Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Кино и театр:: - Призраки (I)

Призраки (I)

Автор: Владимир Павлов
   [ принято к публикации 12:19  16-12-2016 | Антон Чижов | Просмотров: 413]
Их нет, но я их вижу. Призраки. Фантомы. Пародии… Я не знаю, как их назвать. Они реальнее самой реальности. Но до недавнего времени они не перешагивали черты…

Все началось в ноябре две тысячи шестого. В тот день я наткнулся у института на Валентина, и он предложил пойти в подвальчик на Л-м – там собиралась религиозная организация, в которую он только что вступил. Я был не против, мы тут же обо всем условились и вечером уже ехали к северной окраине города. Доехали до конечной станции и там вышли.

Вечер был не очень темный, зато дул ледяной ветер. Штормовой, с моря. От него на глазах моментально выступали слезы и было трудно дышать – обжигало легкие. Мы быстренько перебежали через дорогу, чтобы поскорее укрыться в парке, но там было не лучше – пробирало насквозь, к тому же ветер дул прямо в лицо.

Аллея совсем поседела от мороза. За день выпал небольшой снежок, он старался укрыться в канаве, но ветер упорно преследовал его и гнал по дороге прямо нам навстречу.

– А минусовых здесь нет? Лярв, упырей? – Валентину пришлось кричать, такой был ветер. – Призраков ты своих не видишь?
Он взглянул на меня снизу вверх.
– А что им тут делать? – сказал я. – Темный портал разрушили: снесли проклятую водонапорную башню.

Наконец, у какого-то поворота мы оказались под прикрытием забора из бетонных плит. Тут было, хвала Учителю, совсем тихо, ветер с воем и свистом проносился высоко над нами и трепал верхушки деревьев. Валентин остановился.
– Мир прекрасен! – заорал он и посмотрел наверх.
Небо было все затянуто, ни единой звездочки. Страшно высокие и прямые стволы скрипели и раскачивались – все сильнее и сильнее, и голые ветки чертили отчетливый, странный какой-то, беспокойный узор на серых, прозрачных облаках.
– Здорово быть таким деревом, правда? – Валентин подтолкнул меня локтем.

Мы двинулись дальше. Дорога опять свернула и пошла вниз – залив встал перед нами ревущей непроглядной тьмой. Ветер так выл, что не слышен был даже шум прибоя, но когда мы подошли к переулку, где находился наш подвальчик, то увидели, как по черной воде выплясывают белые гребни.

Подвальчик мы нашли по мерцающему фонарю. Отыскали дверь – она была не заперта – и вошли. Валентин вылез, наконец, из своих бесчисленных одежек, он так и кипел от неудовольствия. Все у него было коричневое – костюм, рубашка, волосы, грустные глаза, даже кожа под цвет. Загородив проход в узком коридорчике, он старательно причесывался перед зеркалом. Лицо у него было слишком большое по сравнению с коротким, приземистым телом, но какое-то на удивление правильное. Чуть ли не шаблонное. Если б не взгляд – живой, нездешний.

Когда мы открыли дверь в зал, на нас пахнуло блаженным теплом. Люди уже расселись группками и негромко переговаривались. Свет горел только в самом дальнем углу, над сценой, а так везде был полумрак, только отблески огня от канделябров – длинные тени плясали по потолку, по стенам, увешанным портретами святых и учителей разных конфессий, по прилавку с эзотерической литературой и разными оккультными товарами.

Общего стола не было. На длинном коробе, закрывавшем батареи под окнами, красовались клеенчатые скатерки и разномастные чайные сервизы.

Валентин потирал руки. Глаза у него блестели – здесь и правда было очень тепло и уютно после зимнего ветра.
– Эх, я бы здесь жил! – проговорил он с восхищением. – Чувствуется, что люди все готовы отдать за идею, не то, что в наших крематориях быта. Нет, ты посмотри на этих славных людей!
– Вроде подходяще, – кивнул я. – А кто те две девчонки, вон там, около фортепиано?
– Из модельного агентства. На кривой козе, как говорится, не подъедешь… Ничего, мы себе быстренько подыщем.

Народ быстро прибывал, уже начали расставлять стулья рядами. Всего собралось человек тридцать, не больше. Мы с Валентином оказались около сцены, отыскали свободные стулья и сели. Дверь все время хлопала – входили и выходили.

Последней протрусила на высоких каблучках стройная бледноволосая девица в простом черном платье.
– О! – удивился я. – Кажется, знакомая.
– Ой, да это же Алена! – заорал Валентин и вскочил со стула.
– Она что, тоже член Общины Матери Мира?

Разумеется, член, как же иначе. Только ответить на этот вопрос мне пришлось самому, потому что Валентин уже пробирался ей навстречу.

Алена поздоровалась с ним и растерянно пошарила вокруг глазами. Но все хорошие места были уже заняты, втиснуться куда-нибудь не было никакой возможности, и она пошла за Валентином в угол, где сидел я. Она не очень-то обрадовалась моему обществу, по лицу было видно.
– Опять организуешь выставку из своих кукол? – сказал я с нескрываемым равнодушием. Я и не подумал встать с места и нахально разглядывал ее светло-золотые волосы. Они были туго подобраны кверху и открывали очаровательную стройную шейку и не менее очаровательную пушистую ложбинку на затылке.
– Опять сражаешься с призраками? – храбро парировала она. – Наверное, уже весь потусторонний мир поставил на дыбы? Расскажи-ка, Валентин, как тебе удалось подбить его на такой подвиг: снизойти до какой-то религиозной общины, устроенной духовно слепыми обывателями?

Валентин даже не слышал. Этот олух с идиотским восторгом глазел на ее шикарную причесочку – совсем забыл, бедняга, зачем сюда пришел. Жаль, что со своего места он не мог видеть ее в профиль. Нос у нее сегодня был на целый сантиметр длиннее положенного.

– И когда же это ты узнал об этом месте, которому явно не хватало экзорциста твоего уровня? – продолжала она. – Местные бесы уже трепещут…
– Совершенно случайно. Но мне, конечно, ясно, что духовные уровни тут зашкаливают, раз ты сюда ходишь.

Я предложил ей конфеты и дал бутылочку воды, чтобы запить. Валентин не ел сладкого. Потом все вокруг замолкли…

Из-за портьеры на сцену вышла основательница Общины и постучала карандашом по столу. Она выждала, пока не стало тихо. Поприветствовав членов Общины и гостей, она объявила программу концерта. Она сказала, что ввиду того, что бардовский фестиваль переносится, программа несколько сокращена.

Основательница была не какая-нибудь девчонка. Она выглядела взрослой женщиной. Правда, держалась она, может быть, чуточку напряженно, но было в ней что-то такое, что сразу выдает человека независимого, смелого.
– В заключение я хотела бы обратить внимание наших гостей, что хлопать у нас не принято, – сказала она. – Это размагничивает атмосферу.

Сначала выступал дуэт: девушка пела, парень аккомпанировал на гитаре. Они исполняли какую-то стилизованную под фольклор песню. И нельзя сказать, чтобы так уж здорово. На мой взгляд, не было настоящей сыгранности. Гитара так вообще мазала.

Дуэт кончил песню, и все медленно возвращались к действительности. Перешептывались, проверяли мобильные и уже с интересом поглядывали на нового барда, белобрысого бородача с оттопыренными ушами. Бородач нервничал, ему явно было не по себе. Уши у него пылали, соревнуясь с бордовой портьерой.

Он пел энергичные песни о приходе Майтрейи и об Анастасии, о конце времен и преображении человечества. Как только он приметил, что его суровые, как вытесанные топором, куплеты встречают отклик у чуткой публики, голос у него окреп и зазвучал отчетливее.

Алена поставила локоток на спинку стоящего впереди стула, картинно оперлась подбородком на изящную ручку и глядела на огонь свечи. Валентин откинулся, скрестил на груди руки и не отрываясь смотрела на ее волосы. А дальше – лица, лица… Они совсем отдались музыке, никто не заботился о том, какое у него сейчас выражение, глаза из-за свечей казались какими-то далекими, а щеки – нежными, детскими.

Принесли чай, а Валентин все сидел как загипнотизированный. Он то и дело поглядывал в угол сцены на бесхозную гитару и, видно, еле сдерживался, чтобы не побежать и не схватить ее в порыве творческого самоутверждения. Он совсем забыл про Алену. Зато она-то про него не забыла.
– Валентин, у тебя чай стынет, – напомнила она.

Валентин вздрогнул и быстро повернулся к ней. С такими ошеломленно, откровенно счастливыми глазами, что она тут же опустила свои в тарелку. В таких глазах не очень-то отразишься.
– Мне как будто бы сейчас ответ пришел, – заговорил он, наконец. – Это так похоже на то, что я сам ощущал, но не мог выразить… Теперь я знаю, что делать, кем стать… Господи, это так невыразимо!

Вскоре после этого Валентин встал и храбро потопал к сцене. Мы видели, как он подошел прямо к бородатому барду, что-то ему говорил, а тот вежливо слушал, а потом улыбнулся – у него были редкие темные зубы. Кончилось тем, что Валентину вручили гитару. Председатель подтащила стул, и следующие песни они с бородачом исполняли вдвоем.

А мы с Аленой остались вдвоем. Ни она, ни я никого здесь не знали, кроме Валентина. Мы не говорили даже в антрактах. Ни словечка. Молчать стало так неловко, что мы оба вздохнули с облегчением, когда очередная песня закончилась, и сияющий Валентин подошел к нам и взял свое сокровище за руку. Я со спокойной совестью ретировался на освободившееся место двумя рядами дальше и стал наблюдать.

Ничего не скажешь, красивая парочка. Болтают с этакой непринужденностью, вроде бы это им ничего не стоит. Она – легкая, как перышко, и духи у нее такие рассчитано прохладные – как легкий сладкий наркоз. Он – настоящий русский медведь. А что, если дело и правда кончится чем-нибудь серьезным? Тогда прости-прощай наша дружба с Валентином. Судя по всему, они собрались шептаться до победного.

Я решил выйти по нужде – тут это, видно, дурной тон, да наплевать, не мочиться же в штаны, но в это время кто-то положил мне руку на плечо. Я обернулся и вздрогнул. Вот так да – Черный Доктор собственной персоной! Стоит и дрожит добродушной физиономией – настоящее желе, вот-вот растает в воздухе. Последний из моих потусторонних знакомцев. Разумеется, никто, кроме меня, его не видел. Наш разговор происходил без участия голосовых связок.
– Отправить на тот свет столько невинных людей и преспокойно разгуливать по субпространствам. – Я был ошарашен. – Почему ты до сих пор не в инфрамирах?
– Это тебя надо спросить о том же. – Черный Доктор засмеялся, и глаза у него превратились в светящиеся бельма. – Я-то здесь у себя дома, а вот ты в гостях, и долго не задержишься.
– Ладно, ладно, – меня передернуло. – Ты что, питаешься этой Общиной?
– Нет, только начал трапезу. Я здесь не один. Ты позволишь немного поужинать твоими новыми друзьями?

Он сел рядом, его правая рука вытянулась и почернела, став похожей на щупальце. Некоторое время черное щупальце ползало по спинам и головам впереди сидящих. Кто-то клевал носом от внезапного припадка сонливости, другие ерзали на стульях, как на раскаленных сковородках.
– А Великий Пастырь все же начал внедрять в энергополе дома … на …ской улице квази-программы? – спросил я.
– Давно. Но сегодня он, что называется, у разбитого корыта. Иерархия поставила мощный заслон. Все надо начинать сначала.
Черный Доктор откровенно зевнул и тихонько провел рукой по лицу, пытаясь разгладить энергетические борозды. Ему пора было возвращаться в …ой переулок. Мы условились, что на днях я к нему загляну.

Под конец Валентин и Алена все же снизошли до моего общества, но уже пора было сматывать удочки. Мы вышли на улицу. Ветер стал, пожалуй, еще свирепей. Подальше, над заливом, громоздились черно-серые снеговые тучи, но над нами небо было чистое, и между голыми беспокойными ветками поблескивали маленькие звезды, колючие и холодные. Валентин остановился в сторонке и воззрился на небо. Будто нас тут и не было.
– Удивительно, сколько звезд! – Алена взяла его под руку. – Как только их не сдует!
– В такой вечер чувствуешь космос, – сказал Валентин. – Сейчас вполне можно представить, что кто-то на такой же планете смотрит сейчас в мировое пространство и думает то же самое…
– Да, волшебно, – согласилась Алена. – Ну, давайте же пойдем!.. Холодно очень…

Мы шли улочкой вдоль залива к затемненному жилому массиву. Шторм завывал, гнул деревья в парке, а волны все заглатывали и заглатывали пологий берег. Валентин с Аленой доверительно беседовали о предстоящем фестивале – насколько позволял ветер, – а я думал о своих призраках, наконец-то они вмешались в реальную жизнь!


Теги:





-4


Комментарии

#0 12:56  16-12-2016Лев Рыжков    
Нормально. Только много Валентина с Аленой - довольно бледных персонажей. А вот сочного, с щупальцами, призрака - маловато пока.
#1 17:51  16-12-2016Гриша Рубероид    
не догнал, главгер так и не поссал что ли.
#2 22:15  17-12-2016Парфёнъ Б.    
Вова достоен
#3 14:36  18-12-2016Качирга    
Когда Валентин вылез из узкого прохода,все у него было коричневое- и мысли иилетцо и одежда. Фрейдизмь сцуко

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
06:27  18-06-2017
: [7] [Кино и театр]
Театр - квинтэссенция простоты,
Где ты - это я, а я - это ты,
Где оба причастны одной cудьбе.
(Когда больно мне, то больно тебе),
Где жизнь - квинтэссенция пустоты
Со всполохом призрачной красоты,
Ее обнажённый бесстыдный полёт,
Где грим Азазелло на шабаш зовёт,
Огонь из светящегося конфетти,
И кто-то смеется и шепчет: "Прости"....
21:27  13-06-2017
: [6] [Кино и театр]
Стоят в глубинках городки,
Где петухи орут до хрипа.
Признаюсь, очень мне близки
Селения такого типа

Заборов их перекосяк
Выводит запросто к речушке
Любого, кто презрел "пятак"
Киношки, рынка и торгушки.

Читать оставьте, коль для вас
Тоскливы встречи с бедным бытом,
Моя история как раз
О месте всеми позабытом....
08:53  05-06-2017
: [23] [Кино и театр]
Развеяв по ветру последний марафет,
громит прибой прибрежные аптеки,
из склянок битых - йодом льёт рассвет,
дыхнуло гнилью, мидий взмыли веки

По рунами изрубленной доске
расколотое, скачет солнца блюдце,
свиваясь в имя чьё-то на песке,
лучи, рассеиваясь, литерами вьются

В медуз светильниках притушен белый свет
над ложами, укутанными илом -
дымится, рвётся солнца трафарет
горгоньей головой-паникадилом

Ложатся в пазл морских ежей скорлупки,
не затихает вет...
16:56  02-06-2017
: [12] [Кино и театр]

Массивные инкрустированные двери бесшумно отворились. В маленький зал, чей потолок пожирала позолоченная лепнина, энергично ступил то ли молодой то ли старый, то ли высокий, то ли низкий, то ли красавец, то ли урод, то ли крепкий, то ли слабый человек....
23:04  28-05-2017
: [73] [Кино и театр]
Язык болтается сиреневый
над морем - облако повесилось,
зажмурилось, слетело лесенкой,
качается, щекочет дерево

А мы в закат идём по берегу,
совпав по месту и по времени,
и нам вполне себе сиренево
до моря, облака и дерева

Лилово нам, и фиолетово
торчит топориком из темени
луна, тараща зрак базедов на
звёзды брызнувшие семенем

на море, кипарисы, лётчиков
подбитых, выбитых из стремени,
с резьбы слетевших и со счётчиков,
с учёта снявшихся из племени<...