Еще одна шпала по дороге ведущей в...
Автор:

[ принято к публикации
10:14 21-02-2008 |
Шырвинтъ | Просмотров: 1353]
Подземка. Поезд метро. Час пик. Разве могли люди прошлых веков предположить, что в воображаемом подземном царстве с загнанным ими туда мифологическим адом, когда-нибудь будут одновременно находиться сотни, тысячи еще не умерших, живых людей?
Впрочем, иногда нахождение в замкнутом пространстве глубоко под земной твердью и действительно походит на преисподнюю.
Жара. Наверху лето и городское пыльное пекло. Внизу более комфортно, пока не втиснешь себя измученного и мокрого от пота между пресс-форм таких же, как ты не чистых извергающих запахи тел, пока не выбьешь себе место под солнцем-электролампой в электропоезде.
Двери закрылись, мертвый голос из динамиков объявил об отправление и уже через считанные мгновения, из открытых форточек вагона влетают внутрь: черный не живой ветер и бешенный убийственный грохот. Едем. Куда? Кто – куда…
Так и перемещаемся, так и сливаемся в однородную человекомассу с выплывающими то там, то тут глазами-поплавками, с зияющими бесчисленными черными отверстиями, различного диаметра и глубины: ушными, носовыми, ротовыми. Но стоит движению прекратиться, а дверям вновь открыться, как пассажиросгусток превращается в пассажиропоток, а тот в свою очередь распадается на пассажирокапли. Все переходят в единственное число, все превращаются индивидуумов, не смотря на то, что совсем недавно были так близки…
Остановка. Всю дорогу охающий пожилой мужчина поспешно выходит из вагона. Его ноги подкашиваются, и он оседает, заваливается под колонной поддерживающей небесно-голубой свод потолка красивой, как дворец станции метрополитена. Если б это произошло с женщиной примерно такого же возраста, вокруг неё тут же образовалась бы группка озабоченных прохожих, сразу догадавшихся, что человеку плохо. Но с мужчинами всё иначе. Мужик часто бывает пьян, мужик часто обликом своим напоминает свинью или сброшенную в шторм с какого-нибудь корабля бочку… с пивом – например. Поэтому на калачиком прилегшего в уголок мужичка прохожие не обращают никакого внимания – все спешат из душного подземелья на раскаленную поверхность. Тем же из быстро шагающих, чуть ли не перешагивающих, кому предательски в мозг заползают крамольные вопросы: Что это с человеком такое случилось? Может сердце? – отгоняют их, захлопывают пред ними двери в сердце своём: Не мое дело! Некогда! Без меня разберутся! – сплошные отрицания…
«Слепые» люди идут мимо. Здоровые организмы на сильных ногах уходят. Человек человеку – никто…
Я стою в вагоне метро у самого выхода. Мне ехать еще три остановки. Я целый день работал. Я устал. Дома меня ждет моя семья. Дома меня ждет вкусный ужин, телевизор и кровать…
Моя душа, мой фантом, выпрыгнув из моего окаменевшего тела, несется к упавшему мужчине. Помочь! Ему надо помочь! Позвать на помощь! Позвонить в «скорую»! Сделать что-нибудь!..
Нерешительность.
Страх… неосознанный страх быть смешным, непонятым, одиноким в теченье равнодушных лиц. Сомненье – в себе, ведь ты не знаешь – что делать?! Отсутствие веры: вдруг ошибся и мужик-то пьян – хотя всё очевидно, ты ехал с ним в одном вагоне.
Боязнь искренности…
Двери закрываются, мой призрак остается на перроне один, не в силах исправить произошедшее. Поезд уносит меня в черный туннель…
Ветер рисуясь изысканным свистом
Розы терзает крылом серебристым,
Чувства цветов собираясь взлохматить
Мол красоваться без милого хватит.
Ласково гладить весеннюю прелесть
Резвому ветру сейчас не хотелось.
Розы раскачивать страстно ласкаясь
Любит, надеясь на нежную шалость....
О чём ты думаешь, мужчина,
Справляя малую нужду?
Какие мысли беспричинно
Тебе устроили вражду?
Виной терзаешься какою,
Когда ты держишь неспеша
Свой пенис правою рукою
Иль левой, если ты левша?
О чём мечты твои, товарищ,
Ведь ты ещё совсем не стар,
Когда прицельно направляешь
Струю в обычный писсуар?...
Даже снега летучего тише, и травы свежевыросшей ниже,
Призрак детства, прошедшее время замерзает, бессильное, в лëд.
Так старик в человечьем тулупе
Годы все на травиночку нижет
И на ранней заре птичек счастья убивает безжалостно влë...
Нету в пьянке никакой
Радостной практичности
Если мысли в пустоту
Ветер унесёт.
Пить действительно на кой
До распада личности,
Кинув рифмы красоту
Ножками вперёд?
Сам Есенин у людей
Лишь недоумение
Вызывает до сих пор
Пьянством без конца....
Даже снега летучего тише, и травы свежевыросшей ниже,
Призрак детства, прошедшее время замерзает, бессильное, в лëд.
Так старик в человечьем тулупе годы все на травиночку нижет
И на ранней заре птичек счастья убивает безжалостно влë...