Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Кино и театр:: - Тише, чем звёзды

Тише, чем звёзды

Автор: Юраан
   [ принято к публикации 14:05  07-12-2017 | Антон Чижов | Просмотров: 282]
Вчера пришло электронное письмо. Мою заявку подтвердили, рады участию, спасибо-пожалуйста-искренне-ваши. Адрес, логотип, ждите звонка в ближайшее... Подожду. Потом останется узнать дату начала, убрать квартиру и отдать запасные ключи сестре. Цветов у меня нет, поливать нечего, а вот кормить кошку и менять ей наполнитель в лотке придётся Маргарите. Сил у неё на это должно хватить. Опять же, возможны протекающие трубы и батареи, короткие замыкания и прочие коммунальные неприятности.
Мне до них всех не будет дела ровно месяц, но соседей жалко.

- Добрый день, компания «Сенсория», меня зовут Аэлита, могу я услышать господина Фри?
- Слушаю вас.
- Назовите, пожалуйста, ваш кодовый номер из имейл.
- 2-12-800-14.
- Спасибо, ваша личность подтверждена, оставайтесь на линии, переключаю на директора по развитию.
Переключай, я разве против? В трубке негромко заиграло что-то классическое. Шопенный моцарт, танец с мясорубками. Дурацкая игра. Название компании, навевающее продажу какого-то дерьма, типа фильтров для воды, псевдонимы имени жареной картошки и марсианских принцесс, коды, да вся затея - дурацкая. Но на карточку вчера упал аванс в пару тысяч евро, хочешь не хочешь, а придется относиться серьёзно.
- Господин Фри? Добрый день, это Антон Яковлевич, руководитель проекта. Ждем вас сегодня в восемнадцать пятнадцать. Адрес был в письме.
Голос напористый, уверенный. Того и гляди, продаст мне пару фильтров. И мгновенно установит, не отходя от кассы.
- Спасибо, ясно. Буду в срок.
- Благодарю, повторите, пожалуйста, код из имейл.
Тьфу, ты, господи, психи. Ладно, мне нужны деньги. Всем нужны, а мне – тем более. Даже и не мне самому, но так – ещё хуже.
- Два-двенадцать-восемьсот…
- Спасибо, достаточно! До встречи вечером.
И всё? Я покачал в руке телефон, машинально заглянул в фейсбук. Ноль лайков. Даже на пост о месячном отсутствии. Суки. Быстро вышел и бросил трубку на стол. Кошка приоткрыла глаза, глянула на меня неодобрительно и снова погрузилась в дремоту.
В шесть ноль пять вечера я был на месте. Огромная, на полсотни машин парковка была почти пуста. Машин семь-восемь вразброс. У входа немного виновато терлась потерявшая блеск «нексия», явно испытывающая зависть к соседнему джипу. Теперь таких завистниц рядом будет две, только моя - отечественная. Аккуратно встав рядом с узбекской кореянкой, я на секунду задумался. Месяц. Безвылазно. Надо бы скинуть клеммы, иначе потом не заведусь. Щелкнул под рулем кнопкой и достал гаечный ключ из бардачка.
Сенсорная депривация, говорите? Эксперимент нового поколения? Ну, ну…
- Компания «Сенсория». Назовите свой код.
Дверь, как в банке – глазок камеры сверху, кнопка звонка и кружок из дырочек, в который надо говорить, слегка наклонившись. Вся жизнь построена по принципу: наклоняйся, чтобы заработать сахарную косточку. И произноси нужные последовательности в робком поклоне. Сегодня нужные – цифровые. Big data и блокчейн, ну да.
- Назовите кодовое имя.
- Фри.
- Секунду… Открываю!
Коридор за дверью, поворот, проходим дальше. Строгий дизайн: серый матовый пол, зеркальный потолок, отражавший мою макушку, мятного цвета стены. Никого в поле зрения. А, нет, встречают!
Навстречу мне вышел господин в накинутом поверх костюма белом халате. Бейждик «А.Я. Уверен» над цветным фото.
- Антон Яковлевич! – широко, но слегка искусственно улыбнулся господин, пожимая протянутую ему руку. – Рад вас видеть, господин Фри!
- Взаимно, - вежливо отозвался я. – А в чем вы уверены?
Господин пискляво рассмеялся, поправив очки. Дорогая оправа. Да и костюм не из дешевых, сразу видно. Туфли и вовсе произведение искусства.
- Это моя фамилия. Предки, знаете ли, были голландцами. А вы шутник, господин Фри!
Шутник, да. Хохотун просто. Клоун Пеннивайз. Особенно, когда деньги нужны.
- Не хотел вас обидеть, Антон Яковлевич…
- Что вы, что вы! Пустое. С гимназии еще все вокруг смеются, привык. Рад, что вы вовремя, у нас есть определенные правила по погружениям. Техники в курсе, то ли фаза Луны, то ли что-то с магнитным полем – я даже не разбираюсь.
Он опять рассмеялся тонким противным смехом – как китайская игрушка за пару долларов с Али-экспресса. Знаете? Мешочек-ржака. Только тряхни.
Комната, в которую мы зашли, была в том же стиле и цветах, что и коридор. Потолок, правда, был матовый, а ровно посредине стояла… Стояло? В общем, это больше всего напоминало лежащее на боку трехметровое яйцо. Мятное яйцо, снесенное мутировавшей курицей-гигантом.
Господин Уверен прошел к затейливому пульту, напоминавшему фантастические фильмы восьмидесятых – сплошь лампочки, стрелочные индикаторы, кнопки и рубильники.
- Раздевайтесь догола. Одежду, телефон, ключи можно положить в контейнер, потом уберут, - он махнул рукой на пластиковый ящик сбоку от яйца. – Сейчас аппарат откроется и в него нужно лечь.
Он звонко щелкнул одним из рубильников. Из яйца начала выдвигаться плоская толстая лежанка, а верх устройства бесшумно поднялся на блестящих кронштейнах.
Я молча раздевался, прикидывая, что меня ждет. Описание всей затеи в объявлении было довольно расплывчатым: месяц в камере сенсорной депривации, безопасный эксперимент, наблюдение специалистов, высокая оплата. Погуглив термины, я понял, что придется лежать в темноте и тишине на внутривенном питании. Месяц. Как бы тут не спятить, кстати…
Господин понажимал еще несколько кнопок и подкрутил верньер.
- Готовы? Тогда ложитесь на плоскость, она примет форму вашего тела. Не волнуйтесь, аппаратура опробована десятки раз, всё будет замечательно! Когда вы окажетесь под крышкой, вам на лицо опустится маска, а руки и ноги будут фиксированы пластичными скобами. Это часть программы, подача воздуха и питание. Отвод продуктов жизнедеятельности автоматизирован. Мышцы будут стимулироваться электрическими разрядами. Впрочем, вы вряд ли обратите внимание, там внутри – немного не до того.
- А до чего? – напоследок уточнил я, уже из-под узкой щели опускающейся крышки.
- Там будет тихо. Очень тихо. Вы сами всё почувствуете, господин Фри…
Внутри было тесновато: еле заметный свет из боковых ламп медленно погас, на лицо опустилась обещанная маска, руки и ноги прижали к лежанке невидимые кандалы.
Что-то негромко зашипело, и следующий вдох был уже приятным воздухом из намордника, чуть пахнущим грозой и морем. Как на пляже после грозы. Или возле хорошо потрудившегося лазерного принтера. Или, если вспомнить…

…Темнота сменилась ярким светом в лицо. Словно огромный прожектор поймал в свой прицел мошку, бессильно бьющуюся под колпаком. Прожектор мигнул и рассыпался на несколько ярких точек, от бесстыдного сияния которых не спасали даже прикрытые веки. На сетчатке плавились и перемещались радужные огни, выдавленные на податливой мякоти глаза.
Я чувствовал тепло и спокойствие, как в детстве. Казалось, сейчас откроется дверь и в комнату зайдет мама. Присесть на постель рядом на пару минут и поцеловать на ночь. А из приоткрытой двери будет едва слышен бормочущий телевизор. Бесконечные сериалы о вечной любви. Она и умерла потом, много позже, перед включенным экраном…
Яркие точки снова собрались в единое световое пятно, переставшее быть круглой прорезью в черном бархате бытия. Пятно приобрело объем и форму незнакомого мужского лица. Суровый бородатый лик, как любят рисовать бога художники, не видевшие ничего святее, чем пасхальные свечки в телевизоре. Насупленные брови кустами, резкие молнии морщин на лбу. Мрачный тип.
- Кто… вы? – произнес чей-то смутно знакомый голос. Я с удивлением понял, что сам и задал вопрос.
- А кого ты хотел бы здесь встретить? – немедленно откликнулся бородач.
- Честно? Да никого не хотел, - я попытался повернуть голову, но понял, что она тоже зафиксирована. Не дернешься.
- А пришлось… - лицо, слепленное из света, поморщилось. – Камера вызывает из подсознания наиболее желательные образы и дает пациенту возможность раскрыть свои способности. Ты разве не знал?
Он зачитал мне фразу из пригласительного письма, так что – знал. Не отвертеться.
- И какие у меня способности?
- Да никаких! – бородатый гулко захохотал. Стало страшно. В ушах звенели и подпрыгивали отголоски смеха, запах озона усилился. – Или любые. Как сам решишь.
Я пожелал, чтобы вся эта иллюминация с грохотом кончились. Мгновенно стало темно и тихо. Хотелось спать, и я не стал сопротивляться. Почудился мамин поцелуй на щеке. Пушистое касание волос, как тогда, когда-то, в другой жизни. Почти никогда.

Дверь. Обычная деревянная дверь со стеклянными вставками – геометрические фигуры на матовой поверхности. Квадраты, треугольники, разноцветные круги и овалы. Я повернул ручку и вышел из темноты на свет. Чужая квартира. Совсем чужая – я никогда здесь не был, а визуальная память у меня превосходная. Имя знакомого не вспомню, а лицо – и через двадцать лет. Сразу.
Нет, для квартиры это было чересчур. Потолки метров по пять терялись где-то вверху. Площадь зала метров сто, как во дворце. Свисающая люстра, начищенное произведение искусства с незажженными свечами. Мебель, словно из музея – сплошные позолоченные ножки, спинки, алая ткань обивки. Картины в простенках, между высокими стрельчатыми окнами, прикрытыми по бокам тяжелыми шторами.
Где-то за окнами раздавались мерные удары колокола. Он не звенел, а как будто колыхал своими ударами весь воздух, всё это здание. Удар, замирающее дрожание, пауза и снова – бом-м-м…
Я закрыл за собой дверь и прошелся по залу. Точно, дворец. Вместо нескольких картин были огромные зеркала, отражавшие и дробившие наполнявший дворец солнечный свет. Подойдя к одному из них, я без особого удивления понял, что решительно изменился. На меня из бликующей глади смотрел я – и не я. Лет на пятнадцать моложе, волосы без седины, поменьше морщин и грусти в глазах. Черный костюм навевал какие-то средневековые ассоциации. Камзол? Чёрт его знает. Пусть будет камзол. С толстой золотой цепью на шее я смотрелся как испанский гранд времен Филиппа какого-то-там. Не хватало шпаги и верного коня.
- Всё готово к началу, ваше совершенство!
Я обернулся и встретил взглядом только макушку низко кланявшегося человека. Одет он был гораздо роскошнее меня, но отдавал этот наряд легкой театральностью. Перья, ткани, узконосые туфли, золотое шитье. Не из важных попугай.
- Иду, - медленно ответил я.
Человек выпрямился, открывая мне лицо. Скорее, не лицо, - его отсутствие. Гладкий сероватый овал, точнее – провал, как на декорациях для фотографий у моря.
- Что у вас с лицом, милейший? – так же медленно поинтересовался я. Страшно не было, хотя любой бы на моем месте немного напрягся.
- Я могу выглядеть так, как пожелает ваше совершенство! – Снова макушка и низкий поклон. Разогнувшийся придворный обрел лицо, но лучше бы он этого не делал. На меня смотрел отец. Мой погибший в аварии отец, которого я толком не помнил. Только по фотографиям. И смутно – очень родной запах, смесь чего-то технического, табака и одеколона.
- Не надо, - тихо попросил я, и лицо попугая словно разгладилось, став той же ровной маской, что и вначале.
- Как вам будет угодно…
- Мне угодно создать новый мир, милейший! – Я словно читал по бумажке, даже голос обрел непривычные силу и торжественность, которых мне постоянно не хватало в жизни. – Мир, в котором отец не разбился на машине. В котором мама не работала на трех работах, чтобы дать нам с сестрой хоть немного возможностей. Мир, в котором меня не преследуют неудачи, заставляющие соваться в мятные яйца ради денег на операцию Маргарите!
Я почти кричал, хотя и понимал, что это смешно. Ничего не выражающий овал вместо лица смотрел в мою сторону. Бесстрастно и немо.
- Как будет угодно вашему совершенству… - тихо донеслось в ответ, когда я закончил. Черт возьми, да чем он говорит-то?! Рта же нет, как и всего остального.

Я отвернулся к зеркалу и в этот момент понял, что нахожусь не в зале. Теперь точно – квартира. Наша. Знакомая до мелочей. Уютные шестьдесят четыре метра, на которых я и вырос. И смотрю я в зеркало в ванной, едва видимый из-за умывальника. Течет горячая вода и я, заткнув слив ладонью, грею руки. Я всегда так делал утром зимой, чтобы хоть как-то смягчить расставание с теплой постелью.
- Андрюша, ты здесь не один живешь!
Мама, как обычно. Голос не сердитый, можно откликнуться и постоять так в тепле еще пару минут.
- Сына, мне тоже надо бы… - Неуловимо знакомый голос. Мужской. Очень-очень добрый. Неужели у меня получилось?
- Сейчас! Папа… - на втором слове голос у меня сорвался и я заметил, что зеркало немного расплывается от выступивших на глазах слёз. – Иду, папочка…
- Давай, хорош там уже! – Марго, как обычно. Грубиянка. Да выйду сейчас, выйду.
Я вытер мокрой рукой лицо и закрыл воду.
- Сына, я так на работу опоздаю! – уже строже сказал из-за двери отец.

Решительно размазав воду и слёзы по лицу, я открыл дверь и – словно с размаху упал на спину, – вновь очутился в темноте, освещенной лишь ярким лицом бородача.
- Есть ведь способности, а ты сомневался! – проворчал тот. – Хочешь, небось, вернуться в своё детство?
- Не в своё, - уже почти не плача, ответил я. – В другое. Где у меня будет всё не так.
- Какой-то ты нервный… - заметил бородатый. – Ну ладно, отец будет жив. Договорились. А чем ты заплатишь за это? Всё в мире компенсируется, так просто взять и создать новую реальность не выйдет.
- Сложно?
- Да нет, конечно, не сложно. Любой человек творит их направо и налево, каждый день, даже решая, во сколько выйти из дома и какой дорогой пойти на работу. Дело не в этом. Если мы меняем жизнь настолько, как ты хочешь, надо отстегнуть что-то взамен судьбе. Выбирай. Хочешь, погибнет Маргарита?
- Нет, - содрогнувшись, сразу ответил я.
- Тогда мама? Пьяный водитель, ошибка медсестры с лекарством, перитонит, наконец? Давай, выбирай, вариантов много.
- Не надо…
- Ага. Молодец. Родных всех жалко? Тогда подумаем, что с тобой сделать. Падение с турника как тебе? Перелом позвоночника, паралич. Вся счастливая семья дружно хлопочет вокруг вонючего овоща с капельницами. Зато отец жив будет.
«Какого, собственно, хрена?», - подумал я. – «Сперва сами меня сюда загнали, а теперь еще и глумятся?».
- Не пойдет, - вслух сказал я. – Давай-ка для начала поменяемся местами, раз это мой мир и мои правила!
Я сжался в комок света, рванулся куда-то вверх, одновременно переворачиваясь. Рук и ног я не чувствовал. У меня осталось только лицо, смотревшее сверху вниз, щипавшее, словно зимой на морозе. Теперь лежавший в ярком сиянии моего лица собеседник внизу обрел тело. Тощий какой-то, головастый из-за длинных волос и бороды. Да еще и со старой выцветшей татуировкой на груди. Инь и ян, значит. В пороховом исполнении.
- Вот так-то лучше! – прогремел я. Бородач дернулся, но встать, естественно, не смог. Аппарат надежно фиксировал его на месте.
- Ты чего наделал-то? – растеряв прежнюю уверенность, спросил он.
- Ничего. Рулю вот помаленьку, привыкаю к божественной сути.
- Не надо, давай-ка верни меня на место, а?
Совсем жалобно излагает, приятно слушать.
Бородач на секунду расплылся, словно я опять начал плакать, а потом на его месте появился тот франт. Опять с отцовским лицом.
- Андрюша, так нельзя делать! Верни всё на место! – строго приказал он.
- Сгинь! – ответил я и засмеялся тем самым гулким смехом, который испугал меня сначала. Фигура послушно дрогнула снова и стала прежним бородатым головастиком.
- А теперь послушай меня! – властно начал я. – Хочешь быть местным божком – на здоровье. Мне плевать. Но раз уж ты предложил сделку, она пройдет по моим правилам. И детство у меня будет таким, как я решил. Ясно?
Он еле заметно кивнул.
- На этом и сойдемся, - подытожил я.
- Да будет так… - откликнулся бородач. Тихо-тихо, как если бы молился перед смертью.
Перед моими глазами начала разворачиваться лента моего детства. Моего нового детства. С самого рождения. Первые шаги и первые слова. Мама, везущая меня на санках в ясли. Отец, гордо ведущий Марго в школу – чего уже не было, он погиб за год до того. Я, с непослушными вихрами, в плохо сидящей школьной форме и тесных ботинках, с букетом для первой учительницы. Мы, все вчетвером на море, нас снимает фотограф со смешным ящиком. Катер до «Ласточкиного гнезда» и обратно. День рождения мамы, сорок лет, и мы втроем, поющие ей «Happy birthday» сквозь лес прилипших к потолку шариков с ниточками до пола. Проводы отца на пенсию. Маргарита, похожая на себя настоящую, не измученная мерзкой опухолью в желудке. Её муж, которого никогда не было. Её двое детей - мои племянники… Череда будней, где счастья было больше, чем в моих детских праздниках. Моя свадьба, не закончившаяся здесь скорым разводом. Словно фотографии на прищепках на бесконечной веревке вдоль стены. Другие обои и другие машины. Меньше морщин и больше улыбок.

Когда я выходил из офиса, памятного своими мятными яйцами и зеркальными потолками, Антон Яковлевич молча сопровождал меня до порога. Лишь возле двери он, наконец, решился, вздохнул и всё-таки спросил:
- Как там, господин Фри?
- Тихо, вы правы. Очень тихо. Тише, чем звёзды.
Он опять помолчал и уже в спину уточнил:
- Вы же понимаете, что всё это – только ваши ощущения. Не реальность.
Вместо ответа я поднял вверх только что включенный телефон. Надеюсь, прочитает через плечо. Там висело несколько сообщений, в том числе, и от отца.
«Сегодня будем праздновать твою неведомую депривацию. Ждем в гости. Мама затеяла мясо по-французски. Папа».


Теги:





1


Комментарии

#0 15:03  07-12-2017Стерто Имя    
да ну, там много.. пиздец.. седня чтото сплошь проза, и хуета-стишата..

ночью может и прочту
#1 16:17  07-12-2017Лев Рыжков    
Неплохо. Но кондово. Безликий герой, типовые рассуждения. Если бы в сенсорную депривацию погрузить не серого мыша, а яркого человека, было бы интересней.
#2 16:33  07-12-2017karapuz    
Понравилось.

Нет ничего, из того, что можно вообразить - неосуществимого. Дело времени. И папы вернутся.
#3 17:57  07-12-2017Стерто Имя    
а про что вообще? синопис хоть бы дали.. а то намучаешься читавши, а там хрень.. мара, ты хоть скажи
#4 11:29  08-12-2017Лана    
название красивое, нравица. потом почитаю обязательно
#5 17:03  08-12-2017allo    
С Валеричем согласен. Вроде и идея есть и стиль чёткий а с красками вяло.
#6 17:04  08-12-2017allo    
плюсану всё же
#7 17:39  08-12-2017Барагозина    
Показалось, что специально сглажены углы, чтобы как-бы втереть всё это не совсем тривиальное в обыденность.

Нормально.
#8 08:05  09-12-2017Юраан    
Спасибо, интересные отзывы
#9 08:49  09-12-2017Лана    
Мне было интересно от начала до финала. Залипла в свои воспоминания, мечты. Зацепило.

Спасибо!

+
#10 13:37  09-12-2017Стерто Имя    
"фильмы восьмидесятых – сплошь лампочки, стрелочные индикаторы, кнопки и рубильники"(с)...

ты смотрел Терминатор, нет?.. или звездные войны 5 ..итп?.. исправляй на "фильмы пятидесятых".. знаток фантастики
#11 13:39  09-12-2017Стерто Имя    
прочитал не полностью.. скачками.. слишком много бла бла бла

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:31  18-02-2018
: [14] [Кино и театр]
Летом четырнадцатого года Танька по прозвищу Камбала уезжала из Донецка в Киев.
Разбухшая от вещей сумка закрываться не желала. Танька прижимала ее коленкой, пыхтела, и упрямо тянула на себя щербатую змейку. Сумка ёжилась, пиналась то углом коробки, то каблучком туфли, но, так и не застегнулась....
12:19  13-02-2018
: [7] [Кино и театр]
По мотивам песни Tiger Lillies "Moon over Soho"
Луна, больная, покрытая оспинами, гниющим бельмом появилась на небе, и её бледные лучи раздвинули кулисы туч и вырвали из густой отсыревшей темноты трухлявые подмостки лондонских трущоб.
- Ву а ля!...


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ, ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ.

БУНТ ОТВЕРЖЕННЫХ.


- Де Ниссюк повержен, - доложил торжествующий Падальщик Штару.

Среди осаждённых в городской цитадели верных законной власти солдат воцарилось смятение и растерянность....


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ, ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ.

КОВАРСТВА ВИХОРЬ НЕ ЗАДУЕТ ЧИСТЫЙ СВЕТОЧ.


«Чего желает любовь?

Безграничного простора».



Весёлый благодушный аббат де Ниссюк идёт на встречу со своей возлюбленной куртизанкой Хельгой Волюа, желая поскорее отпустить ей грехи старые, попутно прихватив с собой бутылочку «Дома Рюинара» и индульгенцию на совершение грехов новых (этим же вечером)....
22:05  31-01-2018
: [18] [Кино и театр]
Я домик построил из спичек.
Я город построил из спичек.
Дома в нём из спичек, а из пластилина
В них мебель, цветы и картины.
Я срезал кусок мармелада.
Коричневого мармелада.
И манит прохладой коричневый пруд,
Который я выкопал тут....