Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Прекрасная Мэри

Прекрасная Мэри

Автор: Владимир Павлов
   [ принято к публикации 18:45  11-11-2012 | Юля Лукьянова | Просмотров: 426]
Маша – отличная девушка. Учится на моем потоке. Надо бы с ней непременно познакомиться.

А вот и случай представился. Она стоит на остановке, одинокая и трепещущая, как ива в поле.
Пара пустячных вопросов ни о чем. Разговор потек как надо. Мы сразу находим общий язык. Оказывается, Машино увлечение – кошки. У нее дома много кисок. Она просто помешана на них. Любит фотографировать.
– Ух, ты, какие фотографии! У тебя хороший телефон. И, вообще, отлично получается. Тебе нужно быть фотографом.
– Да с меня фотограф, как с коровы балерина!
– Я в детстве тоже увлекался кошками, – зачем-то вру я.
– Ух, ты! Здорово! И много у тебя было кошек?
– Одна была. Сиамская. Потом котят родила. Мы их раздали. А потом мы ее бабушке отдали. У нее мыши.
Как в темноте горят ее глаза! У нее такое лицо… Вообще, Маша мне нравится. Высокого роста, стройная, с длинными, почти идеально прямыми ногами, не худыми и не толстыми. Но главное, конечно, лицо. Это Италия эпохи Возрождения, порочная и целомудренная. Что-то лисье и кошачье есть в этих больших спокойных зеленых глазах, остром носике, большом чувственном рте и золотистых волосах, тяжелых, как оклад иконы.

И вот он, долгожданный день. День, когда мы поедем к ней домой.
Она живет где-то на Курорте, не в самом поселке, а на отшибе. В поселке живет ее дядя, а больше никого у нее нет: она осиротела с детства.
Договорились встретиться в четыре часа на Финляндском вокзале.
Вообще, Финляндский вокзал – проклятое место. Здесь можно стоять друг напротив друга и не видеть друг друга в упор. Вот и теперь: я гадаю, что же могло случиться, и где же это моя прекрасная Мэри. Телефон недоступен. Наверное, в метро. Как мне бы хотелось остаться с ней наедине. Такая фигура! И очень смазливое личико.
– Привет.
– Привет!
– Замечательно выглядишь.
– Спасибо!
– … Как всегда!
– Спасибо!
– Так. Перчаточки у нас, как всегда.
– Да. Мне холодно. Не май месяц.
– Ну, рассказывай, что случилось за эту неделю. Наверное, масса всего!
– Ну, да. Я чуть лодыжку не сломала.
– Да ты что! С тобой все в порядке? И как же это произошло?
– Спускалась с лестницы, зацепилась за каблук.
– Беречь себя надо! Не для себя, так для других!
– Будем стараться. День сотрудника внутренних дел проходил. Модуль сдала.
– Здорово.
– Вообще, погода сегодня отличная. Даже, я сказала бы, тепло. Ветер только.
– Ветер разбавляет отличность погоды. Чтобы жизнь не казалась раем.
– Ну, да.
– Ну, как там день военных?
– Сотрудника внутренних дел.
– … День сотрудника внутренних дел. Извиняюсь.
– Нормально. Был человек в погонах. Мне медаль дали, как отличнику учебы.
– О! Поздравляю.
– Похвасталась…
– Ты, наверное, там самая лучшая?
– Нет, почему. Есть еще несколько человек.
– А президентскую стипендию?
– Нет. Это только бюджетникам дают.
– Слушай, но вот у нас например, переводят на бюджет, если ты отлично учишься.
– Но Юридического это не касается как-то.
– Юристы – особая каста, как всегда.
– Ага. Юристы за всех всегда впухают.

На электричке мы ехали довольно долго, наверное, минут сорок. За это время я успел узнать, что у Маши был парень, с которым они расстались, потому что он звезда, и она звезда, и две звезды не могут уживаться рядом. На том месте рассказа, где они расстались, объявили нашу остановку.
Мы шли по бесконечной прямой дороге, как по крыше, а в конце нам словно бы надлежало с нее упасть. Забор с правой стороны напоминал парапет, за которым была неведомая реальность, могущая втянуть наши судьбы и изменить наше время и пространство. Огромные сосны были как антенны, улавливающие синюю тоску вечернего неба.
Коттедж из белого кирпича с полосами из красного кирпича по бокам был абсолютно прямой, с квадратными окнами, без всяких замысловатостей, как обычно водится. От него исходил холод, как от света на операционном столе, когда тебя рассекают скальпелем.
Впрочем, первое неприятное впечатление прошло, когда я увидел шикарную обстановку внутри. В гостиной красовался огромный домашний кинотеатр с мощной системой звука.
– Мне подруга посоветовала один фильм посмотреть. «Облачный атлас» называется. Смотрел?
– Нет.
– Хочешь, посмотрим?
– Давай.
– За качество прошу не ругаться и не линчевать меня.
Маша принесла фанты из холодильника и пиццу. На столе я заметил чучело утки.
– Это я сама сделала.
– Сама?! Ну, ты супер!
– Спасибо… Дядя был на охоте и привез утку. Мне жалко ее так стало… Я решила ее увековечить. Морка, ну что ты трешься?
– Ух, ты, какая киска!
– Ты ей понравился. Ты посмотри! Она прям не отходит от тебя. Влюбилась.
Она взяла на руки кошку и ласково погладила, как подругу.
– Меня кошки вообще любят. Я какой-то для них мармеладом намазанный.
– Ты добрый человек просто. Моя Морка не любит злых. Да, кися?

Во время фильма я проникся ощущением торжественности происходящего. То и дело мой взгляд невольно падал на ее лицо, удивительно тонкое и красивое.
То, что происходило между мной и с Машей, казалось, имело мировую важность.
В общем, все дешевые трюки по выжиманию слезливости из зрителя подействовали. Хотя, сцены будущего – сама картинка – мне безусловно понравились.
– Знаешь… ощущение, что в фильме есть какой-то дефект, хотя, в общем, замечательный фильм…
– А мне понравилось.
– Не, так-то фильм хороший… Думаю, по народ в кинотеатрах осуждает…
– Народ ничего, кроме «Сумерки» и «Яйца судьбы» не смотрит. Я поэтому и не хотела идти в кинотеатр.
– А ты веришь в это… в реинкарнацию и все такое?
– Вообще, я мистик по натуре, как и все рыбы. Этот фильм можно понимать не как фильм о реинкарнации, а о том, что все взаимосвязано. Все происходит одновременно, как бы, и мельчайшее событие в прошлом может изменить будущее.
– Ну, да… Есть, конечно, что-то такое…
– Все равно: люди, которых ты понимаешь и к которым у тебя возникает сразу симпатия, события, которые повторяются – мне кажется, это все не случайно. У меня бывает ощущение дежавю, что я – ну, вот точно – уже была в этом месте.
– Видишь, все эти мистики обычно используют аргумент дежавю, а ведь есть еще жамевю, состояние, когда человек в знакомой обстановке чувствует, что он здесь никогда не был. Как-то врачи все эти состояния объясняют глюками мозга…
– Ну, да… Но, у меня вот есть определенные события, которые повторяются снова и снова… Смотрел фильм «Господин никто»?
– Что?
– «Господин никто» смотрел фильм?
– Нет.
– Там тоже про это. Сейчас, подожди.
Маша вышла ответить на звонок телефона, который остался у нее на первом этаже.
– Мне нужно сейчас сходить к дяде… Он тут недалеко живет. Просто он уезжает утром, и ему надо передать мне денежку… Ты посидишь один?
– Конечно!
– Распоряжайся тут… В общем, не скучай! Я скоро!
Она стремительно оделась, и ее красивые полнокровные ноги застучали каблуками сапожек по асфальту. Вот какой должна быть русская красавица! Повезло тебе, парень!

Когда я остался один, мне жутко вдруг захотелось посмотреть какие-нибудь фотографии Маши. Скрипучий у нее пол. Наверное, внизу есть фотки. На кой черт они вообще мне сдались!
Спускаюсь на первый этаж. Морка трется об мою ногу и мурлыкает. Иди сюда, моя девочка! Какая идеальная шерстка… Хозяйка за тобой ухаживает да?
О-па, какая телка на фотографии! Наверное, мать Маши. Они похожи… Необыкновенная красавица!
В полутьме у меня возникает фантазия, чтобы машина мама тоже сейчас была здесь, такая же молодая, как на фотографии. А потом пришла бы Маша. Наверное, это кощунство, так думать о мертвых. Я люблю их обеих, вот что я знаю.

Ничего не вижу на втором этаже. Дверь приходится наощупь искать. Блин, дверь, видать, захлопнулась, пока я там бродил, и теперь мне не войти. Может, она просто тугая, и нужно посильнее надавить?
Замок сломался, оказавшись хлипким. Я понял, что это не та дверь. Но было уже поздно. Я включил свет.
Приторно-тошнотворное ощущение захватило меня настолько, что я долго не мог пошевелиться. Множество кошек, породистых и беспородных, мохнатых и гладкошерстных, взрослых и совсем маленьких котят смотрели на меня, как загипнотизированные. Все они неживые, это чучела, сделанные Машей. В глубине комнаты многоярусные шкафы. И там тоже кошки. Как их здесь много! Сотни! В углу стоял стол с какими-то жидкостями и инструментами, похожими на хирургические. Каждая кошка стояла на подставке, к которой была прикреплена табличка с выведенным любовно именем. Зрелище было настолько завораживающим, что я едва сумел оторваться.
Зайдя, наконец, в гостиную, я увидел на столе листок бумаги, на котором быстрым почерком был написан стих. Он назывался «Ивве».
Возле замерзающего пруда
Брожу бесцельно в думах я,
И муза битый час нейдет…
Пусть пропадет все, пропадет:
Стихи, возлюбленная Ивва,
Листов исписанных гора!..
Уверена теперь я стала:
Я не любила никогда.
То – страсть безумная была.

ЛЮБОВЬ – иная.
Возвышенная…
Чистая…
лишь в эти дни меня коснулась.
И о ВОЗЛЮБЛЕННОЙ писать сейчас
Не буду я. Все это грязь…
И бред.
Мне стыдно. Вотъ.
Где мусоропровод?

К чертям поэзию всю эту.
Карету мне, карету!..

Надо бежать. Но я, как в лихорадке, возвращаюсь в страшную комнату и ищу, преодолевая отвращение. Вот она: «Ивва». Я беру ее чучело. Она как живая. Такой красивой кошки я не видел никогда. Мне кажется, какая-то часть самой Маши осталась в ней.
О, черт, звук шагов! Она поднимается! Или это у меня воображение разыгралось?
Я выхожу, преодолевая трусость. Никого. Показалось.

В попыхах я забыл свитер, и теперь мне холодно в моей тоненькой куртке. Мне кажется, что кто-то стоит там, у куста. Это Маша. В руке блестит нож. Оглядываюсь: никого. Она затеяла со мной такую игру, и теперь призом будет жизнь. Веселая девочка! А я уже все ноги промочил, и все-то бегу, хотя, кажется, уже оторвался. Можно перевести дух. Здесь, на перроне, она первым делом будет меня искать.
Надо попроситься к кому-нибудь, пусть вызовут милицию.
Ноги сами несут меня в сторону коттеджей и Финского залива. Ноги сами знают, что делать. Ноги неожиданно останавливаются в рощице, где я рву себе сухую подстилку и укрываюсь курткой. Вот здесь я и умру, на сырой хвое. Как тоскливо! Какие огромные звезды!

После того, как сел в поезд и приехал благополучно домой, я еще долго оглядывался, выходя из подъезда, заходя в университет. А ночью смотрел под диваном и в шкафу. Представляете!

Но Маша как в воду канула.
Что случилось с ней, доподлинно неизвестно. Говорят, она переехала в Москву.

Я возвращаюсь иногда к этому дому, теперь заброшенному, от которого остался один обгоревший остов. Вот и сегодня: приехал пораньше, чтобы успеть до темноты.
Хожу, как дурак, вокруг да около, вздрагиваю от каждого шороха. Пора бы уже войти в дом. Пора бы уже выпить по бокалу вина, обсудить нашу никогда не состоящуюся свадьбу!
Мне кажется, что прекрасная Мэри придет сейчас и остановит мгновение, сделав со мной то же, что с кошками, оставив меня молодым и красивым навеки.


Теги:





1


Комментарии

#0 15:37  13-11-2012ITAN KLYAYN    
хватило дву абзацеф...
#1 18:04  13-11-2012Владимир Павлов    
есть недочеты, согласен

Комментировать

login
password*

Еше свежачок


Маньяк цветовод Лизунец Апостолович Оригами
распял себя думками: Мой гений, большого предтечие -
спасёт мир, восстановление девственности муравьями,
путём щекотания сломанного - совсем без увечия.

Мерси девчонке, посаженной голой на муравейник,
слыла она брошенкой, а стала как новая лялечка -
бесспорно, открытие тянет на Нобеля премию,
с воплем фанаток: Лизуньчик, ты наш пупсик и заечка!...
11:52  08-12-2016
: [9] [Х (cenzored)]
Демиург Чантаскел, прижавшись одним ухом к подушке, пытался уснуть, воткнув палец в другое ухо; однако свистящий, тоненький голос продолжал звучать казалось внутри самой головы: "правитильство ришило поднять став..."
Вскочив с дивана, Чантаскел с наливающимися кровью глазами обвёл свою мастерскую - ничего, что могло бы издавать какие-либо звуки не было -только под потолком висела, так и незаконченная планетная система....
23:38  07-12-2016
: [5] [Х (cenzored)]
Кошка видела в окошко:
падал пух лохмато вниз
На деревья, на двуногих,
и на замшевый карниз.
Полизала, жмурясь, лапку,
шубку белую, как снег,
И зевнула сладко-сладко,
окунаясь в сонность нег....
19:25  06-12-2016
: [8] [Х (cenzored)]
...
08:00  05-12-2016
: [9] [Х (cenzored)]
Лает ветер на прохожих
белых, желтых, чернокожих,
В подворотнях остужая пыл.
Лихорадит всех до дрожи,
перекошенные рожи,
Как же этот чум людей постыл...

Нет ни дня без войн, насилья,
плачет небо от бессилья,
И снежит, снежит, снежит в душе....