Еще одна шпала по дороге ведущей в...
Автор:
[ принято к публикации
10:14 21-02-2008 |
Шырвинтъ | Просмотров: 1343]
Подземка. Поезд метро. Час пик. Разве могли люди прошлых веков предположить, что в воображаемом подземном царстве с загнанным ими туда мифологическим адом, когда-нибудь будут одновременно находиться сотни, тысячи еще не умерших, живых людей?
Впрочем, иногда нахождение в замкнутом пространстве глубоко под земной твердью и действительно походит на преисподнюю.
Жара. Наверху лето и городское пыльное пекло. Внизу более комфортно, пока не втиснешь себя измученного и мокрого от пота между пресс-форм таких же, как ты не чистых извергающих запахи тел, пока не выбьешь себе место под солнцем-электролампой в электропоезде.
Двери закрылись, мертвый голос из динамиков объявил об отправление и уже через считанные мгновения, из открытых форточек вагона влетают внутрь: черный не живой ветер и бешенный убийственный грохот. Едем. Куда? Кто – куда…
Так и перемещаемся, так и сливаемся в однородную человекомассу с выплывающими то там, то тут глазами-поплавками, с зияющими бесчисленными черными отверстиями, различного диаметра и глубины: ушными, носовыми, ротовыми. Но стоит движению прекратиться, а дверям вновь открыться, как пассажиросгусток превращается в пассажиропоток, а тот в свою очередь распадается на пассажирокапли. Все переходят в единственное число, все превращаются индивидуумов, не смотря на то, что совсем недавно были так близки…
Остановка. Всю дорогу охающий пожилой мужчина поспешно выходит из вагона. Его ноги подкашиваются, и он оседает, заваливается под колонной поддерживающей небесно-голубой свод потолка красивой, как дворец станции метрополитена. Если б это произошло с женщиной примерно такого же возраста, вокруг неё тут же образовалась бы группка озабоченных прохожих, сразу догадавшихся, что человеку плохо. Но с мужчинами всё иначе. Мужик часто бывает пьян, мужик часто обликом своим напоминает свинью или сброшенную в шторм с какого-нибудь корабля бочку… с пивом – например. Поэтому на калачиком прилегшего в уголок мужичка прохожие не обращают никакого внимания – все спешат из душного подземелья на раскаленную поверхность. Тем же из быстро шагающих, чуть ли не перешагивающих, кому предательски в мозг заползают крамольные вопросы: Что это с человеком такое случилось? Может сердце? – отгоняют их, захлопывают пред ними двери в сердце своём: Не мое дело! Некогда! Без меня разберутся! – сплошные отрицания…
«Слепые» люди идут мимо. Здоровые организмы на сильных ногах уходят. Человек человеку – никто…
Я стою в вагоне метро у самого выхода. Мне ехать еще три остановки. Я целый день работал. Я устал. Дома меня ждет моя семья. Дома меня ждет вкусный ужин, телевизор и кровать…
Моя душа, мой фантом, выпрыгнув из моего окаменевшего тела, несется к упавшему мужчине. Помочь! Ему надо помочь! Позвать на помощь! Позвонить в «скорую»! Сделать что-нибудь!..
Нерешительность.
Страх… неосознанный страх быть смешным, непонятым, одиноким в теченье равнодушных лиц. Сомненье – в себе, ведь ты не знаешь – что делать?! Отсутствие веры: вдруг ошибся и мужик-то пьян – хотя всё очевидно, ты ехал с ним в одном вагоне.
Боязнь искренности…
Двери закрываются, мой призрак остается на перроне один, не в силах исправить произошедшее. Поезд уносит меня в черный туннель…
-Под красивости рассвета
Сны заканчивать пора
Пересматривать в согретом
Бодром городе с утра,
-Говорит весна ласкаясь
-Зря ль нагнала теплоты.
Сам лети как будто аист
За улыбками мечты.
-Ты весну поменьше слушай,
-Напевает крепкий сон,
-Если ты меня нарушишь
И помчишься на поклон
Поскорей мечте навстречу,
То получишь ты взамен
Снова лишь пустые речи
О намётках перемен....
Когда однокашников бывшая братия
Брала бытие, как за рога быка,
Душу бессмертную упорно горбатил я
На каторге поэтического языка.
Я готов доработаться до мозговой грыжи,
До стихов, которые болью кровИли б,
И, как Маяковский, из роскошного Парижа
Привёз бы «Рено» для некоей «ЛИли»;...
Облаков лоскутья несутся по небу, как слова.
В чернильный раствор, такой невозможно синий.
Как будто не до конца ещё умершая Москва,
Опять стала нежной, влюблённой и красивой.
Да нет, не бывает таких неожиданных передряг.
Мое детство осталось во дворе, поросшим травкой,
Где ходили выгуливаться столько детей и собак,
Под присмотром бабуль, разместившихся по лавкам....
На деревьях снег клоками.
А дороги все во льду.
И себя, как на аркане,
К месту службы я веду.
Я тащусь коровой в стадо.
Я качусь, как снежный ком,
Потому что очень надо
Заработать на прокорм.
Как закончу долгий день я,
Наяву ли, иль во сне
Очень странные виденья
Пробуждаются во мне:
Будто я готовлю снасти
Летним утром на пруду,
И ловлю в нём рыбу-счастье
Золотую — на уду....
Полегчать зиме не чуждо
Точно знает, потому что
Раз чудить прошла пора
Рухнуть надо во вчера.
Не бывает много снега.
Для природы просто нега
Напоить растенья лучше,
Чем дождями могут тучи.
Дня всё женского во имя
Лишь улыбками своими
Женщины отжали право
Стать красотками славу....
