Здоровье дороже:: - Католический священник и его приход

Перепил вчера Синицын
Перепил вчера подлец
А ему-то ведь не тридцать
И не сорок наконец

Пил он водку вместе с пивом
3аедая всё хамсой
Вот теперь сидит пугливо -
Неопрятный и босой

Жизнь вся сделалась убогой
Дышит тленом в самый пуп
Замелькала одноного
На Тик-Ток и на Ютуб

Пять романов, три новеллы
Написал он за свой век,
Отплясалась тарантелла
В духоте библиотек

Встал Синицын, взял шнурочек
И немножечко мыльца
Дальше в тексте много точек...

В затерянном среди горных складок Кавказа селе, где река мчалась, опережая сами слухи, а сплетни, в свой черёд, обгоняли стремительные воды, жила была девушка Амине.
Дом её отца врос башней в склон у самого подножия надтреснутой горы - той самой, что хранила молчание весь годичный временной круг, но порой испускала из расщелины такой тяжкий и рокочущий выдох, что туры на склонах замирали, переставая жевать полынь, и поднимали в тревоге влажные морды к недвижным снегам....

Скачу домой, как будто съел аршин,
прыг-скок, прыг-скок…нога в снегу промокла…
Твои глаза - не зеркало души,
они, как занавешенные окна.
Там голоса, и кто-то гасит свет -
теперь торшер не вытечет сквозь щели,
лишь стряхивает пепел силуэт
в цветочные горшочки у камелий....

Очкатых я встречаю
И спрашиваю я
Ты Леша или нет?
Так страшно иногда.

И зреют там хлеба,
Картофели молчат.
Летит во тьме звезда,
В гробу сияет Цой.

А я себе иду,
Я призрак, я гондон.
Но спрашиваю я,
Порой, без суеты:

Ты Леша или нет?...

Если вспоминать память,
если память помять -
выскальзывает amen
с губ в каземат,
внутренний или внешний
вовсе неважно, так как
приглаживает нежно
висок рука,
накладывает швы ниточки,
где разошлось
на образы выскочки:
сласть и злость....