Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Кино и театр:: - Хитрый запах Парфюмера роман П. Зюскинда и фильм Т. Тыквера

Хитрый запах Парфюмера роман П. Зюскинда и фильм Т. Тыквера

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 17:42  31-05-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 692]
(Зюскинд П. Парфюмер: История одного убийцы. — Спб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2006. — 304 с.)

Стало дурной привычкой твердить, что модный «Парфюмер» Эюскинда — роман с начинкой. Есть в нем какая-то тайна.

Он и впрямь довольно неоднозначен. Ключ к его «загадке», думается, нужно искать в истоках этого произведения.

На это натолкнул меня и фильм Тома Тыквера.

ВЕРСИЯ 1. ЭТО – ПОП-КУЛЬТУРА
Легче всего было бы причислить «Парфюмера» к череде романов в стиле «ретро», модных в Европе лет двадцать назад. Типичные примеры подобного рода — «Любовница французского лейтенанта» и «Червь» Дж. Фаулза.

Да, вроде бы Зюскинд четко работает по заданным коммерческим успехом калькам. Уже блестяще, со вкусом и смаком, прописанный исторический фон публика может счесть увлекательным. Герой — как и положено герою популярной лит-ры, если не Золушка, то анти-Золушка, если не Безупречное Нечто, то Ужасный Маньяк, — всегда что-то льстящее самомненью и подсознанию широкого читателя. Добавим в этот букет амбровый душок эроса и тревожащий чувства мускусный оттенок детектива, — и вот вам очередной модный «литературный» парфюм готов.

ВЕРСИЯ 2. ЭТО — «КОНТРКУЛЬТУРА»!
Между тем, стараются не замечать очевидное: роман Зюскинда — произведение, взросшее в определенной степени на грядке западной контркультуры. Еще иногда признают сквозь зубы, что автор очевидно примыкает к традиции прозы хиппи 60-х с ее эмансипацией наркошной субкультуры, с этим вечным героем ее, который мстит судьбе и миру за себя тем, что просто использует отвергший его и безжалостный к нему, без вины виноватому, мир.

Тема судьбы, рока и этого самого «без вины виноватого» в злом и бесчеловечном по сути социуме, — все это ведь оттуда мотивы, уже не говоря о том недвусмысленном (не намек ли?) факте, что герой Зюскинда ловит кайф от того, что э-э… ну да, он же «НЮХАЕТ».

Но если хипповская лит-ра на западном рынке как-то укрепилась и из контр- и субкультурного качества плавно переросла в поп-культурное количество, то более глубокий смысловой «след» «Парфюмера» может помешать его кассовому успеху (у нашего новообращенного читателя, во всяком уж случае), и поэтому о нем стараются как-то всуе не поминать. А речь идет о явно антихристианской смысловой начинке творения Патрика Зюскинда.

Жизненный путь своего героя автор явно строит в соответствии с житийными канонами и евангельскими текстами. Здесь и изначальная отмеченность свыше (отсутствие своего запаха), и чудесное следование призванию, и бдение в пустыне, и некий апофеоз его избраннической судьбы, когда казнь (распятие!) превращается в торжество его избранничества, — воистину «смертью смерть поправ»…

С той оговоркой, что Гренуй даже на этом не успокаивается и в качестве дополнительного подвига самопожертвования (отвращения к людям, на самом-то деле!) дает толпе разорвать себя.

В этом видится ловко сложенный в направлении традиционных ценностей социального мейнстрима авторский кукиш. Критики христианства издавна уличали своих оппонентов в чрезмерном обожествлении… тела. Все эти умервщления плоти и поклонения святым мощам несколько отдают ритуалами каннибалов, осложненными фишечками bdsm-сообщества, — на вкус стороннего наблюдателя, разумеется…

В таком контексте совершенно последовательной выглядит идея романа о том, что плоть (и шире — жизнь) иного «духа», кроме запаха, не имеет. Телесность абсолютно зациклена на себе, и самый возвышенный запах рождает в людях не духовное просветление, а банальную истерию и оргазмические поползновения.

В этом смысле роман Зюскинда очевидно циничен. Впрочем, вряд ли циничней самой жизни, ибо уж немецкий-то автор точно не может не учесть деловой опыт концлагерей…

Итак, лирическое (условно назовем его «хипповское») и сатирическое начала оказываются двумя дорогами, на которые разом шагнул Патрик Зюскинд. И это порождает естественные художественные противоречия текста.

Кроме того, литературно-стилевой замес романа — это нечто невообразимо постмодернистски чудовищное, от романтических гротесков а ля Гофман (Крошка Цахес) до философской сатиры Вольтера; от вывернутых наизнанку евангельских сказаний до новейших постницшеанских социальных и культурологических теорий (чем Гренуй не сверхчеловек и чем окружающий его социум — не тот, что подвергал тщательной вивисекции неизбежный Мишель Фуко?).

Добавим сюда добротность реалистического письма, порой овеянного настоящей поэзией…

Патрик Зюскинд написал несколько книг, но в сознании читателей остается автором своей единственно бесспорной, зато такой показательной для пострелигиозного западного общества книги.

И НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ФИЛЬМЕ ТОМА ТЫКВЕРА
Почти любая экранизация сильного произведения неизбежно адаптирует его смысл, переводит его на уровень массового потребителя. Широко разрекламированный фильм Тома Тыквера не стал исключением. Великолепная, могучая игра актера, сыгравшего главную роль, поднимает банальную, в общем, ленту на уровень настоящего искусства.

Гренуй в фильме зловещ и трогателен одновременно, и движения его принюхивающегося носа гораздо больше передают ауру запахов, нежели вполне рядовая компьютерная графика и операторская работа с привлечением живописных достижений скучнейшего бурого Мейсонье.

Бедняге актеру нечего или почти нечего делать в финале, слишком очевидно публицистичном и еще более слабом, нежели финальные сцены романа. И этот финал убивает обаяние его героя, который вполне мог бы стать одной из знаковых фигур времени.

Харизматичность замухрышки, абсолютная свобода простого и органичного, как животное, человека, — абсолютная свобода по отношению к социуму с его, социума, лицемерным и суеверным пониманием морали и бога, но совершенное, зачарованное рабство в тенетах своего призвания и судьбы, — какая же это колоссальная тема!

Тема, которую Тыквер, похоже, побоялся довести до конца, — и с таким дивным актером…

Ибо выводы изо всего этого, боюсь, могут оказаться вовсе не политкорректными. Но я также боюсь, что за режиссера эти выводы делает сама жизнь.



Теги:





0


Комментарии

#0 01:24  01-06-2012ГринВИЧ    
не помню, отзывался или нет, автор, ну тут

касаемо финала согласен, явное попсовение к концу снизило накал, чего нет у Зюскинда
Однако у Зюскенда не прочитывается столь мощный отсыл ко Христу, а вот у режиссера легко

Кум Тыквер снял охуенно злобное и глумливое кино, чем не посрамил источник

а это редко

Меткая обозрень, спасибо

кино пересмотреть надо
#1 01:31  01-06-2012cvetocheG    
познавательно про книжку. с интересом прочла
а фильм даже не помню — типичный мейн-стрим «по мотивам»… с красивостями и спецэффектами. Актер дивный? ну для такого фильма может и да, но вот с тыкверовским Гренуеем у него общего только имя… это не он
#2 01:38  01-06-2012ГринВИЧ    
с другим актером попса была бы 100
не, кино неплохое
#3 01:43  01-06-2012cvetocheG    
ГринВИЧ ну оно может не плохое, если книгу не читать
а так я увидела трепетного юношу, бегающего под красивую музыку… что у него общего с мрачным зверьком Зюскинда?
#4 01:50  01-06-2012ГринВИЧ    
Мне скорее ломаным показался, разнитса в восприятии должно быть у нас, Цветочег

помню лишь 1 фильм, превзошедший источник — книгу, но название забыл

но помню, что удивлялся такому явлению
#5 02:17  01-06-2012cvetocheG    
соглашусь, что есть фильмы такие, превзошедшие; названия — не помню, конечно
это кино вообще почти не помню, но помню, что оно неправильное какое-то и вызывает не такие ощущения как книга. от книги-то посильнее были и запомнились лучше. вроде от разочарования даже напилась в кинотеатре
хотя точно утверждать не могу — не помню
#6 02:53  01-06-2012причуда писюкова    
ппосмею-таки возразить редакции
МАмо, ты ошиблась. это ж чистой воды критика
#7 09:20  01-06-2012Григорий Перельман    
согласен нащот фильма, фильм никакой, да не сделать этот фильм по моему мнению на подобном материале

касаемо самого обзора романа — всё вода водой, бессмысленной и беспощадной. особенно притянутые за каким-то хуем концлагеря насмешили. евангельские каноны, впрочем, тут тоже как на корове седло.

в целом укрепилось мнение, что хочешь писать что-то дельное в смысле критики — пиши эссе, то-есть от себя и копай от души. а литературоведение и популяризация подобного толка — поверхностное баловство, вызывающее лишь отторжение возможного читателя.
#8 09:24  01-06-2012Григорий Перельман    
пардон, каноны были житейские, а тексты евангельские, виноват
хотя это тоже странное разделение
#9 02:46  02-06-2012cvetocheG    
Перельман чОтко так все точки над ё расставил. Умеет же!
я все хотела bjakinistу высказать, но не могла сформулировать
бросай товарищчь критик словоблудие это литературоведческое с общими фразами, безликими эпитетами и водой популистской
даешь эссе живое и прочувствованное

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:04  08-12-2016
: [20] [Кино и театр]
Разгубастило арену.
Выбор блюд запатентован,
Зритель платит и смеётся,
С кровью ль мясо - всё равно.

Прут шуты шутам на смену,
Чтобы самый старший клоун
Льву скормил канатоходца
И замыл за ним пятно.

Цирк бы мог, так поднял шум бы,
Был бы крик его неистов,
Заменить велел не лонжи,
А тупых придурков власть

Но по кругу катят тумбы
Руки злых униформистов,
Клеть и рык со всех сторон же
И тырсой набита пасть....
12:01  08-12-2016
: [8] [Кино и театр]
Костючик деревянный,
А сам, как дурачок.
На курточке - карманы,
А нос - простой сучок.

Мне часто счастье снится,
А жизнь дает урок.
Но все же любопытство,
Я знаю, не порок.

А куклы - те же люди.
Мечтают лишь о том,
Что скоро счастье будет
За стареньким холстом....
11:15  24-11-2016
: [28] [Кино и театр]
Питерская коммуналка. Скажем, конец восьмидесятых.
За столом сидят двое – мать и дочь.
Обе в распахнутых пальто и зимних сапогах.
Они смеются и прямо пальцами вылавливают из скользкого кулька, лежащего тут же на столе, холодные солёные огурцы....
09:26  11-11-2016
: [17] [Кино и театр]
Шестирукая бабища с сиськами из силикона,
В стрингах из змеиной кожи и с ружьем наперевес,
След берет Иуды Кришны – всем известного гандона,
С рыжей и бесстыжей рожей,
Возбуждая интерес
У толпы многоголовой, многорукой, многоногой,
Именуемой кем надо - «потрясающий народ»,
А народ поверив снова жизни лучшей в жизни новой
Ждет, когда застрелит гада эта бестия вот-вот....
11:21  09-11-2016
: [4] [Кино и театр]
Действие происходило на сцене большого театра. Не того Большого, легендарного с позолотами люстр и красочными декорациями, где блистали звезды оперы и балета, а просто большого, по размерам. Люстры с декорациями были и здесь, но далеко не золоченые и красочные, тем не менее они подкупали своей естественностью, люстра походила на солнце, а декорации были словно собраны по кусочкам со всех уголков страны, с видами больших и малых городов, бескрайних полей и заснеженных тундр....