Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Зудов, как он был

Зудов, как он был

Автор: Спич
   [ принято к публикации 00:11  13-09-2007 | Raider | Просмотров: 438]
Лифт не работал вторую неделю. Зудов потыкал пальцем в мёртвую кнопку вызова. Странно и почти невероятно. Дом строился пленными Карлами-Гансами-Фрицами, и то ли потому, что к цементу подмешалась их благодарность судьбе за пленение вместо гибели в той войне, а может стены впитали их надежду на скорое возвращение в родные пивные -- только дом получился весёлый, светлый, уютный и просторный....
Зудов допускал, что его теория верна, тем более, что она исчерпывающе объясняла саморазрушение современных зданий, которые возводили голодные и беспросветно бесправные молдоване-таджики-хохлы....
Послышалось пыхтение, и на площадке появилась чета Щемякиных. Щемякин-глава тащил пакет с картошкой, а его супруга судорожно прижимала к груди йоркширского терьера Пуню, существо истеричное, непредсказуемое и вне квартиры из хозяйских рук невыпускаемое. Щемякины с достоинством кивнули Зудову и скрылись за бронированной дверью.
Зудов ещё пару раз обречённо постучал по кнопке и пошёл вниз пешком. Аж с третьего этажа. Входная дверь пискнула, прошипела демпфером и выпустила Зудова в яркий летний день. Он зажмурился, а когда открыл глаза -- не сразу им поверил. У подъезда стоял Автомобиль. Именно так, с большой буквы, и подумал о нём Зудов. Это было графитового с брозной колеров чудо, размером с пульман, с замершим возле приоткрытой задней двери высоким брюнетом.
-- Да-а-а-а..., -- Зудов медленно, поглядывая на брюнета, обошёл машину :
-- Как раньше пелось -- ну зачем так много мне одной...
-- Здравствуйте, меня зовут Павел. Иван Иванович сказал, что до вечернего возвращения вас в эту квартиру автомобиль, как транспортное средство, полностью принадлежит вам, можете распоряжаться им по своему усмотрению.
-- Полностью? А если я его продам? -- Зудов резвился.
-- Подчёркиваю -- как транспортное средство, и только. Иван Иванович предупредил, что вы казуист, и предостерёг меня на предмет точных формулировок. Только знаете, я лучше вообще помолчу. Вы не обидитесь?
-- Да ни в жизнь! ... Интересно, что за модель? Что -то я даже не определю...
-- "Форд Термит IV", в серию пойдёт в августе будущего года. Мы предположили, что это вполне достойная машина для осуществления вами задуманного....
-- Да более чем! Эксклюзив! Абсолютный! Всё, поехали.
...Осторожно и с наслаждение разместившись в роскоши кожаного салона, Зудов немедленно закурил, но почему-то дым показался ему горьким и неуместным как бы... И даже пепельницей воспользоваться он не решился, а плебейски выбросил недокуренную сигарету в окно...
"Да, вот так и довелось... точнее -- довелось, когда уже и не к чему... А кто-то будет здесь, как дома... ну и ладно..."
Медведковский двор, по случаю субботы оживлённый пивом и тинейджерской любовью, замер в благоговейном созерцании американского линкора. Форд, как "Куин Мери", причалил к бордюру, Зудов вышел и, гордо не глядя по сторонам, прошествовал в подъезд.
Нина открыла дверь, вгляделась в Зудова, тяжко вздохнула и отправилась вглубь квартиры. Но пройдя три шага -- покачнулась, прислонилась к стене и съехала по ней, пряча лицо в ладонях.
-- Это всё ты, всё ты..., -- глухо бормотала она, несильно и осторожно постукивая затылком о притолоку.
-- Нин, кончай концерт, всё уже пересмотрено, репертуар времён "Очаковского" и "Оболони".... и мне некогда. Где он?
-- Вспомнил.. . вспомнил, когда... уже....
Не обращая больше внимания на причитания бывшей жены, Зудов быстро прошёл в комнату Егора. Нда-а-а-а... Нельзя сказать, что неубрано, потому что и убирать-то ... Такой минимум, что и не вычесть ничего. В углу на надувном матрасе что-то шевелилось под грудой пледов.
-- Егор... Егорий!
Из-под пледа появилось бледное до синевы лицо с засохшей в углах губ пеной и ввалившимися до затылка глазами.
-- Принёсла?
-- Егор, это папа... как ты...
-- А... чего тебе? Не видишь -- край? Всё, больше не могу... Дай!!!
Егор утянулся под пледы и засучил ногами. Пора. Зудов подошёл к матрасу, рванул все пледы разом и швырнул их на пол за своей спиной. Егор поджал ноги и заскулил.
-- Слушай меня внимательно. Егор, ты слышишь меня? Понимаешь?
-- Отстань... холодно... ну слышу...
-- Отныне и навсегда ты свободен от этого недуга. Сейчас ты закроешь глаза, а когда откроешь их -- ты будешь чист и здоров. Я так хочу!
-- Хватит.. хва...
-- Закрой глаза!!!
Испуганный Егор зажмурился. Зудов ждал. Сначала приоткрылся один глаз, потом другой, Егор посучил ногами, вздохнул и неожиданно легко сел и вытаращился на отца.
-- Ну, как ты? -- Зудов чувствовал холодную струйку пота, пробежавшую по спине, -- " А вдруг не...."...
-- Ты даёшь..., -- Егор покрутил головой, повёл плечами, встал и прошёлся по комнате -- худющий, нелепый в боксёрских трусах и баскетбольной майке до колен.
-- Как ты это? Гипноз, что ль? Ну, ты даёшь...
-- И должен тебя предупредить -- эту дрянь ты не сможешь употребить ни в каких видах и ни при каких обстоятельствах, просто не получится. Не говорю -- "даже не пробуй", потому что мысль попробовать тебе даже в голову больше не придёт. Ты всё понял?
-- Ни фига я не понял... ну, ты дал... А что..
-- Всё, мне пора, на вопросы нет ответов... Егор..
-- Ну, ты даешь.. чего?
-- Бывай, сын. Всё в порядке будет?
-- Не, ну ты... нормалёк! Да хоккей всё! Ты даёшь...
...Чтобы не сказать лишнего и не испортить сотворённое, Зудов выбежал в коридор. Нины там уже не было, и это было хорошо, прощаться и объясняться с ней Зудов не хотел, ничего она не поймёт и не примет, по природной глупости, которую когда-то влюблённый Зудов восторженно принимал за непосредственность и наив.

***
...Толик прислонил костыль к скамейке и положил на него загипсованную ногу.
-- Ну, и чего пришёл?
-- Да посмотреть захотел, что теперь с нашей больничкой стало..., -- Зудов лукавил, но только чуть-чуть, он и правда давно собирался заглянуть сюда.
-- И как тебе картина?
-- Раз ходишь -- обошлось.
-- На этот раз -- да...
Зудов огляделся. Ничего не меняется, только кустики превратились в матёрые деревца, а так всё по-прежнему, переход между двумя больничными корпусами, скамейка под ним, от близкой "Лосиноостровской" доносятся стуки электричек и весёлый матерок сцепщиков по громкой связи...В этом больничном дворике они сначала выпивали, в 90-тые -- валялись по очереди с огнестрелами, потом -- обследовались по разным поводам... Не лучшая больница столицы, но родная какая-то...
-- Слышь, Лёх, а ведь на этой скамейке мы с тобой и познакомились. Сколько ж это лет , а как вчера...
-- А то я не помню... Мы тебя ещё отпиздить хотели : нарисовался портвешист волосатый, гитарист грёбаный, облепился нашими тёлками в момент, как котях мухами -- кому ж понравится! Никто ж не знал, что ты сослуживец Скипа... Да , веселились -- прослезились... Иных уж нет...
-- Погоди, мне позвонить надо...
Зудов встал со скамейки и отошёл на пару шагов -- ему не хотелось, чтобы Лёха слышал его разговор в таких интонациях.
-- Алё... Алё! Не бросай трубку! Не бросай! Два слова! Я могу всё исправить! Могу! Клянусь! Можешь не верить, но можешь проверить. Через час я буду дома, ключ у тебя есть, если приедешь раньше -- жди, всё решим... Да... да!
Когда Зудов вернулся к скамейке, оказалось, что Лёха всё это время что-то бубнил, опустив голову и ковыряя землю вторым костылём. Зудов прислушался.
-- Девок жалко... Семья-то причём... пропадут девки без меня...
-- О чём ты?
-- Грохнут меня! Сейчас не достали -- завтра грохнут! Я же чувствую! И бабок таких мне не нарыть! Ты ж не дашь?
-- Теперь не дам, ты ж и мои просадил, фирма в жопе, как цветок в проруби...
-- Ты меня не стыди! Я ж отыграться хотел, почти вернул!
-- Ох, не за то отец сына бил, что играл... Ладно, слушай внимательно. Через минуту тебе позвонят. Сообщат..., -- Зудов спохватился и демонстративно посмотрел на часы, -- Да, ровно через минуту. Позвонят и сообщат о поступлении. Сумма покрывает все твои долги плюс десять процентов от них -- тебе впрок. А просадил ты, сука, столько, что этих процев тебе и семье хватит на тихую безбедную где-нибудь в Камышине. Купи домик с садиком и сиди тихо, Оушен долбанный... Я так хочу!
-- Откуда...
Раздался ригтон мобильника. Ну, конечно, "Бумер", чего от Лёхи ждать... Зудов подумал вдруг, что так и не знает, что их связало на долгие годы, дружба -- не дружба, но все дела крутили вместе, хотя Зудов -- стайный, а Лёха , однозначно -- стадный, вот, блин, "Бумер"....
... С щелчком, двумя руками, как складной нож, Лёха захлопнул телефон :
-- Ни хрена себе... Всё перечислено, можно в любое время...Откуда!!!
-- От верблюда... Теперь не осиротеют твои девки... Ладно, пора мне, Ника ждёт, а ждать она не любит... Прощай, игрун...
-- Погоди, так откуда? Ты что-то знаешь...
-- Неважно... Ты прости меня, Лёш, я просил, чтоб без переломов, просто припугнуть и вразумить, пацаны перестарались... Прости...
-- Так это ты? С твоей подачи? Ну ты сволочь, Зудов... Я что -- не понял бы? Я что -- совсем мудак? Да отдал бы я тебе твои грёбаные бабки! Я бы отыгрался! А теперь я всю жизнь с палочкой... Ну ты падла, Зудов...
Но Зудов уже не слышал. Лёха был уже прошлым, остывшим, неважным и почти зыбытым....

***

Спич жил на Садово-Черногрязской, в глубине зелёного двора, в трёхэтажном особняке. На втором этаже он имел однокомнатную квартиру с евроремонтом. Последний этаж особняка занимала квартира олигарха, на первом был офис олигарха, а второй этаж, отремонтировав за свои деньги, олигарх оставил жильцам. Этим самым он продемонстрировал не только демократизм и близость к народу, но и большую предусмотрительность : взрыв офиса -- это криминальные разборки, да и хрен с ними, а вот взрыв жилого дома -- это уже теракт, за это и найдут и шкуру снимут, три раза подумаешь. А то и просто что-то загорится, да в нужную сторону указать -- и нет конкурента... Жильцы отлично это понимали, но шли на риск.
...Зудов поднялся по широкой лестнице, домофон за спиной ещё что-то бубнил голосом разбуженного Спича.
Дверь уже была распахнута, из глубины квакртиры несло запахом котлет, табака "Золотое руно" и криками Айана Гиллана...
-- Ну и на фиг в субботу пить? -- на пороге появился хозяин, всем своим видом вызывая некоторую оторопь у незнакомых людей. Головой под притолоку, Спич весил 130 кило и гладко брил голову. На взгляд Зудова, Голливуд много терял, не приглашая Спича на роли гнилых копов с пончиком во рту и бодигардов для похотливых певичек. Америка бы ахала.
-- А я не пить... Побазарить хотел, отъеду я тут, надолго, наверно, вот на дорожку...
-- Это куда ж тебя поманило Несбывшееся? Романтик с большого бодуна...
Спич стоял боком к огромному трюмо и тщетно пытался втянуть тугой живот. Живот не давался и нагло выпирал из-под короткой майки.
-- Зудов, а ты помнишь карикатуры Кукрыниксов и Ефимова на Геринга? Или как Штирлиц его рисовал? Помнишь?
-- Не, ну тебе до Геринга далеко, у того пузо пошикарней было...
-- Я что, спрашивал про пузы? Я просил сравнивать? Я спросил из чисто академического любопытства -- а помнишь ли ты великого карикатуриста? При чём тут пузо?
-- Не ори, не ори, я пошутил, это прикол такой.. купил я тебя, понял?
-- Купил он... негоциант хренов... вот гантели найду... под шкафом , что ли, были...
-- Погоди, потом спорт, сначала посиделки, к тому ж я ненадолго..
-- Тогда на кухню!
Спич бодро зашаркал на кухню, забыв, что не пьёт по субботам -- повод был неумолимый.
... Зацепило как-то очень быстро, наверно, потому что закусывали котлетами, "Чёрный Аист", принесённый Зудовым, чудесно оттенял изысканный вкус полуфабриката, этакий диссонанс с мезальянсом.
-- Нннну.. и куда ж?
-- Не поверишь -- сам толком не знаю, это что-то вроде сафари на бульдозере в болотах Флориды...
-- Круто... и надолго?
-- Тоже непонятки, поэтому и зашёл... Всё же столько говнеца вместе съели...
-- Да, это уж...
... И Зудов вдруг увидел себя и Спича теми двадцатилетними дембелями, уже привыкшими к гражданке, но ещё сохранившими армейскую безбашенность и чувство благодарности за возвращение целыми и , вобщем-то, только чуть подштопанными бурденковскими хирургами. Официально СССР тогда нигде и ни с кем, поэтому ни по ранению, ни за участие... А им и плевать было на документирование. И вот , дочерна загорелые, худые, жилистые, в холщёвых штанах и майках-безрукавках с нерусскими надписями на груди, в сандалиях на босу ногу, а не с хлопчатобумажными дырявыми носками, весёлые и любвеобильные, они в эту прекрасную эпоху развитого застоя привлекали повышенное внимание женщин и ментов-лимитчиков.
С тех пор Зудов сохранил стойкую привычку иметь при себе всегда и везде документ, удостоверяющий личность, и пачку презервативов.
-- Да, и чего только не было...
-- Ага, и морды друг другу били, и тёлками менялись, и на стрелы друг к другу ездили, и все разводы вместе отмечали... Зудов, а ведь что знаменательно -- на свои свадьбы мы друг друга не приглашали, берегли нервы ! Вот истинная! Забота! Давай за это!
... -- Спич, а захуярь-ка любимую... На дорожку...
Спич крутанулся на стуле, пошаркал мышью, пару раз кликнул - и "Синяя Птица" завела песню-лейтмотив всего ухарского и распиздяйского периода Зудовской молодости :

--Там, где клён шумит...

... И вспомнилось Зудову, как они со Скипом бедствовали в начале 90-х, им глобально не везло, бабки, бешеные по тем времненам, всё сквозили мимо. Тёрки-стрелки, пьянки-гулянки, шара и халява, разборы и бегства из городов, где только накануне их встречали цветами и фуршетом. Только к 95-ому дело поправилось, но до тех пор ещё...

-- Ни к чему теперь...... За тобой ходить....

... Да, с барышнями складывалось как-то непонятно и неприятно. Как правило, и Зудов и Скип женилось много, споро, не раздумывая, по большой... жалости к несчастной, беспомощной и растерянной женщине. Потом оказывалось, что роль была роскошно сыграна, но быстро даме надоедала, дама показывала истинное лицо, это лицо получало бланши под оба глаза, но и вместе с бланшами -- деньги и несовместно нажитое имущество. Развод, "да ни в жисть", и через некоторое время романтика повторялась, рознясь лишь в малозначительных деталях.
Надо сказать, что это у друзей происходило в противофазе, поэтому когда один был женат -- другой в этот момент холост, что очень помогало при семейных ссорах, поночёвках и " наливай, она ж меня не понимает!"...

--- Сердцу очень жаль.... Что случилось так....

Помолчали, посидели.... Скип хрипло сказал :
-- А знаешь, я всегда мечтал иметь такой голос, как у Криса Нормана, и однажды спеть с какой-нибудь этакой кругломорденькой "Stumblin In", да так спеть, чтоб она... И чтоб она была похожа на Мэг Райан, и чтоб...
-- Скип..., -- с холодком восторга в груди спросил Зудов, -- Ты и вправду этого так хочешь?
-- ... Нет, наверно... поздно... мне было бы скучно теперь. Знаешь, теперь я хотел бы только одного -- иметь как можно меньше всего, от вещей -- до проблем и привязанностей, устаю очень.... что-то столько в голову приходит, что не успеваю информацию обрабатывать... шучу, успеваю, но меня это не радует, ибо выводы для меня неутешительны... ладно, тебе это ни к чему, чужие заморочки...
-- Значит, по жизни ты ничего не хочешь? -- немного разочарованно, но и с облегчением переспросил Зудов.
-- Ничего.
... Когда Зудов подошёл к машине, из окна высунулась голова Скипа.
-- Ох, и не хуяшеньки..., -- растерянно сказала голова, -- Это ты у кого скоммуниздил?
-- Моя, -- неосмотрительно соврал Зудов, и тут же пожалел.
-- Чем меньшим ты владеешь, тем меньше владеют тобой! -- подконфучила голова и скрылась.
Хорошо зная повадки Скипа, Зудов рухнул в салон с криком :
-- Гони!
Вовремя. Из окна вылетел облупленный двухпудовик и на треть врос в асфальт на том месте, где только что находился капот "Форда"....
-- Олигарх, втриебить твою мать ! Плутократ! Ты ещё "Челси купи!" -- слышал Зудов, уже выезжая на Садовое кольцо.
-- Хорошая реакция..., -- одобрительно сказал Зудов Павлу, -- школа видна...
-- Благодарю.
Это было первое и последнее слово Павла за всю поездку.

***

...тихо и плавно машина вошла во двор, пришвартовалась возле подъезда, но Зудов не спешил выходить.
-- Спасибо,, действительно, ни одного слова за весь день... , -- рассеянно и шутливо сказал Зудов, глядя в стриженный затылок водителя, -- И хорошо платят, если не секрет?
-- Отнюдь не секрет, тем более что не платят в вашем понимании... работаю, как бы попонятнее для вас, на общественных началах, находясь на полном обеспечении и довольствии... И не жалуюсь...
-- Даже так? Завидую...
-- А вот не стоит... Например, сейчас я говорю то же самое ещё пятистам шести персонам, тринадцать -- только садятся в машину, восемьсот десять выходят из неё, удовлетворённые поездкой и моими ответами, а трое вообще отказались от поездки...
-- Что? Я не понимаю...
-- Вот и славно, если бы поняли -- кто знает...
-- Ах да...
Шаркая и покряхтывая, скорее из-за кокетства перед самим собой, Зудов поднялся на свой третий этаж.
На лестничной площадке перед дверью его уже ждал Иван Иваныч.
-- Дорогуша, какой вы молодец! Точнёхонько в срок, ну ни на минутку не опоздали! Очень ценю точность в клиенте, очень ценю! При моей занятости, при наших объёмах -- качество, достойное поощрения! Только чем вам теперь потрафить -- уж и не знаю, подумаем вместе?
-- Спасибо, вы уже постарались....
-- Дорогуша, не сердитесь, разгладьте лоб, сделайте доброе и весёлое лицо -- ваша подруга Вероника уже в доме, курит на кухне и очень, очень сердита и раздражена....
-- Вы что, уже заходили?
-- Без вас, без хозяина? Помилуйте...
Зудов позвенел связкой ключей, подумал -- и нажал кнопку звонка. Расчёт был верный -- Вероника открыла дверь и видя, что Зудов не один, от немедленного скандала воздержалась.
-- Ника, это вот мой... э... сослуживец... блин, что я говорю, это вот наш новый заказчик, из Кинешмы, мы там будем ставить аппарат во дворец пионеров,то-сть -- во дворец съездов... вот ё-моё... вобщем -- Иван Иванович...
Ника смутилась.
-- Ой, Зудов, ты не один....? -- она явно была разочарована, -- А я там пельмени варю...
Кулинар из Ники был никакой. После нескольких её попыток завоевать Зудова через желудок -- потерпевший твёрдо заявил, что готов немедленно капитулировать, при условии, что впредь трапезы будут готовиться исключительно из полуфабрикатов и совместно.
-- Ну вот и славно! Надеюсь, угостите старика? Побалуете, так сказать, домашненьким? -- Иван Иваныч излучал патриархальную благость и понимание ситуации.
-- Ой, да это " Богатырские", другое я не успела.. . Да и какой вы старик, что вы такое говорите...
Ника пристально и оценивающе посмотрела на Ивана Ивановича. И осталась в недоумении. Даже ей было отчётливо заметно несоответствие внешности Сарафанова в исполнении артиста Леонова и какой-то абсолютной уверенности, скучающей и мощной...
-- Ну что мы в прихожей, пойдемте в в залу..., -- провинция в Нику проросла до пяток. Воистину -- можно извлечь девушку из деревни, но деревню из девушки извлечь невозможно. Это и было проблемой.
-- Вы пока посидите, поговорите, а я накрою на стол...
-- Ника, можно тебя на минуту..., -- Зудов взял её под руку и поволок в комнату под названием "кабинет". -- Буквально на пару слов.
Впихнув Нику, он захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.
-- Интересно, что же ты мне скажешь ещё! Ты уже всё сказал! И я, дура, всё сделала, как ты сказал! И что теперь? Ты ещё что-то хочешь сказать? И я вообще сдохну? Молчишь? Нечего тебе сказать!
-- Ника, ну помолчи, это очень серьёзно...
-- А то, что со мной произошло -- не серьёзно? А то, что у нас было -- тоже шуточки? Дошутились...
-- Прошу, только послушай.... Вобщем так -- у нас ничего не получилось и теперь не получится... Погоди, молчи! Не получится, потому что я уеду далеко и надолго, тебе именно меня ждать и пенелопить смысла нет, ты молодая , красивая и так далее. Самое главное вот -- анализы и обследования были ошибочны, аборт--не аборт, а заключение перепутали, дети у тебя могут быть, ты совершенно здорова, рожай -- не хочу, хоть по тройне в год. И ты родишь. Я так хочу!
Некоторое время Ника молчала, хлопала прекрасными глазами... Зудов ждал. Наконец дар речи к Нике вернулся :
-- Зудов, а ты не врёшь? Откуда тебе всё это известно, мне же сказали, что никогда и ни за что...
-- Они ошиблись, там в то же время лежала женщина с такой же проблемой и с похожей фамилией, они и перепутали... Я дал денег, они всё перепроверили -- у тебя всё в порядке.
-- Зудов! -- Ника подпрыгнули и повисла у Зудова на шее, -- Так теперь другое дело! Да! Я хочу! Много детей хочу! От тебя, Зудов ! Я тебя прощаю..., -- Ника отпрыгнула и торжественно повела рукой, -- На колени, мой рыцарь! Я прощаю тебя!
Со вкусом у Ники дела обстояли ещё хуже, чем с кулинарией... Зудов в очередной раз поразился, чем взяла его на время эта красивая, но... никакая женщина. Воистину, когда Господь хочет наказать -- он лишает разума.
-- Ника, давай решим это позже..., -- Зудов знал, что время это не наступит, он ничем не рисковал, а сейчас просто хотел отвязаться от сияющей подруги, -- Чуть позже всё обговорим... Давай, проследи за пельмешками, а то перед Иваном Ивановичем неудобно будет , скажет Иван Иванович -- что это, мол, у вас, Зудов, хозяйка такая неумелая?
На "хозяйку" Ника купилась мгновенно и упорхнула на кухню.
... Иван Иванович рассматривал журнал "Коневодство" , забытый когда-то прикольщиком Скипом, и оставляемый Зудовым на видном месте специально для шокирования гостей.
-- Интересуетесь лошадками? -- Иван Иванович повернулся к Зудову, -- Впрочем, что я спрашиваю, нет, конечно.... А зря, великолепные существа... в отличие... Ну, впрочем, давайте от лошадей перейдём к нашим баранам. Присядем.
Зудов осторожно опустился в кресло.
-- Итак, господин Зудов. Согласно договорённости, наша сторона все условия выполнила. Очередь за вами.
-- Я готов.
Говоря это, Зудов всё равно не верил до конца, что именно так всё и будет. Как договаривались. Хотя свидетельства выполнения со стороны Ивана Ивановича были налицо. И ничего, значит, изменить уже нельзя.
-- Да, я готов!
-- Вот и чудненько! Тогда смотрим на часы -- двадцать два ноль три...
Ещё несколько минут.... Я отличаюсь пунктуальностью, всегда хронометрирую и подгадываю секунда в секунду -- это мой конёк и предмет моей особой гордости.... Не обращайте внимания, я специально говорлив, это отвлечёт вас...
-- Да не надо меня отвлекать! Что я , ребёнок? Я сознательно пошёл на это, мой, так сказать, осознанный выбор...
-- Э-э-э-э, батенька, а голос-то дрожит.. . Вот я и говорю -- давайте лучше поговорим..
-- Не хочу я разговаривать! Может, я хочу собраться с мыслями, впомнить что-то, хотя бы тех людей, которых я сделал теперь , наконец-то, счастливыми...
... Что-то неуловимо изменилось вокруг Зудова. То ли сквознячок пронёсся, то ли просто похолодало. Иван Иванович уже не улыбался, и при взгляде на его лицо у Зудова вспотели лодони.
-- Вы кого-то осчастливили, как я только что слышал? И кого же? Беспризорного сына-наркомана? Друга, вами же заказанного? Глупую девушку, которую вы заставили сделать криминальнвый аборт? А не вы ли плюнули на мальчишку, приучили друга к рулетке, домогались девчонки грубо и настырно? И кто же изначально причина их несчастий?
-- Так получилось! Не я, во всяком случае!
Неожиданно Иван Иванович улыбнулся, но лучше бы он не делал этого -- теперь Зудов озяб .
-- А вот тут вы правы. Не вы. И осчастливили не вы. И осчастливлены ли они? И что изменилось в их судьбе? Знаете, Зудов, есть выражение -- " он просто создан для этой работы"? В моём случае можете понимать это буквально. Таких , как вы, у меня было больше, чем муравьев в тропиках, и уже все неотличимы, но иногда особо заносчивым я , из каприза , кое-что объясняю. Так вот, пусть вас не обманывают ни прозаичность нашего знакомства, ни антураж, и что не было ни глупого тыканья заточенным пером водоплавающей птицы в вену , ни пергамента, и что беседа наша протекала в пивном погребке за кружечкой чудесного нефильтрованного пива , а не при свечах под готическими сводами... Каждому времени -- свои декорации.
Всё, что вы предприняли, всё, что вы выбрали -- это нужно только вам, и никому больше. Это факт только вашей биографии. Это ваши плюсы и минусы, ваш груз, ваш путь и ваше испытание.
Потому что ничего вы не исправили в вашем мирке, потому что ничего не могли испортить.Эти люди таковы, каковы... и так далее... И вы никогда не могли бы предусмотреть все, оговорить все условия... Поскольку осталось всего несколько падений капель -- открою вам небольшую лакуну. Итак, ваш сын действительно не притронется больше к наркотикам, но вы не учли почему-то, что существует ещё алкоголь . Хотя уж вам-то... Так что сын ваш через полтора года сгорит именно от него. Белая горячка, суицид. Его мать, ваша бывшая супруга, пролонгирует поминки на год и последует за ним. Ваш друг Лёха будет обходить казино и прочие игровые забавы за версту. Но биржа.... Как вы, коммерсант, забыли о бирже? Она не оговорена, Лёха крупно сыграет, проиграет, причём чужое, дальше -- сценарий известен, похоронен будет на Востряковском, мать, жена и дочери.... Впрочем, и это уже не ваша печаль... И , наконец, Ника...
Вы думали, что она руки на себя наложит, узнав, что стала бесплодной? Отнюдь! Её расстроило лишь то, что она не сможет вас привязать ребёнком. Теперь через некоторое время она родит, но ещё в роддоме откажется от сына, так как познакомится с очень состоятельным человеком, который детей на дух не выносит. Ребёнок... ну, там долгая история, детдом, война, уголовщина и будет убит в перестрелке с полицией в Детройте... И это тоже не ваша печаль, не ваша история... Ну, как сюжеты?
Зудову казалось, что он спит. И знал что не спит. И верит услышанному, верит так, как не верил ничему в этом мире. А поэтому...
-- Я должен ей сказать... Про водку! Чтоб не пускала! Чтоб смотрела!
-- Глупо... ничего она не поймёт и ничего ваша жена сделать не в состоянии, и слушать вас не будет -- она слишком вас ненавидит. Скорее, она даже сама нальёт вашему сыну первый бокал. Просто назло вам.
-- Алё! Алё! Возьми трубку! Ёлки, что я несу! Алё! Да куда они делись...
-- Они просто не слышат звонок.
-- Тогда я сам... Я быстро, я вернусь сразу же... я только скажу...
-- Да что вы , право... Куда вы успеете? Вот-вот уже, никуда вы не успеете, да если б и успели..
-- Нет, я должен!
Иван Иванович не стал хватать за рукав рванувшегося к двери Зудова. Вздохнув, он вышел в коридор и прислушался. На кухне что-то лязгало и звенело.
-- Вероника! -- негромко позвал он, -- На два слова!
Из кухни выглянула распаренная Ника. Стряпня давалась нелегко.
-- Ника, мы должны уже идти, всего доброго...
Как раз в этот момент Зудов справился наконец-то с дверным замком и вылетел на лестницу.
-- Счастливо оставаться..., -- ласково сказал Нике Иван Иванович и вышел следом. Дверь захлопнулась
-- Ой, а пельмени? Зудов, а поговорить? Ну нет, ты от разговора не...
Ника распахнула дверь... Лестница была пуста. Со второго этажа неторопливо, переговариваясь поднимались супруги Щемякины , Щемякин-глава тащил пакет с картошкой, а Зигфрида Элеоноровна держала на руках спящего Пуню... Они потом будут клятвенно уверять рыдающую Нику, что мимо них никто не проходил, и что ни Зудова, ни кого-либо ещё они и в глаза не видели.
А лифт не работал вторую неделю....


Теги:





-1


Комментарии

#0 20:00  13-09-2007Спич    
Понимаю, длинно - а значит галимая хуйня... Ну что ж , кто не прочитал - я не виноват, но вот когда к ВАМ придёт Иван Иваныч - тогда не пиздеть и не жаловаться, что вас не предупредили.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  20-02-2018
: [18] [Графомания]
Как-то сильно уже утомила зима,
Грязный снег и раскисшая слякоть,
И в лицо избивающей вьюгой шторма
Слезы льют, словно вынужден плакать.

Поскорей бы уже наступила весна,
Хочешь солнце в распахнутых ставнях.
И тепло из раскрытого настеж окна,
Вдруг желанным таким снова станет....
13:54  20-02-2018
: [12] [Графомания]
Разлетаются перья сомнений,
Жуткий холод гнездится в душе,
Затухает костёр наслаждений,
Взгляд тяжёлый прикован ко мне.
Слишком рано собою доволен,
Слишком поздно назад мне идти.
Много в жизни я сделал плохого,
И наверное меня не спасти....
03:20  20-02-2018
: [14] [Графомания]
Смеющееся было только название. Сам колодец был молчаливый. Некогда здесь собирались хиппи, чтобы покурить травку. Поэтому все говорили: смеющийся колодец. И еще говорили: нельзя ходить к смеющемуся колодцу. Маленький Витя однажды упал в него, и тела его не нашли....
02:38  19-02-2018
: [80] [Графомания]
Свой угол - это хорошо. Особенно в Москве. Речной вокзал, верх зелёной ветки. Ебеня, конечно, но окраина столицы всё лучше центра мухосранска.
Бабу бы ещё.
Эти три слога - Ба-Бу-Бы - были, наверное, первыми членораздельными звуками, которые произнесли наши пещерные прародители....
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....