Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Бунт

Бунт

Автор: gorran
   [ принято к публикации 14:29  12-10-2006 | Raider | Просмотров: 456]
Били все. Даже одноногий Виктор Иванович из глубины дерматинового кресла на больших велосипедных колесах махал отстегнутой пластиковой конечностью, по непонятному замыслу производителя затянутой в кокетливую розовую колготку, изрядно протертую на ступне. Сгорбленные и искривленные спины старушек в теплых халатиках из пестрой байки изредка разбавляли не менее сгорбленные спины дедков в спортивных костюмчиках. То и дело отлетала в сторону стоптанная кожаная шлепка с ноги, обтянутой растянутыми, советскими еще трениками, заправленными в хлопковые носки. Невнятный Танькин вой доносился откуда-то из глубины этой старческой кучи малы и почти заглушался дребезжащим брюзжанием пенсионерских голосов, сдавленными проклятиями эпохи социализма, где отборный мат заменялся причудливыми эвфемизмами.
Когда Таньке на грудь удалось таки прорваться старому СМЕРШевцу Валентину Петровичу, сменившему в стариковском приюте лихой фронтовой позывной с именем гордой птицы на обидное, данное санитаром Гогой, невыразительное прозвище «Задрот», она уже окончательно примирилась с незавидным своим будущим и только тихонько шипела что-то распухшими от побоев губами. Не разобрать что именно: не то «Пустите», не то «Простите». Задрот продемонстрировал фронтовую выучку, лихо перекинув Таньке поперек горла длинный шнурок из ботинка и резко дернувший оба его конца в разные стороны. Руки его, морщинистые, с набрякшими венами и толстыми, панцирными ногтями подрагивали, то ли от старости, то ли от напряжения, но с Танькиной пышной груди он не слезал до тех пор, пока ее ноги в зимних колготках с катышками не перестали выколачивать на больничном линолеуме. С отвращением глянув в опухшее, мокрое от слез и слюны, начинающее синеть лицо сиделки, с разводами туши под стекленеющими глазами и маленькими прыщиками у крыльев носа лицо, Задрот попытался резво вскочить, но подвела поясница. Сзади его подхватили несколько пар таких же дрожащих рук, и только тогда он поднялся, не глядя ни на кого, принялся наматывать на указательный палец коричневый, с разлохмаченными концами, шнурок, а потом, неожиданно закашлялся и вдруг смачно харкнул на подол застиранного Танькиного халатика.
-Где остальные суки – мрачно спросил приказным тоном Задрот, хотя до этой минуты никто не считал его предводителем и начальником бунта. Старики насупившись стояли полукольцом вокруг мертвой Таньки, смотрели на нее, и не отвечали на приказной вопрос Валентина Петровича. Только безногий, ничего не видя за спинами старых убийц продолжал бесноваться в своей коляске, размахивая протезом и что-то косноязычно выкрикивая под нос. Из под казенного халатика неприятно и неприлично высовывалась натертая, красная культя. Под кожей ее судорожно сокращались какие-то желваки и сухожилия, словно культя Иваныча была каким-то инопланетным придатком на его морщинистом теле.
В толпе стариков раздался первый жалостный всхлип, и вдруг все отчетливо поняли, что наступил перелом, но перелома не состоялось. Бывшая главред областного журнала Роза Михайловна, выскочила вдруг в середину круга и, тряхнув лиловыми, крашенными копиркой из канцелярии, кудрями с энтузиазмом произнесла небольшой, но задиристый спич, из которого следовало, что нельзя останавливаться после первого шага. - Враг только и ждет нашей слабины,- говорила Роза Михайловна ровным главредовским голосом, - чтобы воспользовавшись минутным замешательством безжалостно подавить наше смелое сопротивление. Она в красках живописала меру ответственности за совершенное стариками возмездие, рассказала об ужасах тюремного заключении и тяготах дальней ссылки, припомнила подлость и жадность демократического режима, приплюсовав к нему троцкистско-бухаринский уклон и хрущевскую оттепель.
Речт произвела на бунтовщиков магическое действие.
Когда Задрот хриплым голосом повторил свой риторический вопрос «Где остальные суки», старики сорвались с места и шаркающей, замедленной но ужасной лавиной покатились между зеленых масляный стен коридора.
Шествие возглавлял Задрот, как копье сжимавший в руке стойку от капельницы. За ним заботливая Роза Михайловна катила в скрипучей коляске изрыгавшего слюни и вопли бесноватого одноногого. А уж за ними, стуча палками по линолеуму, потрясая палками над головой, покручивая палками, словно конник Буденного шашкой, неслось обезумевшее старичье.
Гога погиб моментально и глупо. Он пытался остановить лавину, встав в коридоре и растопырив руки, но за спиной у Гоги открылась дверь в изолятор, из изолятора вышел почетный вор и заслуженный урка Евгений Михайлдович, с советской клюкой, изгибавшейся на конце широким крючком. Крючком он тиснул Гогу за горло, Гога упал, и тогда Задрот вонзил ему под ребро острый конец капельничной стойки, пригвоздив могучего санитара к полу. Гога захаркал, задергался, а лавина уже пронеслась по распластанному телу, с шипящим старческим улюлюканьем.
Расправа была ужасной. Санитаров насаживали на прутья, выломанные из кроватных спинок, медсестер душили и забивали насмерть железными стульями, главврача выбросили с третьего этажа, предварительно проломив докторскую умную голову неизвестно откуда взявшимся молотком.
На кухне брошенные пенсионеры устроили настоящую оргию, пожирая и без того скудный приютский припас прямо из мешков и пакетов.
… А под столом, забившись в угол стучал от ужаса зубами Лешка, помповара, стучал и глядел в исступлении на свисавшую со стола поварскую безжизненную руку, все еще сжимавшую для обороны от старичья заслуженную потертую скалку. Именно Лешка, куражась, насыпал вчера пригоршню пургена в кипящую в алюминиевом бачке старческую жидкую манку…


Теги:





2


Комментарии

#0 17:25  12-10-2006Лев Рыжков    
ахуенно. Только воздуху бы побольше
#1 17:52  12-10-2006А.Gad    
ОТЛИЧНО


только с острым концом стойки для капельниц непонятно. слабо себе такую стойку представляю.

#2 18:00  12-10-2006Спиди-гонщик    
рассвет живых мертвецов прям

хорошо!

#3 23:06  12-10-2006Гудвин    
очень реально написано, отлично.
#4 09:56  13-10-2006Luka    
хорошо вроде эдак как-то...


про бунт.


ужос, ужос...


последний абзац несёт высокую (правда, несколько завуалированную) мораль, беспесды...

#5 11:22  13-10-2006Девочка-скандал    
ебануцо...

люблю такие темы.

молодца и придрацо не к чему.

#6 11:30  13-10-2006Цапфанов    
это афтар иносказательно описал форму и суть Российско-Грузинского конфликта. Но, подход спорный, и может вызвать бохатую дискусию.
#7 20:53  13-10-2006мараторий    
знаков припинания много.


диалога много.


кучерявости нету.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:46  16-01-2017
: [22] [Палата №6]
Все мирские отбросив дела, я приехал в Уфу.
Погрузившись в себя, заплутал по проспектам столицы.
Вдруг, неясно откуда, выходит навстречу Ду Фу
с кока-колой в руках и божественным ликом провидца.

Я опешил всерьёз от таких проявлений судьбы
и спросил: «Что он ищет в краю, где искать невозможно?...
12:03  12-01-2017
: [12] [Палата №6]
...
09:39  06-01-2017
: [16] [Палата №6]

Ника Валентиновна часто страдала головными болями. Мигрень могла резко выкатиться в полнолуние, налететь с ветром при солнечной погоде, опуститься давящей мутью с туманом, подступить с тошнотой из-за второй за день чашки кофе или зеленого чая, сильные запахи вызывали неприятные ощущения в глазных яблоках, которые будто разворачивали в глазницах задом наперёд....
крест Новороссии скотчем на стёклах
окон домов и подсобных строений
республики
города
улицы
люди
тела
сознания
воли
что избежало ранений
?

на небе чёрном гирляндой
город пляшет свой танец
в миге вселенской ТАНДАВЫ
найдя растворение
и каждый котейко республик и
без всяких хитрых коробок
ни жив ни мёртв ежечасно
но есть zдесь в стихотворении
беz времени
и
!...
давай же детка вскроем клетку
заглянем в наши хромосомы
и сделаемся невесомы
и сном наполнятся кальсоны
и мы в том сне оставим метку

сейчас мы встанем против ветра
и против света против тьмы
посмотрим как горят умы
посмотрим что такое мы
посмотрим прямо в наши недра

нет ничего одна усталость
нет ничего превыше сна
и снами полнится весна
и говорит об этом с нами
ей досказать осталось малость

ещё немного тишина
ещё немного жуткий холод
и бездна по...