Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - «ШуШа» dicterion Солона. ( На конкурс )

«ШуШа» dicterion Солона. ( На конкурс )

Автор: Отец Кабани
   [ принято к публикации 16:41  01-04-2008 | tarantula | Просмотров: 454]
На конкурс

«ШуШа» dicterion Солона.

"И увидел ее Иуда и почел ее за блудницу, потому что она закрыла лицо свое... Он поворотил к ней и сказал: Войду я к тебе... Она сказала: Что ты дашь мне, если войдешь ко мне? Он сказал: Я пришлю тебе козленка из стада моего. Она сказала: Дашь ли ты мне залог, пока пришлешь? Он сказал: Какой дать тебе залог? Она сказала: печать твою, и перевязь твою, и трость твою, которая в руке твоей. И дал он ей и вошел к ней..." ( Книга бытия /глава 38)

Тусклый свет фар старого «Жигули» высветил каменное строение, притаившееся среди смирно растущих чинаров. Ехать пришлось долго. Туман, накрывший город к концу дня, началу вечера, в паре с неровными дорогами, порой создавали непроходимые препятствия. Мрак, причиной коему являлось не имение самых примитивных светильников вдоль дорог, заставлял странника задуматься, может, я нахожусь в бесконечных, людьми не населенных степях Казахстана? Даже глазом ели заметная искра в этой кромешной ночи манила к себе, и лишь единственной отрадой был бледный луч фар.
Мы прибыли, с трудом разобрав слово, накорябанное краской болотного цвета, а именно «ШуШа*».
Встретил нас молодой парень, лет эдак…ну словом не старый, лицом прыщавый, с лицемерной физиономией, ушами слоненка, да походкой пингвиненка. Проводил, усадил в отдельном кабинете и быстро испарился. Комнатка изнутри напоминала вагон-ресторан, имеющий стол, четыре стула, спиральную плиту в углу, ненакрахмаленную скатерть, миска вместо пепельницы, кстати уже наполненная окурками «WEST», пожелтевшие, местами даже отклеенные обои на стенах, лампочка одинокая на потолке, муха застывшая на той лампочке, картина- пейзаж на стене да мини телевизор фирмы «CORFUG» на правой стороне от стола, чуть поодаль от плиты.
Уже через пол часа, мы расчленяли докрасна зажаренную курицу, попивая холодным, красным вином «Ивановка», как вдруг меж дверью всунулась голова с ушами слоненка и, подозвав моего спутника, взглядом смутившегося сутенера, пропала прочь, оставив дверь приоткрытой.

…жил-был не тужил, вполне вероятно даже, что со всеми дружил, когда-то еще до рождения сына божьего, в древнем городе великой некогда империи, где проводилась олимпиада, изучали науки, воздвигались величественные статуи и храмы, создавались оргии, где вино лилось вместо воды, а людским утехам не ставилось преград, приносились жертвы богам, в каждом углу цвели вечнозеленые маслины, а девушки сплетали из тех ветвей венки для победителей, поэты читали стихи, стоя на ослепляющих мраморных ступеньках…поживал человек. Считался одним из семи мудрецов того города, аж даже и стихи сочинял, короче знатный был, занятой, по-нашему депутат, а может даже и министр.
В те далекие времена власть того города, где ютился наш мудрец, вела войну с соседями. За остров, кой принадлежал соседям, по пути в город наш древний, в синеве морской расположился. Остров как остров, со всех сторон соленой водой окружен.
Вот только мешал он властям очень, соседи да там, на острове том мирно не сидели, да корабли городских властей, знатных и богатых людей топить умудрялись, а судна те, что на глубину морскую пускались, хлеб и продовольствия с других стран в город возили.
Не понравилось это большим людям, за честь скажем так, задели, надоело им урон нести, появились проблемы с хлебом, и, вообще, не надобно дозволять врагу так руки распускать.
Вот и взялись за дело, собрали, что было да наступили на врага, вмиг отвоевали островок, думали все проблемы решили, ан нет, не тут-то было, не смогли удержать оккупированное. Стычки начались в своем доме, оппозиция их, как услыхала про войну, так сразу «хлеб», «хлеб» начала орать, да кулаками и флагами с эмблемой свободы махать. А соседям, это на руку сыграло, остров тот хапнуть, себе вернуть шанс выдало. Опять все с начала начать надобно было. На принцип пошли, азарт, ну мешал им жутко этот клочок суши, где соседи прятались неугомонные, да горожанам и владельцам судов, кусок свой, монеты золотые и серебренные зарабатывать препятствовали. Долго велась борьба, с обеих сторон потери были не малые. Вот тока соседи все никак угомониться не пытались и мудрецы древнего города тоже не сдавались. Надобно было биться. А что тут поделаешь? В Страсбург не улетишь, к Минской группе не побежишь, америкосам не напишешь, у русских не спросишь, в ООН не нагадишь, Гукасяну fuck не покажешь, да и Кочаряну в жопу не вставишь, вот и приходилось продолжать войну за клочок земли, кой меж двумя городами в безбрежной синеве находился. Много денег было вложено, уйму сил потрачено, но не праздновали победу власти города, где мудрец наш поживал.
И, наконец надоело, вконец осточертело тогдашним премудрым города войну эту бесполезную кровью да людскими смертями полную продолжать, монеты серебренные в синеве глубокой даром терять. А люди, влиятельные горожане, что свои посевы пшеничные имели, согласились с радостью, ну и денег в казну не пожалели, а как же, цена хлеба будет расти, карманы сразу в размерах изменятся, а главное монетки золотые, сверкающие такие, а хули о народе думать, он и так как-нибудь себя накормит.
Собрались, сели, стол длиннющий накрыли, пир устроили, винца напились и придумали, закон издали, всюду понаписав, жителей, горожан оповестить указали.
Поднялся гонец на самую высокую ступень храма, что на площади базарной выстроили, наверное, идолу какому-то, и начал орать, что есть силы, аж заметны были набухшие вены на шее, мол, слушайте и не говорите потом, что не услыхали, послание это мудрецов наших, кто с этого дня вспоминать будет о войне за остров, что нам продовольствие нести мешал, да по вине же своих внутренних врагов из рук потерян был, обсуждать и прочею брехню про патриотизм молоть, власть бранить станет иль просто вдвоем обсуждать осмелится, так тот или те самую суровую меру наказания получат, то есть просто казнены будут на том же месте, где я сейчас стою.
Замолк кричавший, и в тот же миг толпа умолкла. Народ простой, обычный, глуповатый, из ремесленников, рыбаков да крестьян состоявший. Простолюдины они и тогда такими были и через век эдак двадцать тоже не изменятся. Прошлась новость волнами через уши и рты, зашевелилась масса серая, толпа ко всему безразличная, никчемная, люди марионетки не по воле своей другими управляемые, всполошились, кто головой повертел, кто просто в сторонке посидел сигарету закурил, кто домой поспешил, другой в угол уставился, иной про себя в сердцах в адрес мудрецов выругался. Вот только один человечек, все от храма, где посланец стоял не отошел, да понять пытался, далеко в свои думки ушел и никак вернуться не старался. Мудрец наш, про кого рассказ сей начали, этим человеком, что один около храма остался, этим человеком поэт, наш герой и оказался. Много думал, три дня и ночи не спал, кушать отказался, лишь воду и то очень редко употреблял. И надумал обмануть власти, свое слово сказать все-таки задумал. Тогда еще он мудрецом не славился и средь семи умных тоже не числился, простым поэтом был, стихи писал и в парламенте еще тоже не голосовал.
Собрались миряне в то утро в центр города, окружили безумца в шапке. Да потихонечку нет-нет прислушиваться стали. Обманул всех наш герой, в то время душевно больным власть все прощала и за указ, изданный недавно, не била, не угрожала и вообще как-то близко к себе не подпускала. Надев шапку, загримировал себя, дабы не узнали, корча умалишенного прочитывал вирши наш герой, а стихи то не простые были, со словами золотыми, что простолюдинам и серой массе в сердца, как бронзовые пули вонзались. Смеялся, шутил, как ребенок на одном месте не стоял полоумный, но и слова, стихи свои читать ни на минутку не забывал. Мол, что вы творите люди? Как вы поступаете? Не пригодно земли свои вот так отдавать, врагам все позволять.
Давайте, вместе соберемся и как единый кулак, одним ударом, за позор наш, позор этот и грязь с лиц своих смоем, жизнь свою и нашим детям устроим. Проснулась толпа, загудела, надоели людям голод и бешенные цены, услыхали они смешного человечка, кто в шапке прыгал да игрался, рыбаки и ремесленники те, кто на хлеб в три раза больше платить не собирались по причине, что денег просто таких не имели, собрались, обступили человека, героя нашего и поэта в шапке, кого в том городе Солоном величали, окружили, да тот остров зловещий отвоевать, врагов разгромить, согласие дали...

Ковырять вилкой в одиночестве пришлось недолго. Однокурсник мой зашел с отчетливо замечаемой радостью на лице. Незаметно для себя он энергично протер ладонями, наполняя мой бокал краснобагровой жидкостью.
- Я заказал тёлок
- И за сколько договорился?
- Двадцать зеленых час.
- Цены кстати как в Баку
- Они домашние!
- Нет, ты еще скажи они девственницы. Турал, что за идиотские понятие. Как это домашние? Шлюха она и в Африке…
- Типа ты не знаешь, домашние, то есть не каждому, у них свои постоянные клиенты. Они в баре не крутятся, смотрят за собой, разными болезнями не болеют, вдоль дорог не стоят, у некоторых и мужья есть.
- Ты что, совсем уже… башкой свихнулся…ты что, им во влагалище датчик насадил, кто в ответе что они по барам не гуляют, в сауны с пузатыми дядьками не едут, под каждого встречного ради денег не ложатся?
- Они обслуживают только VIP посетителей...
-Все, закрыли тему. Мне лень с тобой спорить, да и бесполезное это дело. А где мы будем…я чета комнат не заметил
- Позади нашей кабинки…однокомнатные…душ внутри есть…со всеми удобствами, так что ты не волнуйся, городской ты наш…
- Не хватает еще, чтоб доблестные блюстители порядка сюда нагрянули…
- Ты раньше таким ворчуном не был. Я знаю владельца этого заведения. Карабахские, три брата. Один из них давно уже, лет шесть-семь в Москве засел, лавки у него там, то ли на Черкизовском, то ли на Измайловском, короче гагаш* шустрый, к тому же молодой, старше нас ну года на пять. Так вот он и своих братьев кормит, крышует их, вот и развернулись тут. А еще один их близкий родственник с отцовской стороны, мент, к тому же, как мне рассказывали с большими звездочками. Так что, ты братан, не волнуйся, все шито-крыто.
-Раз на раз не приходится…
-Я уже тут кстати не первый раз и телки скажу тебе не плохие, сам на пробу брал, а ты меня знаешь, я плохого не посоветую.
-Да знаю я тебя, ты пока сифилис не схватишь, не угомонишься
-Типун тебе на язык…пессимист ты паршивый… вот кто…
-Ты и умных словечек набрался?
-Я всегда эрудитом был…
-А когда они приедут? Домашние твои…диктериады…
-Кто-кто?
- ТЕЛКИ твои…кто-кто? Тоже…умник мне нашелся…
-Не знаю…за ними таксист отправился, наверное, минут через двадцать будут

…поэт, кого Солоном величали, оказался хитрожопым не то слово. Давно эму ясно стало, что недругов военной силой не одолеть и головы их серпами пролетарскими и вёслами рыбацкими тоже как бы и не вырубишь. Смекалкой тут надобно…мозгами пошевелить, поразмыслить, прикинуть, где и как, у стариков, старцев, годами мудрость заработавших, совет попросить…
В ту пору праздник был в честь богини одной, чье имя мною позабыто, да и тебе знать не надобно. У самих этих красных дней в календаре хоть отбавляй, что не день, так байрам*, я лично не жалуюсь, да хоть каждый час, кошелек мой от этого не пострадает, еще больше в размерах увеличится, по праздничным дням час моего труда в двойне ценится и, как тока портмоне мой в объеме изменится, число желающих крепко пожать мне руку и о здоровье разузнать сразу же возрастет, параллельно, к моему слову будут внимательно прислушиваться, часто звонить, советы просить, работой помочь устроиться, в гости тащить, радостно встречать, с почестями провожать, а так же дружбу свою предлагать. Ну вот, отправляет наш главнокомандующий в логово зверя, стало быть к врагу, аскера* своего в роли перебежчика, чтоб тот им посоветовал, мол, давайте украдем женщин обидчиков наших, в тот день когда они на берегу собравшись, будут жертву приносить богине той. Долго ли упрашивал, советовал, знать не знаю, но история гласит, что попались, клюнули соседи островитяне, лишь на берег ступили, дабы страсть свою с вражескими женами угасить, так их в одеянии бабьем, враги с оружием врасплох встретили. А дальше…остров был завоеван, а Солон наш в совет мудрецов посажен.
Реформы не заставили себя ждать…всех работой обустроить намерился…удвоение пенсий, стипендий, пособий…учителям, врачам мааш*…ветеранам второй войны, за победу против коварных островитян, квартиры, машины, ордена…размахивал руками, тряс головой, ораторствовал без устали…об обществе думал Солон. Все для мирного населения, для бедных горожан старался. Виллу себе на Патандартской* вышине не отгрохал, в Лондоне замок не обрел, в Париже участок не выкупил, гарем не содержал, новостройки для богатых Иранцев не строил, монополией не увлекался, героин в свою страну, в город свой древний не закупал. С заказными убийствами, с грабежами, с шантажами вообще знаком не был, а об отмывании денег через офшорные страны и говорить нечего…все для страны, для города, все для прекрасного, сытного, без проблемного…врагам на зависть, друзьям на радость…
Но люди жаждали развлечений, хлеба теперь всем хватало, сытая толпа, особенно мужской пол, не знала чем себя занять, честь городских девушек была под угрозой, им не давали прохода пьяные солдаты, а те, то есть девушки не давали пьяным бойцам.
Среди населения участился гомосексуализм, изнасилование, город начал погибать в среде хаоса. Увидав происходящее, герой наш, указом своим создает dictarion, а по нашенский, самые не на есть обычные притоны, первые в истории человечества очаги разврата, дома проституток, куда завозили рабынь попавших в плен, среднеазиатских девушек.
Городских красавиц изначально в этих борделях содержать запрещалось.
Под свое влияние взял притоны Солон, крышевать начал, объектом, учреждением государственным опечатал, не разрешалось отцам потерянных сыновей там искать, а женам, не ночевавших дома, мужей в диктерионах расспрашивать…

Первым вошел, явно довольный своей услужливостью, официант-сутенер, чуть улыбаясь и подмигивая правым глазом неизвестно кому, а за ним, как за мамашей уткой, ведущей своих утят к роднику, втиснулись две девушки, опустив свои взгляды.
- Барышни, знакомьтесь, гости наши…из Баку…
- Мы как-нибудь без тебя…
- А вы девушкам сигареты, вино заказывать будете? - сутенер-официант, видно хорошо знал свое дело
- Нужно будет, тебя крикнем…
- Ну, садитесь тогда, познакомимся…а ты можешь уходить, нам пока ничего не надо.
В девяти процентах из десяти, блудница называет себя не своим именем. В девяти случаях из десяти, проститутка рассказывает придуманную историю про свою жизнь, типа легенду, по каким это причинам она ступила на путь этот скользкий. Девять жриц любви из десяти не любят, когда их обзывают шлюхами. Десять шлюх из десяти, стараются, как можно больше отодрать от клиента, ссылаясь в частности на болезнь матери, голодных детей, мужа инвалида и на трудное детство.
И в этот раз, одна представилась Натой, а другая Лалой. Сразу понятно было, что Ната уже не первый год в этой профессии, а ее напарница, которой оказалось лет восемнадцать, еще делает первые шаги. Ната, девушка с короткой стрижкой и волосами каштанового цвета, оказалась языкастой, один за другим курила «KENT» и все время игралась колечком, кажись из золота, на безымянном пальце левой руки.
- Ты замужем?- Турал, любил вести с ними задушевные разговоры.
- У меня двухлетний сын есть. Вот, сегодня ели от мужа сбежала, узнает, не дай бог, сразу голову отрубит, он у меня ревнивый очень.
Телефон, лежавший рядом с пачкой сигарет «КЕNT», вдруг резко дернулся, в тот же миг провибрировал, свет дисплея начал мигать, сменяя несколько цветов и прозвучала песня Ройы*. Ната блядьским жестом затянулась папиросой, всматриваясь в дисплей телефона, спешно встала и удалилась из комнаты, не закрыв за собой дверь. Протертые джинсы округляли ее пухлый зад, она была в меру упитанной, с маленькими грудями.
Лала сидела напротив Турала, в правой стороне от меня. У нее были черные волосы коротко отстриженные. Отчетливо проглядывались груди немалой величины в бежевом бюстгальтере, сквозь расстегнутую блузку темно-синего цвета. Заметны были шрамы от порезов на запястье правой руки.
- Тебе Роя* нравится? – заговорила Лала, копаясь в мобильном телефоне.
- Нравится…если как певица, нет! Как девушка, тоже…
- Ты бы не хотел ее…ну чтоб она с тобой…
- Она вообще не в моем вкусе. Хотя врать не буду, если она мне даст, я, конечно, не откажусь…
- Мне нравится, как она поет…
За приоткрытой дверью, Ната нервно кричала в трубку. Иногда доходили некоторые слова и до нас: «ты чурбан и неудачник», «мне больше не звони», «я отключаю телефон», « да пошел ты»…
- Видимо муж звонит, – щелкнула зажигалкой Лала, намереваясь закурить, всунув телефон в задний карман джинсов - Он ей каждый раз так надоедает. Сам то хорошо знает, где она и чем занимается…
-Зачем тогда звонить?
-Не знаю… семью то, кто-то ведь должен содержать. Ребенку памперсы покупать…
Ната внезапно ворвалась в комнату и, отпив из пузатого стакана минералку, уставилась на нас.
- С кем я буду? Я спешу. Муж разыскивает.
Турал взглянул на меня, я же безразлично дернул плечами.


…диктериада…диктериады…диктериадушки…узкоглазые, пухленькие, ростом чуть маленькие, в красном платье, с загорелой кожей, шахерезады восточные, тигрицы азиатские, с манящей улыбкой, кошачьей походкой, жгучими губами, упругими грудями, ровненькие ножки, тоненькие талии…ублажали, ласкали мужчин, все на колени сесть просились, как магнит к себе притягивали, танцевали, пели, в вине купались, себя подарив, в единое сливались, всем телом и душой клиентам отдавались.
Для всех блудниц была обязательная одежка, платье красного цвета.
Гулять до наступления ночи, до заката солнца по Солонским законам диктериадам запрещалось. Чуть только последние лучи огненного шара утопали где-то далеко за морем, красные распутницы заполняли город. Им не запрещалось стоять нагими, полуголыми у входа в притоны, для заманивания в клешни молодых самцов.
Диктерионы напоминали филиал чистилища, где опьяневшие от алкоголя и дыма сатанинской травы, в полутемных, сырых комнатах копошились человеческие тела, похожие на змей во время спаривания. Создавались огромные оргии, несколько тел сплетались друг с другом, забываясь в неземном блаженстве на радость мраморным богам.
Дивиденды в казну нахлынули не малые. Народ ранее до этого голодавший, в особенности мужицкой состав, часто на митингах «хлеб, хлеб» заладивший, теперь все свои сбережения и большую часть прибыли в диктерионах, а по нынешнему в притонах до последнего пропивал.
Диктериады те были доступны всем. То есть, не зависимо от клиента, хочешь рыбак, пахарь, столяр или же маляр. У дектериад не было права выбора, приходилось услуживать всем. Этакие пролетарские блудницы. Но, была и другая каста, что на голову выше ценилась. Гетеры, так их в народе именовали, умелых соблазнительниц мраморного города. Телки эти телом своим, неземной красотой, умением петь, голосом, танцами, порой умом и сообразительностью от других отличались. Гетеры в основном, являлись молодыми горожанками и были известны на весь город. Отличительной чертой гетер от диктериад было то, что первые имели право иногда выбирать себе клиента. Среди самих мудрецов и их родственников близких к властям, иметь в содержание гетер считалось хорошим тоном. Потому, некоторые дядьки с пузатыми кошельками, те, что за мудрецами таскались, куда бы она, то есть власть ногой не ступала, решили себе гетер выращивать. Снимали с диктерионов самых не наесть простых диктериад, платили мешки золота философам, учителям музыки, танцев, поэтам, дабы те, шлюх этих, петь, танцевать и умным словечкам научили. А потом. как только рождалась новая мега звезда гетера, дяденька пузатенький, богатенький, с жуликоватыми глазами, грабастающими руками, что рядом с богами властелинами сидит, всем показать старался свою содержанку. Устраивал всенародные гулянки, (за счет казны, конечно) сабантуи и на площади центральной, свою содержанку танцевать, петь и плясать заставлял.
Люди простые, что шансонеток тех раскрученных слушали, их себе кумирами, богами выбирали, им статуи воздвигали, на них молились, картины их с собой носили, только о гетерах тех думали, их жизнь обсуждали. Дяденька же той гетере, все самые дорогие наряды заказывал, жила она в храме для нее только выстроенном, купалась в молоке, питалась фруктами заморскими, спермой молодых парней лицо умывала…

Табачный дым недокуренной сигареты в пепельнице клубился вверх, рождая причудливые фигуры и, не дотянувшись до пожелтевшего потолка, исчезал в полутемной комнате. Я лежал, тупо уставившись на пару мух, на потолке. Да брат, человек создание отвратительное, неугомонное и по мне даже ошибочное. Попросту терять столько энергии и времени ради минутного удовольствия непонятных чувств, не создав ничего, вот то огромное варварское расточительство.
Обнаженная Лала, укрыв себя затрепанным одеяльцем, лежала рядом, неотрывно копаясь в телефоне.
- Ты женат?- Лала приподнялась, протягивая руку к пачке «WEST» с зажигалкой. Одеяло сползло, обнажая округлые соски нежно-розоватого цвета.
- Нет, - буркнул я, продолжая взирать на совокупление членистоногих
- Почему не женишься?
- Потому…не твое это дело
- А мы вот скоро поженимся,…он меня так сильно любит…
- Он это кто?- спросил я в недоумении
- Мой парень…вот почитай, какие он мне слова пишет, – Лала достала сигарету из пачки, передав телефон мне.
- А твой этот ОН, не знает что ты...?
-Нет,…а зачем ему? Мы…Я…он меня очень сильно любит…
-Лал, сколько тебе лет?
- восемнадцать летом исполнится, - язычок пламени, возникший из зажигалки, выхватил из полумрака юное личико девушки, также высветив ряд шрамов на руке, схожих со ступеньками не лестнице.
- Шрамы…скучала, наверное, по нему очень, когда в ссоре были…
- Нет, - она, выхватив телефон с моих рук, плюхнулась на подушку.
- Порезалась, когда лук чистила?
- Не смешно, я с собой покончить хотела.
- Я ж сказал, очень по нему тосковала…признайся только честно, ты под музыку Ройы хотела вскрыть себе вены или под турецкую? Рафет, Туал, кто там еще?
- Меня изнасиловали…мне было пятнадцать, - она шумно и протяжно исторгла мутно-сероватую струю дыма, словно смутившись, прикрывая одеялом свою гладкую грудь.

…Солон, к тому времени достигший своего, а именно надежно укрепившись во власти, путем завоевания острова и убаюкивания простолюдин пищей и развлечениями, издает новый закон, не без натиска со стороны конечно. Указ об отделение dicterion от государства, иными словами предприниматели, импресарио, олигархи, банкиры, бизнесмены, купцы, торгаши, коммерсанты, кооператоры и всякие там негоцианты имеют привилегию открывать свои притоны, но обязательно должны платить налоги семи премудрым старцем.
Вот тебе и проституция легальная. Первыми взбунтовались сподвижники Солона по оружию. Мол, мы тебя понимаем и уважаем старик, ты уже большой человек, в парламенте кресло занимаешь, судьбы людские решаешь, городом управляешь, но мы тоже ведь с тобой вместе на поле боя шли, плечо тебе подставляли, за нашу победу сражались. Давай-ка ты нам тоже кусочек оттяпать позволь, а то как-то не по братски, вот так своих забывать. Сам то во как зажирел, тебя аж не узнать. В дорогих колесницах катаешься, тебя десять вооруженных берегут, а деньги куры не клюют.
Дома проституток выросли, как грибы после ливня. Ведь дело то было прибыльное. Завозить рабынь наложниц более не имело смысла, своих, городских путан хватало предостаточно. Очаги разврата с ночными бабочками встречались уже на каждом углу.
С тех самых пор и завертелось вереницей, закружилось. Уронил дьявол наземь флакон с губительной жидкостью в утробе и, разбившись в дребезги, расколовшись на мириады кристально искрящихся частиц, разлетевшись по миру поднебесному, облила ядом, желчью души людские, тела не бессмертные из крови и плоти собранные, умелой рукой вытканные. Слышен был ангелам победный хохот сатаны…иблиса…треугольным, остроконечным, из огня сотворенным хвостом взбаламутил воду, кровью и вином подменил. Поклоняться…продать…тело за горсть блестящего железа…душу…на презренный метал поменять. Укрылось тучами мрачными царство небесное, содрогнулось от ржания падшего ангела…от плевка в душу человеческую.
Загорелся ад огнями пылающими, встрепенулись слуги князя тьмы, забурлили котлы чугунные, зазвенели цепи нержавеющие, залаяла псина трехголовая, заплясали дьяволята парнокопытные… поползла слеза по кровавой щеке Иисуса…подул ветер жгучий, обжигающий лица греховные, души распутные, руки непослушные, глаза незрячи, уши дремучие, губы онемевшие, тела замазанные…разъедал, словно кислота, пятки огненный песок, караваном ступавших из рода человеческого…один за другим, в белых саванах по раскаленной саванне…с отвисшей, на лысо выбритой головой… к лысой горе…по тонкому, словно волосинка, мосту… под оглушающий рев трубы, напоминающий рог…прямиком в АД...

Недокуренная сигарета «WEST» наконец-то угасла, испустив свой последний вздох в виде микроскопического облака. Мухи исчезли с потолка. Насевшую тишину, внезапно, прогнал сигнал телефона, уведомив своего хозяина о получении sms.
Лала не отреагировала, продолжая пялиться в побледневший потолок.
- После окончания девятого класса, я забросила школу и осталась дома помогать матери по хозяйству. Лишь два дня в неделю, вмести с нашей соседкой, девушкой моего же возраста, я отправлялась в медресе*. Там, нас обучали читать Коран и совершать намаз.
Просветительница являлась зрелой женщиной недавно прибывшей в наш район. Она была очень не разговорчивой и потому, кроме уроков мы толком ни о чем и не говорили. По обыкновению, за мной заходила подружка, она жила чуть выше нас.
Мы укрывали головы платком и, взяв книги, отправлялись в мечеть. Но, в тот день она заболела. Пропускать уроки мне не хотелось. Да и свернуть с порога вспять не к добру, вот и решила пойти одна. Как на грех, учительница тоже не пришла. Я отправилась в читальный зал, находившийся прям позади мусульманского храма, где совершали намаз мужчины. Библиотека, как я и ожидала, оказалась безлюдной. В эти часы здесь редко кого можно было встретить. В надежде убить хотя бы час, я взяла книжку с хадисами*. Когда уже собиралась отправиться домой, не забыв по пути и к подружке заглянуть, в дверях читального зала показался наш великопочитаемый ахунд*.
Я не удивилась и, вежливо поздоровавшись, встала. Вообще-то мужчинам сюда входить запрещалось, так же как и женщинам посещать место пребывания мужчин. Но тот был наш уважаемый мулла. Он расспросил меня об уроках, узнав что учительница не пришла, попросил сесть, взявшись излагать мне основы Ислама.
Мне желалось поскорей уйти, но ахунд сидел прям пред мною, как бы загораживая дорогу, и мне было не ловко попросить его отвалить. Я крайне редко поднимала взгляд, но даже тогда чувствовала, что с ним не все в порядке. Его мелкие глаза сверлили меня, уши и щеки пылали. Я смирно сидела, опустив головку, наблюдая за его толстыми пальцами, короткими руками и качала головой в знак согласия. Ахунд* плавно встал, он был не высокий, с густой, местами поседевшей бородой, с большим перстнем на мизинце правой руки и четками изумрудного цвета. Эму было лет под пятьдесят. Одет он был в белую рубашку с застегнутым воротником и черные брюки. Закрыв дверь на замок, он приблизился ко мне. В этот момент я думала, он хочет сесть на свое место, даже не смекнувши к чему он запер дверь. Мулла подойдя ближе, погладил мне головку, прошелся грубой, толстой ладонью по щеке, от чего я очень смутилась. Я на миг просто окаменела, подметив у ахунда, бугор под брюками, пониже живота. Далее, все происходило, как в замедленном кадре. И, казалось, что я в роли зрителя, а не главная героиня. Служитель, лихо стащив с моей головы платок, крепко обвязал им мой рот. Этот возбужденный и уже чуть вспотевший набожник, повалил меня спиной на стол, прям на книжку, которую до этого читала, легко стянул с меня шерстенные колготки, приподняв мою не короткую юбку. Все это время я ни разу не сопротивлялась, меня как будто заморозили. Я попросту не вникала в суть происходящего. Но что-то тревожило мое сердце, отчего становилось страшно, мне хотелось убежать домой к маме, прижаться к ней, но богослужитель всей своей тяжестью уже навалился на меня. Затем дикая боль между ногами отдалась по всему телу, у меня аж воздух перехватил. Я заплакала. Разумеется, беззвучно, мне платок рот затыкал. А мулла тем временем энергично двигался. Он покрылся испариной, его пот каплями падал мне на лицо, смешиваясь с моими слезами. Противно было взирать, как он пыхтел, обвив мои оголившиеся ноги. Целовал шею, лизал уши, стянув вниз мою кофту, слюнявил груди, соски. Я думала сойду с ума, меня выворачивало на изнанку, кружилась голова. В какой-то миг, боль затупилась, я инстинктивно начала бить его руками в лицо, голову, спину, вцепилась за бороду. Но, осознав всю свою беспомощность, просто откинула голову, лишь бы не видеть его животную физиономию и уставилась на книжную полку прям над моей головой, где в самом верху, лежала книжка в золотом переплете с надписью «Коран».
Мне показалось, что прошла вечность. Через какое-то время мулла затих, до этого резко дернувшись. Он лежал на мне, тяжело дыша и весь отдающий мочой. Я же без остановки, как заведенная, уже в сотый раз перечитывала одно и тоже слово на обложке книги.

Пояснительный словарь слов и выражений.


Шуша - город в Азербайджане. 8 мая 1992-года был оккупирован армянскими военными силами.
гагаш - мужчина, парень
мааш - зарплата
Патандарт - пригород Баку (во многом место сборище вельмож)
Ройа - молодая певица Азербайджана
ахунд - звание мусульманского ученого
медресе - мусульманское учебное заведение.
хадис - изречения. Хадисы переданы посредством сподвижников пророка.
аскер- солдат


Теги:





0


Комментарии

#0 17:19  01-04-2008Девочка-скандал    
прочитал. говно-говнянское. первый курс журфака какого нибудь замшелого вуза. штамп на штампе и общая захудалость. 3.
Превед Самит. 8 тебе, очень интересно!
#2 18:06  01-04-2008ВсехЮзер    
Билал, это ты? :) Читал с интересом. Мне понравилось. С графоманским высером вы переборшили, товарищи. Написано не плохо. Я ставлю твердую 4-ку, могбы лучше. Реалистичнее чтоли, молла насилуюший девушку в читальном зале.... как-то ты ,брат, перегнул. И еще причем тут Шуша? Да и, описание проституток супер! Респект!
#3 18:15  01-04-2008Француский самагонщик    
ВсехЮзер, йобана, ты откуда свалился? ВСЕ конкурсные креативы автоматом идут в эту рубрику. Всё остальное - потом. Может быть, гыг
#4 18:20  01-04-2008ВсехЮзер    
Не, Франкенштейн, это Билил, сто пудов, с тягой к трагедиям, душераздераюше в азербайджанском стиле.
#5 18:25  01-04-2008ВсехЮзер    
2 Француский самагонщик,

Вассалам алейкум, извентряюсь недосмотрел.

#6 19:14  01-04-2008Саша Штирлиц    
4
#7 19:42  01-04-2008Дымыч    
7. Понравилось, хоть и громоздко.
#8 21:32  01-04-2008Вечный Студент    
слишком громоздко на мой взгляд

ниасилил

#9 21:59  01-04-2008YDD    
5.
#10 22:41  01-04-2008Samit    
реально и хорошо. не я, Аллахом клянусь...
#11 22:46  01-04-2008Samit    
оценка - 9
#12 02:27  02-04-2008Colonel    
к сожалению ниасилил
#13 04:30  02-04-2008Хренопотам    
Автор наставил зв*здочек по тексту и не все перевел.

Вообще, как я и предполагал, во второй половине дня процент хороших текстов будет ощутимо выше, потому и начал от первого к последнему.

Очень интересная аналогия проведена.

Стиль, к сожалению, слегка прихрамывает временами.

8,5.

хуйовым изыком напейсано, афтар, с ашипкаме, едва асилел. за папытку мистификацыи - 8.
#15 09:33  02-04-2008Григорий Залупа    
зоебись - 2
#16 10:52  02-04-2008Докторъ Ливсин    
па моему -Самит..

не моё..

но - 8..

#17 13:53  02-04-2008Лихоухов    
Не зацепило

5

#18 14:36  02-04-2008norpo    
2

нечитаемое гумно, длинно и очень очень скушно, автор привык наверно инструкции писать к стиральным машынкам.

#19 18:25  02-04-2008ося фиглярский    
поставлю-ка я 10 баллов за это
#20 19:00  02-04-2008RRRITA    
5
#21 20:16  02-04-2008Artur    
5
#22 20:29  02-04-2008Доктор Просекос    
9.
#23 20:59  02-04-2008Дервиш Бакинский    
охуенно написано

а примечания выдают Била

"В Страсбург не улетишь, к Минской группе не побежишь, америкосам не напишешь, у русских не спросишь, в ООН не нагадишь, Гукасяну fuck не покажешь, да и Кочаряну в жопу не вставишь, "

а вот это я где-то уже видел

кароче 15))))

#24 21:33  02-04-2008aminazinum    
9

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:30  04-12-2016
: [16] [Графомания]

По геометрии, по неевклидовой
В недрах космической адовой тьмы,
Как параллельные светлые линии,
В самом конце повстречаемся мы.

Свет совместить невозможно со статикой.
Долго летит он от умерших звезд.
Смерть - это высший закон математики....
08:27  04-12-2016
: [4] [Графомания]
Из цикла «Пробелы в географии»

Раньше кантошенцы жили хорошо.
И только не было у них счастья.
Счастья, даже самого захудалого, мизерного и простенького, кантошенцы никогда не видели, но точно знали, что оно есть.
Хоть и не было в Кантошено счастья, зато в самом центре села стоял огромный и стародавний масленичный столб....
09:03  03-12-2016
: [8] [Графомания]
Я не знаю зачем писать
Я не знаю зачем печалиться
На судьбе фиолет печать
И беда с бедой не кончается

Я бы в морду тебе и разнюнился
Я в подъезде бы пил и молчал
Я бы вспомнил как трахались юными
И как старый скрипел причал....
09:03  03-12-2016
: [6] [Графомания]
Преждевременно… Пью новогодней не ставшую чачу.
Молча, с грустью. А как ожидалось что с тостами «за».
Знаю, ты б не хотела, сестра, но поверь, я не плачу –
Мрак и ветер в душе, а при ветре слезятся глаза.

Ты уходом живильной воды богу капнула в чашу....
21:54  02-12-2016
: [7] [Графомания]
смотри, это цветок
у него есть погост
его греет солнце
у него есть любовь
но он как и я
чувствует, что одинок.

он привык
он не обращает внимания
он приник
и ждет часа расставания.

его бросят в песок
его труп кинут в вазу
как заразу
такой и мой
прок....