алексей чудинов

Погладь меня по голове…
Хоть я тебя намного старше,
устал я вечно быть на марше,
как в сурик крашеный корвет.
Ладошкой теплой проведи,
поставь в макушке запятую,
а то я сильно затоскую,
страшась того, что впереди.
И заржавею… но бежать,
зажмурясь сердцем одноглазым,
куда - я выпаду, как пазл
из мира, где законна ржа....

Ты прости, что в подвыпитом виде
я тебя невзначайно обидел,
не со зла, поверь, не со зла,
не серчай на меня, козла.
Непростительно я был грубым,
ты в ответ лишь поджала губы,
занавесила веки чадра…
Слава богу, что ты так мудра.
Хорошо, что не пилишь с утра ты
за надежды свои и утраты,
только утром на робкое «здрасссь…»
подзатыльник отвесишь, смеясь....

На улице ноябрь, ртуть съежилась в зеро,
как съеживался член в холодной горной речке,
кругом серым-бело, или белым-серо,
ломай себе язык, как пятую конечность.
Термометр листком прикрылся бы, но как -
сдувает ветер лист и он не пригодится…
А… помнишь горный сплав… на отмели каяк
и камешек, прилипший к правой ягодице?...

Сопеть ты будешь носиком,
а я уйду, таков,
проспектами, по просекам,
средь купчинских лесов.
Пройду кривыми тропками
там, где поганки урн,
под фонарями робкими,
под окнами вприщур.
Прости меня, хорошая,
что я такой мудак,
но с трезвостью, как с ношею,
не справиться никак -
ведь я же тихий пьяница,
приличный…иногда,
ну, да, могу понравиться,
а большее - беда....

Стала лесополоса
так пронзительно пестра,
как бывает шаль в цветах у покойницы.
синь небесная чиста,
степь под Питером в кострах -
это хан Батый богам белым молится.
Боги долгих белых зим
смотрят пристально за ним,
ну а мы с тобой друг в друге, как страусы,
сунув мокрые носы
в куртки лесополосы -
нам бы перезагрузить лета браузер....

А ей - чуть за тридцать…
такая, вот, хрень…
Теперь надо бриться
по два раза в день -
Вдруг рожей тем паче,
ей глаз резану…
А как же иначе -
тут все на кону,
тут каждая мелочь,
вот - складки у рта,
и… что-то сгорело
и взглядом мертва....

Как электричка вдоль платформы Вырица,
промчится жизнь с прожектором во лбу,
раз машинист какой-то дрянью штырится,
я в Ленинград домой не попаду.
Железным стуком поезд Морзе вымучит,
Как «Юстас - Алексу» давно радистка Кэт:
Я Мюллеру, мол, сдам Максим Максимыча,
он нюхал на конечной клей Момент....

Мне плевать на любовников всех твоих,
на количество их и на качество,
я тебя размагничу…не к спеху, и
обесточу козлов этих начисто.
Ты была снабжена документами,
в телефонах жила псевдонимами,
иероглифы - бантики вен в тебе
выплетались поэтами мнимыми....

В зеленом огороде поплавок -
моей соседки круглое трико,
сорняк в воде петрушки рвет она -
хорошая поклевка - как у оку ня…
Мне что-то шепчет: Ну жу, подсеки,
ну, раз клюет…Какие сорняки,
тем более, что ракурс не случаен,
мы, рыбаки, о этом и мечтаем....

В щелях досчатого настила
видна бегущая вода…
ЦПКиО -долина Нила,
ты - Нефертити навсегда.
Под пирамидою каштана
плевать хотел на ход времен,
наивный, борзый, голоштанный
десятиклассник - Эхнатон.
Смоля хабарики наречий
по Гизе спутницу водил,
и горячился: Будет вечен
и этот май и этот мир…
…
Запанибрата не спешите
общаться с вечностью…и вот -
давно на Южном Нефертити,
и Нил обратно не течет....