Откровения Следите за рекламой

Имидж- как и оложено настоящему поэту, небрит, немыт, толстый туристический свитер, сидит на лавочке под грустящим деревом на одной из московских аллей. В руках томик стихов. Трезв(что, по-моему, далось нелегко). Городская чайка, неибаццо.

а быть единственным в россии верным другом ксении сапчяг - это бля почотно беспесды. трудная миссия.

Дмитрий Быков / «Эксперт» , 09.10.2006

Пустота и голоса

Надо, впрочем, сказать об одном поэте, который сильно потеснил отечественных лириков и сделался едва ли не самым популярным современным автором — хотя писать более или менее регулярно начал года два назад, уже по достижении сорокапятилетия. Речь идет об Андрее Орлове, более известном как Орлуша. Его стихи не особенно удобны для цитирования в офлайне, поэтому отсылаю читателя к сайту «Литпром.Ру» (список публикаций — http://www.litprom.ru/list.phtml?userID=42108). Когда-то я бегал Орлову и его другу Андрею Васильеву за портвейном — они работали в «Московском комсомольце», а я там внештатничал. Васильев теперь опять главный редактор «Коммерсанта», а Орлов — свободный художник с бурным журналистским, менеджерским и копирайтерским прошлым. В его стихах помимо большого количества ненормативной лексики и извращенного секса есть необходимая для серьезной лирики мера отвращения к реальности и к себе — с этого, по моим наблюдениям, часто начинается серьезная поэзия. Стихотворение Орлова «Зае…ло!» в смысле популярности догнало Шнура с его «Ленинградом», а в смысле экспрессии дает ему серьезную фору. Орлов обладает всеми приметами настоящего поэта: не стесняется своих чувств, не боится пафоса — а главное, работает с реальностью. При этом он куда радикальнее, скажем, Игоря Иртеньева, чья лирика была так популярна в первой половине девяностых (я не оговорился — Иртеньев именно лирик, мизантроп, прямой наследник Саши Черного, а вовсе не обэриутов, к которым его часто возводили). У Иртеньева, при всем его скепсисе, при всех его утверждениях вроде «Где шестидесятники плакали — мы смеемся», наличествовало четкое представление о добре и зле, а в качестве позитива выступал обычный либеральный идеал «достойной жизни». Иртеньев иронизировал над русской квасной традицией, над почвенничеством, над политическим консерватизмом и ретроградством — словом, многие ценности (особенно частные) были для него еще отнюдь не скомпрометированы. Для Орлова этих ценностей не существует — его все «зае…ло не по-детски». Где поколение клуба «Поэзия», кружка «Зеленая лампа» (при редакции «Юности») или группы «Московское время» самым искренним образом умилялось — как Тимур Кибиров, заявлявший, что он лиру посвятил «сюсюканью», — там Орлов повторяет свое: «Ты зае…ла, закрой, б…, е…ло!». Частная жизнь ничуть не утешительней общественной. Эти стихи горячо подхватываются хором поклонников на всех публичных выступлениях Орлуши.