Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Бунт

Бунт

Автор: gorran
   [ принято к публикации 14:29  12-10-2006 | Raider | Просмотров: 429]
Били все. Даже одноногий Виктор Иванович из глубины дерматинового кресла на больших велосипедных колесах махал отстегнутой пластиковой конечностью, по непонятному замыслу производителя затянутой в кокетливую розовую колготку, изрядно протертую на ступне. Сгорбленные и искривленные спины старушек в теплых халатиках из пестрой байки изредка разбавляли не менее сгорбленные спины дедков в спортивных костюмчиках. То и дело отлетала в сторону стоптанная кожаная шлепка с ноги, обтянутой растянутыми, советскими еще трениками, заправленными в хлопковые носки. Невнятный Танькин вой доносился откуда-то из глубины этой старческой кучи малы и почти заглушался дребезжащим брюзжанием пенсионерских голосов, сдавленными проклятиями эпохи социализма, где отборный мат заменялся причудливыми эвфемизмами.
Когда Таньке на грудь удалось таки прорваться старому СМЕРШевцу Валентину Петровичу, сменившему в стариковском приюте лихой фронтовой позывной с именем гордой птицы на обидное, данное санитаром Гогой, невыразительное прозвище «Задрот», она уже окончательно примирилась с незавидным своим будущим и только тихонько шипела что-то распухшими от побоев губами. Не разобрать что именно: не то «Пустите», не то «Простите». Задрот продемонстрировал фронтовую выучку, лихо перекинув Таньке поперек горла длинный шнурок из ботинка и резко дернувший оба его конца в разные стороны. Руки его, морщинистые, с набрякшими венами и толстыми, панцирными ногтями подрагивали, то ли от старости, то ли от напряжения, но с Танькиной пышной груди он не слезал до тех пор, пока ее ноги в зимних колготках с катышками не перестали выколачивать на больничном линолеуме. С отвращением глянув в опухшее, мокрое от слез и слюны, начинающее синеть лицо сиделки, с разводами туши под стекленеющими глазами и маленькими прыщиками у крыльев носа лицо, Задрот попытался резво вскочить, но подвела поясница. Сзади его подхватили несколько пар таких же дрожащих рук, и только тогда он поднялся, не глядя ни на кого, принялся наматывать на указательный палец коричневый, с разлохмаченными концами, шнурок, а потом, неожиданно закашлялся и вдруг смачно харкнул на подол застиранного Танькиного халатика.
-Где остальные суки – мрачно спросил приказным тоном Задрот, хотя до этой минуты никто не считал его предводителем и начальником бунта. Старики насупившись стояли полукольцом вокруг мертвой Таньки, смотрели на нее, и не отвечали на приказной вопрос Валентина Петровича. Только безногий, ничего не видя за спинами старых убийц продолжал бесноваться в своей коляске, размахивая протезом и что-то косноязычно выкрикивая под нос. Из под казенного халатика неприятно и неприлично высовывалась натертая, красная культя. Под кожей ее судорожно сокращались какие-то желваки и сухожилия, словно культя Иваныча была каким-то инопланетным придатком на его морщинистом теле.
В толпе стариков раздался первый жалостный всхлип, и вдруг все отчетливо поняли, что наступил перелом, но перелома не состоялось. Бывшая главред областного журнала Роза Михайловна, выскочила вдруг в середину круга и, тряхнув лиловыми, крашенными копиркой из канцелярии, кудрями с энтузиазмом произнесла небольшой, но задиристый спич, из которого следовало, что нельзя останавливаться после первого шага. - Враг только и ждет нашей слабины,- говорила Роза Михайловна ровным главредовским голосом, - чтобы воспользовавшись минутным замешательством безжалостно подавить наше смелое сопротивление. Она в красках живописала меру ответственности за совершенное стариками возмездие, рассказала об ужасах тюремного заключении и тяготах дальней ссылки, припомнила подлость и жадность демократического режима, приплюсовав к нему троцкистско-бухаринский уклон и хрущевскую оттепель.
Речт произвела на бунтовщиков магическое действие.
Когда Задрот хриплым голосом повторил свой риторический вопрос «Где остальные суки», старики сорвались с места и шаркающей, замедленной но ужасной лавиной покатились между зеленых масляный стен коридора.
Шествие возглавлял Задрот, как копье сжимавший в руке стойку от капельницы. За ним заботливая Роза Михайловна катила в скрипучей коляске изрыгавшего слюни и вопли бесноватого одноногого. А уж за ними, стуча палками по линолеуму, потрясая палками над головой, покручивая палками, словно конник Буденного шашкой, неслось обезумевшее старичье.
Гога погиб моментально и глупо. Он пытался остановить лавину, встав в коридоре и растопырив руки, но за спиной у Гоги открылась дверь в изолятор, из изолятора вышел почетный вор и заслуженный урка Евгений Михайлдович, с советской клюкой, изгибавшейся на конце широким крючком. Крючком он тиснул Гогу за горло, Гога упал, и тогда Задрот вонзил ему под ребро острый конец капельничной стойки, пригвоздив могучего санитара к полу. Гога захаркал, задергался, а лавина уже пронеслась по распластанному телу, с шипящим старческим улюлюканьем.
Расправа была ужасной. Санитаров насаживали на прутья, выломанные из кроватных спинок, медсестер душили и забивали насмерть железными стульями, главврача выбросили с третьего этажа, предварительно проломив докторскую умную голову неизвестно откуда взявшимся молотком.
На кухне брошенные пенсионеры устроили настоящую оргию, пожирая и без того скудный приютский припас прямо из мешков и пакетов.
… А под столом, забившись в угол стучал от ужаса зубами Лешка, помповара, стучал и глядел в исступлении на свисавшую со стола поварскую безжизненную руку, все еще сжимавшую для обороны от старичья заслуженную потертую скалку. Именно Лешка, куражась, насыпал вчера пригоршню пургена в кипящую в алюминиевом бачке старческую жидкую манку…


Теги:





2


Комментарии

#0 17:25  12-10-2006Лев Рыжков    
ахуенно. Только воздуху бы побольше
#1 17:52  12-10-2006А.Gad    
ОТЛИЧНО


только с острым концом стойки для капельниц непонятно. слабо себе такую стойку представляю.

#2 18:00  12-10-2006Спиди-гонщик    
рассвет живых мертвецов прям

хорошо!

#3 23:06  12-10-2006Гудвин    
очень реально написано, отлично.
#4 09:56  13-10-2006Luka    
хорошо вроде эдак как-то...


про бунт.


ужос, ужос...


последний абзац несёт высокую (правда, несколько завуалированную) мораль, беспесды...

#5 11:22  13-10-2006Девочка-скандал    
ебануцо...

люблю такие темы.

молодца и придрацо не к чему.

#6 11:30  13-10-2006Цапфанов    
это афтар иносказательно описал форму и суть Российско-Грузинского конфликта. Но, подход спорный, и может вызвать бохатую дискусию.
#7 20:53  13-10-2006мараторий    
знаков припинания много.


диалога много.


кучерявости нету.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:51  08-12-2016
: [4] [Палата №6]
Пусть у тебя нет рук,
Пусть у тебя нет ног,
Ты мне была как друг,
Ты мне была как сок.

В дверь не струи слезой,
И молоком не плачь,
Я ж только утром злой,
Я ж не фашист-палач.

Выпил второй стакан,
С синью твоих глазниц,
Высосал весь твой стан,
Вместе с губой ресниц....
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....