, я сам себе этого никогда не про…
… На этих словах руки ее крепко обхватили его шею, щекой прижавшись к его лицу, носу, губам, она засмеялась.
— Давай, вообще никуда не поедем!
Плечами, грудью он чувствовал ее тело, руки сами тянулись, не хотели отпускать ее. Но нужно ехать! Это ради нее.
— Наберитесь терпения, девушка, и, ради всего святого, сейчас я заведу машину – постарайтесь не создавать условий для возникновения аварийной ситуации, я держу себя в руках из последних сил.
Она засмеялась и перебралась на свое место, сложив на коленях руки – они заметно дрожали.
— Едем!
Остаток пути они разговаривали, Маша что-то рассказывала, эмоционально, иронично, он поглядывал на нее, отрывая взгляд от дороги, и смеялся: ему нравилось наблюдать за ее живым лицом, слушать звук ее голоса, смех – иногда тихий и грудной, иногда звонкий и озорной. К концу дороги она все таки уснула, повернувшись к нему лицом и положив руку ему на колено. Тяжесть и жар ее ладони не давали ему покоя, несмотря даже на плотность ткани его брюк. Только бы не проснулась! Только бы не убрала руки. Только бы успеть – он видел, как в одной стороне начало потихоньку светлеть небо. Сверившись с часами и посмотрев на спидометр, он широко улыбнулся.
Подъехав к месту назначения, он плавно остановил машину. Ночь отступала, темнота редела, становилась пепельной. В салоне было тепло, тихо. Он огляделся по сторонам – у него еще было примерно полчаса. Только бы она не проснулась раньше. Он смотрел на нее – как спокоен был ее сон, как крепок… как мягко сомкнуты губы – его обдало жаром и заныло внизу живота. Он вспомнил тот поцелуй на обочине. Как мальчишка! Но было что-то во всем этом – живое, настоящее, редкое, по-настоящему ценное для него. То, что возвращало его к жизни, наполняло ее смыслом и желанием делать что-то для этой странной девочки, вызывать ее удивление, радость, смех. Она это заслужила…
Поток его мыслей прервал первый луч поднимавшегося над горизонтом солнца… еще мутного, прохладного, но уже спокойного и размеренного. Пора. Он повернулся к Маше, одной рукой заслонив ей глаза, другой – мягко сжал ее все еще лежащую на его ноге руку. Наклонился к ней, чтобы она не испугалась такого пробуждения.
— Машенька… девочка… мы приехали…
Она пошевелилась и машинально подняла руку к лицу, тут же наткнувшись на его ладонь, закрывшую ей глаза.
— Я не люблю сюрпризы..
— Этот тебе понравится. Доверься мне. Сейчас я уберу руку, пообещай, что не откроешь глаза, пока я не скажу тебе. Я выйду из машины и помогу тебе выйти. Закрывай…
Его ладонь еле заметно задели ее ресницы. Послушная девочка. Он опустил руку – ее лицо выражало смятение, и даже в какой-то степени напряжение. Боже, что пришлось испытать этой девочке, и как невообразимо в ней сочетается страх и смелость. Он вышел из машины, обошел, открыл дверцу, взял ее за руку и слегка потянул на себя, она подалась к нему – пальчики крепко держали его ладонь, теплые, немного тревожные. Он сжал в ответ ее руку, как бы давая понять, что он рядом и бояться ничего не стоит. Придерживая, помог ей выйти. Она стояла совсем близко от него, с плотно закрытыми глазами, не улыбалась, ветер шевелил ее волосы, они щекотали ее щеки, шею, подняв руку, машинально, привычным жестом она убрала их с лица, слегка тряхнув головой. Молчала. Ждала. Он подошел к ней, прижал к себе:
— Я хочу кое-что показать тебе. Это мой подарок.
— День рождения у меня еще не скоро, — но слова утонули где-то в его груди.
— Идем… не открывай пока, я помогу.
Ей было страшно. Где-то внутри она понимала, что сейчас что-то произойдет – то, что все изменит. Важное. Бесповоротное. Ноги будто не слушались. Какое-то время они шли по тропинке – так ей казалось. Земля под ногами была плотной, но неровной. Пахло свежестью, и еще чем-то, волнующим и незнакомым. Внезапно нога ее провалилась, она вскрикнула, и тут же за плечи ее подхватили его руки:
— Все хорошо. Мы почти пришли… не бойся.
Несколько десятков шагов. Какой-то непонятный шум – мягкий, приятный, резонирующий, задевший что-то древнее в ней, первобытное. Свозь веки она уже видела, что стало совсем светло, и невольно щурилась. Она почувствовала, как он остановился. Как повернулся к ней – ощущала его взгляд на себе. Сердце захлебывалось, до боли.
— Я ведь рядом, ничего не бойся, — и через небольшую паузу, уже другим, очень тихим голосом. – Открывай глазки…
Секунда, вторая, третья – нужно решиться и открыть. Давай, ты сможешь, не показывай ему, как тебе страшно. Вдох. Она открыла глаза. И задохнулась. В глаза ей хлынул свет – яркий солнечный и какой-то другой, ярче, ослепительнее. Рефлекторно она сделала шаг назад, зажмурилась. Сердце бешено билось. Что это? Где мы? Решилась открыть снова, уже осторожней. Он стоял в шаге от нее и наблюдал, что с ней происходило. Как менялось ее лицо, какая растерянность была в ее глазах, какое смятение и непонимание, как через какое-то мгновение оно сменилось удивлением. Она стояла на берегу моря, она видела море, дышала морем, море смотрело на нее. Эти мысли стремительно проносились в ее сознании, в груди заныло. Полный вопроса и горечи взгляд она перевела на него, он улыбнулся:
— Это — тебе… иди, подойди к нему.
Она не могла произнести ни слова, боялась, что не выдержит – не сможет сдержать крика и слез, которые разрывали ей грудь. Было больно и очень хорошо одновременно. Она понимала, что он сделал это для нее, ради нее. Мечта в подарок. Она сделала несколько неуверенных шагов, остановилась, застыла. Потом повернулась и протянула ему руку. В глазах его было бесконечное смятение и удивление – она! хочет! разделить! это! с ним! Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга. Он видел, как взгляд ее становился мягче, как заблестели от слез глаза, как она вдруг широко улыбнулась, он впервые видел такую ее улыбку – счастливую, наполненную чем-то новым. Он рванулся к ней, схватил, прижал. Этот рассвет стал началом новой жизни.



Теги:





-1


Комментарии

#0 10:58  16-02-2012Илья Волгов    
so sweet
#1 11:48  16-02-2012Mika    
Какой ужас.
#2 15:41  16-02-2012Астральный Куннилингус    
Романтика, чо. Хоть щас в розовую обложку и на прилавок в метро.
#3 16:47  16-02-2012Илья Волгов    
напомнило какой-то юношеский рассказ Воннегута

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:43  28-06-2017
: [3] [Кино и театр]
Мужчине в леопардовых трусах
Не нужно объяснять какой он классный
И как незабываем будет трах,
Но выпадает шанс такой нечасто
Мужчине, что их носит через день,
Стирая только с порошком швейцарским,
И хоть наводит тень он на плетень,
Ему отказывают, не желая «в сказку»
И не хотят (ну, дайте же хоть шанс!...
06:27  18-06-2017
: [7] [Кино и театр]
Театр - квинтэссенция простоты,
Где ты - это я, а я - это ты,
Где оба причастны одной cудьбе.
(Когда больно мне, то больно тебе),
Где жизнь - квинтэссенция пустоты
Со всполохом призрачной красоты,
Ее обнажённый бесстыдный полёт,
Где грим Азазелло на шабаш зовёт,
Огонь из светящегося конфетти,
И кто-то смеется и шепчет: "Прости"....
21:27  13-06-2017
: [6] [Кино и театр]
Стоят в глубинках городки,
Где петухи орут до хрипа.
Признаюсь, очень мне близки
Селения такого типа

Заборов их перекосяк
Выводит запросто к речушке
Любого, кто презрел "пятак"
Киношки, рынка и торгушки.

Читать оставьте, коль для вас
Тоскливы встречи с бедным бытом,
Моя история как раз
О месте всеми позабытом....
08:53  05-06-2017
: [23] [Кино и театр]
Развеяв по ветру последний марафет,
громит прибой прибрежные аптеки,
из склянок битых - йодом льёт рассвет,
дыхнуло гнилью, мидий взмыли веки

По рунами изрубленной доске
расколотое, скачет солнца блюдце,
свиваясь в имя чьё-то на песке,
лучи, рассеиваясь, литерами вьются

В медуз светильниках притушен белый свет
над ложами, укутанными илом -
дымится, рвётся солнца трафарет
горгоньей головой-паникадилом

Ложатся в пазл морских ежей скорлупки,
не затихает вет...
16:56  02-06-2017
: [12] [Кино и театр]

Массивные инкрустированные двери бесшумно отворились. В маленький зал, чей потолок пожирала позолоченная лепнина, энергично ступил то ли молодой то ли старый, то ли высокий, то ли низкий, то ли красавец, то ли урод, то ли крепкий, то ли слабый человек....