Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Отшельник

Отшельник

Автор: НУД
   [ принято к публикации 14:34  24-06-2005 | Спиди-гонщик | Просмотров: 339]
I. Я заперся в чулане и решительно и даже с каким-то сладострастным отчуждением наблюдал окружавшую меня, годами здесь копившуюся и пылившуюся тьму. Поступок мой, правда, заставил поначалу трепетать мою душу и волноваться с непривычки: я сильно потел и беспомощно ощущал повышенную скорость сердцебиения, прикладывал дрожащие руки к различным местам родного организма в попытке унять охватившее меня тревожное возбуждение, нервно тёр чесавшийся нос, порывисто вскакивал, опрокидывая скамейку, стискивал зубы и вновь садился… в общем, пребывал в совершеннейшей физической и умственной растерянности.

Сейчас уже понимаю, что в том моём состоянии совсем не было ничего удивительного, ведь, если быть откровенным, никогда ещё за всю свою прежнюю жизнь не находил я в себе достаточных сил, чтобы вот так - смело и твёрдо - шагнуть наперекор унизительной действительности, сказать: «Довольно с меня! Хватит, говорю вам, хватит! Не стану, чёрт возьми! Сами продолжайте, а меня увольте от всего этого!» Напротив, я всегда с угрюмой покорностью подчинялся указующиму персту всякой сволочи, с должной почтительностью смотрел ей вослед и молчаливо терпел для себя разные обиды личного и общественного характера, не предпринимая при том никаких действий, словно бы я признал раз и навсегда заведенный в отношении себя порядок и смирился с ним. И хотя я никогда не лебезил и не заискивал, как Ребякин или сосед мой Зельцман (те еще хмыри), не опускался, в общем, до откровенного низкопоклонства и подличенья, тем не менее, всякая, что уж говорить, независимость и инициативность во мне наглухо были погребены под безжалостным грузом сложившихся общественных взаимоотношений. Спал во мне бунтарский дух мёртвым сном, оттого я был слаб и грустил о своей слабости.

Но вот понемногу пришло осознание безвозвратности моего в чулане пребывания и, привыкнув к темноте будущей жизни, я совсем вдруг успокоился и приободрился и только лишь немного смущался от заново обретённой решимости и силы. Я встал, расправил плечи и, сообщив своему лицу горделивое и усмешливое выражение, погрузился в возвышенные мысли о предстоящих годах одиночества, тишины, тесноты и мрака. Я все спланировал и рассчитал заранее, поэтому думать эти мысли было ясно и приятно. За моей спиной громоздились до самого потолка мешки с сухарями и коробки с разными другими припасами, которых мне, при моих скромных потребностях, хватило бы до самой моей смерти, в правом углу стояла особая конструкция, сообщающаяся равным образом с водопроводом и канализацией. Была со мной также крепкая скамейка как мера повышения бытового удобства, спать же я намеревался на полу, для чего приобрёл в магазине спальник оранжевой расцветки. Таким образом я был полностью обеспечен всем необходимым для дальнейшего существования и не нуждался более ни в каких сношениях с внешним, теперь уже чужим для меня миром. Так я покончил со своим прошлым бытием и теперь с сочувствием размышлял об оставшихся далеко снаружи жалких личностях и мелкой, резвящейся и ликующей на солнце человеческой мрази.

Ото всех этих переживаний и идей развилась в моем организме сладкая утомлённость и, подчиняясь ей, я, как был, улёгся на полу и стал поджидать сон. Я вдруг вознёсся на небеса и стал смотреть оттуда взглядом мудрым и укоризненным в разные стороны света, проникая внутрь всякой сущности и душевного помысла. Вот гад Ребякин схватил Зельцмана за ногу и жадно откусывает от его плоти сочащиеся жиром куски. Его долговязое туловище распласталось острыми углами по улице, сложилось все в геометрическую нелепость и выражает одно лишь голодное вожделение. А Зельцман стоит как ни в чём не бывало и знай себе сияет лысиной и лицом. Ему очень больно и обидно, что Ребякин вот так запросто им закусывает на свежем воздухе, но он терпит и виду не подаёт, а всё только лебезит и заискивает перед Павлом Петровичем Юсуповым – хочет, значит, усыпить усердную бдительность и прильнуть к нежному руководящему мозгу. А поодаль от них еще какой-то дядя притаился в густой траве и примеряется, как бы разом всех троих голубчиков изловить волейбольной сеткой и забрать к себе для опытов и диссертации. Василий показал свою голову из люка и похмельным взором наблюдает протекающую жизнь. А с другого конца улицы девочка в красном платьице поймала за хвост котенка и молча лупит его о дверной косяк, только брызги сыплются в обильную почву. Всё в ней смеётся радостью и светится незатейливым детским счастьем. Лишь бабушка усталой клюкой тычет ей в лобик. А тут и жена Зельцмана в бегудях высунулась из окна и кричит, и ругается, и грозит дымящим чайником – не нравится ей, что посторонний Ребякин от её законного мужа конечности отжирает. Я пропитывался унылым пониманием и не хотел больше рассматривать этих людей.

II. Пока я спал и скапливал необходимые для моего существования силы, враждебная действительность готовила мне вред и погибель и разные козни. Хрупкую тьму разрушал раздававшийся из под двери пронзительный свет, он водворял в моё убежище хаос и придавал моей личности трагизм и расстройство. Там за дверью ощущалось какое-то движение и может быть прямо сейчас что-то тихонько кралось и безмолвно стерегло мою беспечность. Я подумал о своей судьбе и для душевного успокоения открыл банку тушёнки. Но есть не хотелось и я отложил это занятие до менее тревожных времен.

Постепенно я вспоминал прежнюю свою храбрость и стыдил себя за нынешнее своё малодушное состояние. Сосредоточив и укрепив в своем сердце решимость и негодование, я отринул прочь остатки страха и приложился глазом к замочной скважине, готовый встретить любое злодейство и, если возникнет такая потребность, геройски погибнуть в неравном сражении.

Посреди залитого электрическим светом помещения стоял какой-то незнакомый усатый господин невысокого роста и смотрел, выпучив глаза, прямо на меня. При этом он делал руками удивительные движения и демонстрировал жесты, смысл которых мне был непонятен. В довершение картины он постоянно широко распахивал рот, словно бы зевая или тренируя свою челюсть. Вообще всем своим нетривиальным видом этот господин напоминал огромную рыбину, выловленную из глубин моря и бушующую теперь в безводной среде на радость и довольство рыбакам. Я не знал какое значение придать чудачествам незнакомца, поэтому жадно прильнул к замочной скважине ухом, в надежде уловить какие-нибудь пояснительные звуки.

Среди тишины мне легко было различить глубокий животный бас, неторопливо и с каким-то тайным старанием и смыслом выводящий слова старинной песни:

«… и метёт бородкой реденькой вековую пыль с икон. Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль. Ничего уже не надо нам, никого теперь не жаль…»

Мне сразу же показалось, что песню эту я вроде бы когда-то уже слышал, даже будто бы кто-то пел её для меня, и я засыпал, свернувшись калачиком на чьих-то щедрых коленках, представляя себе как реденькая бородка отца Александра метёт вековую пыль с икон. Но воспоминание неуловимо скользнуло по поверхности моего сознания и безвозвратно скрылось во тьме, оставив душу в лёгком трепете и томлении.

III. Пизда. Хуй.

IV. Жизнь неутомимо шагала вперед и я уже совсем свыкся с загадочным соседством. Много об этом мыслить мне было совсем ни к чему – и так уже все мои первоначальные планы были изрядно порушены, зачем же мне ещё и бесценное время своё посвящать бесплодным поискам и решениям. Лишь изредка отрывался я от сосредоточенного размышления и мечтания и прочих насущных дел для того, чтобы получше изучить природу потустороннего мира. Я предпочёл бы вовсе избежать любого контакта с неизвестным, но исключать его в моём положении было неразумно.

Рыбообразный господин любил проявлять мелочную активность. То он ставил стремянку и, забравшись на самый верх, усаживался читать газету, то он теребил свои густые усы, ухмыляясь чему-то и вращая глазами, а другой раз мог просто стоять часами на одной ноге, расставив руки в разные стороны и слегка наклонив голову. Однажды к нему пришла голая жена Зельцмана и они долго резвились и совокуплялись как дети.

В какой-то момент я и вовсе прекратил свои наблюдения, поскольку совершенно неожиданно выяснил одно обстоятельство, которое с каждой уходящей в вечность минутой заботило меня всё больше. Дело в том, что я совершенно точно знал, что могу сделать ровно три больших шага от одной стены прежде чем достигну и упрусь в стену напротив. Такой была объективная реальность моего мира и я всегда заранее отрицал любые сомнения на этот счёт и в доказательство всегда был готов отмерить положенные три шага, чтобы уже совсем не осталось никакого места другим теориям и они могли бы мирно потонуть в убедительной практике. Но вот здесь-то и произошла у меня как-то раз загвоздка. Я прогуливался и разминал свои члены после долгого сновидения когда обнаружил, что уже не в состоянии сделать тот самый пресловутый третий шаг. Едва я поднимал ногу и начинал её заносить, чтобы уверенно и точно обрушить впритирку к стене, как тут же моё намерение встречало упрямое сопротивление бетонной тверди впереди. Снова и снова предпринимал я тщетные попытки восстановить прежнее положение вещей и, наконец выбившись из сил, присел на скамейку, охваченный горькой и тоскливой меланхолией. Мир менялся и подчинял меня своей непостоянной природе.

V. Последний день моей жизни был насыщен душевными страданиями и физическим дискомфортом. Я больше не мог ни встать, ни лечь в полный рост и вынужден был проводить время сидя на скамейке, печально ощущая сжимающееся вокруг меня пространство. Мне тяжело было думать и страшно спать, поэтому я просто ожидал развязки, когда меня словно муху размажет упругая толща стен.

Единственным моим утешением был внешний мир. Я то и дело прикладывался к замочной скважине, чтобы понаблюдать творившийся там произвол и тем успокоить своё самочувствие. В последнее время происходило какое-то собрание: рыбообразный господин заседал во главе стола и с важной плавностью разливал по чашкам чай из лоснящегося меднопузого самовара. Жена Зельцмана всё время веселилась и кокетничала с Василием. Василий строго и сознательно отменял соблазны вертихвостки и вид имел общественно-полезный. Зельцман с Ребякиным о чём-то спорили и, кажется, щипали друг друга под столом. Павел Петрович Юсупов выражал свой интерес к молодому поколению, читая книжки девочке в красном платьице, которая всё не уставала смеяться радостью и светиться незатейливым детским счастьем. Только бабушка никак не участвовала в общественной жизни, храпя в уголке со своей клюкой.

Я никак не мог к ним вернуться, но смотрел на них значительно по-другому. Их злодеяния больше не занимали места в моем интеллекте, и враждебность моя стремительно угасала вместе с жизнью.

Зловредный хруст сделал моё существование невыносимым и я окончательно и без остатка растворился в окружающей тьме.


Теги:





0


Комментарии

#0 18:25  24-06-2005Рыкъ    
ниасилил
#1 16:39  25-06-2005Фрау Марта    
поначалу подумалось,что мы увидим чудо перевоплощения инфантильного задрота в эдакого мачо с целями,экспрессией и прочими убедительными приложениями..в итоге получили нелепое подражание сорокину..


и еще,автор,разъясните,а то я не местная - ".. и совокуплялись как дети" - это как?

#2 17:33  29-06-2005Giggs    
Ну... не хуета, точно не хуета.
#3 18:29  29-06-2005Дик Кант    
Хуивознаит...

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:05  27-05-2017
: [2] [Х (cenzored)]

Если лето станет жарко
Плавить плоскости земли,
Всех устроит в кочегарку
Не за длинные рубли.

Как одну оставить даму
В её светлый жизни час?
Пляшет пусть она упрямо
Для таких счастливых нас.

Что ещё собралось вскоре
Всех так ласково согреть?...
Тот, кто вырос неподалеку от леса, знает, что нет лучшего релакса, чем отправиться на прогулку среди мха и сосен. Лес умиротворяет. Только представь: ты присел на опушке, развел костерок. И все вокруг тебя живое. Каждое деревце, каждый кустик. Там бабочка пролетела, а тут паучок вьет свою паутину....
Дочка ждет того, что папа у нее во всем будет первой. Что говорить - папа это всегда пример. Он сильный, он должен защитить и хранить свою девочку в безопасности от лап хищников. Должен ее воспитать так, что не станет стыдно перед будущем зятем.

Потому что это зятю должно быть стыдно, надев кольцо совать свой грязный хуй в отцову малютку....

Рассказали преподавателю студенты, как просвиркой траванулись.
Как в древнем анекдоте про печенюшку, вот же как.
Дескать, извините, уважаемая, не пришёл на сдачу, - зашёл в церковь, к зачёту подготовиться, да причаститься, - ведь постился три дня, чтоб сложнейший ваш предмет хоть на троечку случилось отработать....
07:44  24-05-2017
: [7] [Х (cenzored)]
От чего ты трубку не берешь девочка,
Позабыла обо мне - милая.
И ведешь себя, как проституточка,
Лишь бы улыбаться кому было бы.

Выкинула мою фотографию,
Закопала ты все подарочки.
И спокойно бы уже без меня жила бы,
Только сердце твоё не тапочки....