отец Онаний

Разговаривать с потолком, как ссать против ветра. Можно, но нахуя.

Только у меня не много собеседников было. Можно ещё плевать в потолок, но получив в обратку плевок в глаз, сразу же поймёшь,что был не прав.
На потолке была паутина, были жёлтые проплешины от табачного дыма, была одинокая лампочка, засранная мухами....

Жена моя, суровая женщина, которая видит во сне только бывшего жулика, алкоголика и тунеядца. Цицерона во мне она не видит. Высококультурного человека, не видит. Покрикивает на меня. Смотрит чаще осуждающе. А ночью пожимает к своей необъятной груди, чтобы я, не дай бог, ночью не встал и не пошел на дело....

Когда-то мой дед съел сам себя. 

А началось всё с того, что отправили дела в командировку в дружественную Монголию. Только народ там жил дикий, малообразованный. Поэтому дед там всячески развлекался по женской линии и пил. Монголы тоже выпить не дураки....

Ночное кладбище огромно. Оно бескрайнее, как море. Очень тихо, только слышно, как где-то в дальнем углу, там где хоронят бомжей и зэков, подвывает собака. Это кладбищенский сторож Семёнов подманив несчастное животное насаживает теперь его на кукан....

Комната, которую мне удалось снять в пригороде Тель-Авива, если точнее, то в районе Яффо Далет, была размером не более десяти квадратных метров. Она была частью двухуровневый квартиры. В комнате компактно умещалась кровать, шкаф для одежды, телевизионная тумба и собственно сам телевизор, который не работал и лишь притягивал пыль....

Алексей запутался в собственных мыслях, как рыба попавшая в сеть. Хватал ртом воздух, бился невидимым хвостом, и всё никак не мог проснуться. А потом сон выбросил его на берег, будто бы подарив надежду на спасение. И он, лупая глазами и всё ещё хватая ртом воздух, пытался продрать глаза....

Стройка началась с возведения тёмной башни, нависающей на её окраине за самым котлованом. Наскоро сколоченное деревянное строение должно было известить всех, начиная от главного инженера и заканчивая вороньё, что скоро здесь появится очередное бетонное чудо, коробка в девять этажей, внутри которой зажгутся лампады и будут орать христианские младенцы, поедаемые заживо евреями-строителями (хотя где вы видели хоть одного еврея-строителя)....

В проёме небольшого трехэтажного здания, служившего ранее скорее всего неким административным центром заводоуправления, стоял мальчик. Лицо мальчика подсвечивала скупая недоношенная Луна, которая огрызком ногтя цеплялась за небо. А рядом с нею, угревой сыпью, были хаотично разбросаны звёзды....

В тупом повиновении  люди сидели в очереди неподвижно, будто их отключили от всех аппаратов нужных для жизнедеятельности. Лишь одна, полностью седая, старая моль, нарушала это единение. Она постоянно елозила на стуле. Складывала руки с  крючковатыми пальцами на коленях, поджимала ноги, обутые в стоптанные кеды, которые когда-то производила ныне уже несуществующая республика Югославия....

1.

Великими делами устлан мой путь. Великими. Да и хуй с ними. Мне тогда не до этого было.

Я ютился на верхней полке плацкарта, а поезд Москва-Улан-Удэ, словно бычий цепень, извивался по кривым ржавым рельсам. Мне одна дорога — Бодайбо....