Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Либерти

Либерти

Автор: viper polar red
   [ принято к публикации 06:20  03-04-2008 | Француский самагонщик | Просмотров: 440]
- А ну! Глянь, чо принес, а? Красота, ё! – Произнес, довольный собой Стрекач. И прислонив к стенке прямоугольный и плоский, завернутый в кусок мешковины сверток, принялся не спеша, с деловым видом, его разворачивать. Анна Алексеевна, занятая у печи, не придала значения возгласам мужа, и лишь слегка повернув голову в сторону происходящей у свертка возни, спросила:
- Ну, чо там у табе?
- Чо, Чо!? Отвлекись, титька тараканья. Исскуйством полюбуйся.

Алексеевна, не спеша, медленно и вразвалочку, подошла к Стрекачу, и встав у него за спиной, начала подначивать мужа:
- Давай скорей, шевели костями, валенок дырявый, картопля подгорит! Не видно ни рожна, очки бы. Где очки то? – Засуетилась она, и пошарила рукой по старому комоду. Нашла, наконец очки, с перевязанными ниткой, поломанными дужками, и нацепив их на нос, чуть пригнулась, и уставилась на содержимое, принесенного мужем свертка. Им оказалась репродукция картины, изображавшая голую по пояс бабу, стоящую на куче мусора, и трупов. В правой руке, бесстыжая баба, сжимала трехцветный флат, и совершала им призывный жест, в сторону толпы мужиков с винтовками, нагло глазеющих на ее голые сиськи. Алексеевне картина не понравилась. Она поморщилась, и сплюнула.
- Вечно гадость в дом тащит, поганец вислоухий. Делом бы лучше занялся. Вон, забор. Покосило уже, завалится скоро. А ему и дела нет! Срама только нам в хате не хватало.
Затем еще раз взглянула на картину, прищурилась, придерживая спадающие с носа очки, и спросила:
- А чо она голая то? С мужиками ищо? Гулящая?
Стрекач устало поднял глаза к потолку, и перевел взгляд на жену.
- Ты чо, с Таймыра? Декольте у ей, по-францусскай моде. Шерше ля фам, поняла?
Алексеевна покосилась на Стрекача и потянула носом в его сторону. Помолчала с минуту, внимательно изучая мужа, и затем спросила:
- Ты это не у Верки ли был? Что-то тебя на декольте потянуло.

Теперь уже Стрекач сплюнул в сердцах, и зачесав редкие волосы на затылок, отвернулся, и уставившись в окошко, произнес:
- У Ларионовича я был, у Кольки. Он и картину мне в презент…, и рассказал, что к чему на ей нарисовано. У тебя все Верка, да Верка. Сколько можно кровь из меня пить?
- У хиппи этого городского? У Кольки? – Обрадовалась Алексеевна. Ну и нашел ты приятеля себе. Ну-ну, расскажи мне темной, чевой то тут художник нарисовал?

Стрекач подбоченился, зашамкал губами, вспоминая, видимо Колькин рассказ, и выпалил:
- У них революция случилась, как у нас в свое время. Но не совсем такая, а революция сексуальная…
- Какая? – Перебила Стрекача Алексеевна, приседая, и шаря рукой за спиною, в поисках табурета.
-Сексуальная. Ну, половая революция, что тут непонятного. Поэтому и баба голая. И мужиков зазывает, мол, айда за мной. – Продолжал Стрекач, но жена снова его перебила:
- Ну, вас то долго упрашивать не надо. – Сказала она.

Стрекач снова сплюнул, и теряя терпение, сказал:
- Что ты меня подначиваешь-то все время? Деревня неотесанная. Посмотри на себя. Ты ни про секс, ни про историю, ни хрена не ведаешь. Верка…, сильпо…, юбку в огороде на голову задрать, вот и вся твоя история, и весь твой секс! Ты мне хоть раз декольте показывала, как она? – И Стрекач указал пальцем на картину. Алексеевна, завороженная монологом Стрекача, послушно посмотрела в сторону картины.
- Я уже не говорю про стриптиз, и прочие гандоны. Есть у тебя гандоны? Нет? А почему? А у них теперь есть эти самые гандоны, и кордебалет имеется.

Алексеевна, услышав знакомое слово, встрепенулась, и попыталась взять инициативу в свои руки, как обычно и происходило. Она привстала с табуретки и начала:
- Ну, кордебалеты, допустим ты у нас тоже мастер устраивать… и блядство твое, мне уже не один год поперек горла.
- У них другие кордебалеты. Нашим не чета. - Перебил её Стрекач, и жена снова плюхнулась на табурет.
- Либерти, ё! – Выпалил Стрекач, вспомнив понравившееся слово. – Свобода по-ихнему, вот это что, а ты… «блядство». Привыкли, понимаешь по коровникам срать. Грязь кругом, и паскудство! Забор, забор! А про анальный секс, никто не знает, как оно и что! – Добавил он, слегка смутившись, и стрельнул глазами в сторону Алексеевны.

- Какой еще анальный? – Спрашивает Анна Алексеевна, почуяв смущение и испуг в глазах мужа. И воспользовавшись минутным замешательством Стрекача, и пытаясь, наконец, перевести, разговор в знакомое, и понятное для нее русло, Алексеевна добавила:
- Ты косу то когда последний раз в руки брал, а? Хрен старый! Лето заканчивается, а у нас сена нет! Либерти у него!?

Но упоминание о сенокосе, вопреки желанию Алексеевны, сыграло с ней злую шутку. Глаза Стрекача заблестели, и он, подняв вверх указательный палец, загадочно посмотрел на жену, и стал рыться в кармане своей засаленной телогрейки.
- Вот! – Наконец радостно произнес Стрекач. – Вот она родимая! За подкладку завалилась. Говорил тебе, давно карманы прохудились. Заштопала бы…

С этими словами, он бережно извлек на свет божий нечто, завернутое в обрывок пожелтевшей газеты, и нагнувшись, аккуратно расправил кулек на столе.
Есть трава то! – Радостно и загадочно проговорил он. – Колька угостил.
- Это что? – Поправляя очки, жена потянулась к содержимому кулька.
- Это, ё!… как его, ну для лучшего этого… осознания, кажись… узнаешь, в общем. – Еще более загадочно произнес Стрекач.
- И куды её? – спросила Анна Алексеевна, робко дотронувшись пальцем до засушенных листочков.
- Куды!? Ни куда, а зачем! – Важно ответил Стрекач, и добавил задумчиво: – Курят её.
Анна Алексеевна сняла очки, положила их на стол, и спросила:
- Папирос тебе мало штоль? Или табаку?
Стрекач важно подбоченясь, потер травку между пальцев и ответил задумчиво:
- Это не просто курево, ё! Это чтоб в человеке разум проснулся, доселе дремавший. Понятно, тундра!

В этот момент хату наполнил запах подгоревшей картошки, и Алексеевна, причитая и охая, метнулась к печи. Стрекач, неторопливо достал пачку папирос, вытащил одну, и присев за стол заколдовал над содержимым кулька. Наконец, справившись с задачей, Стрекач чиркнул спичкой, и затянулся. Легкие мгновенно наполнились терпким и тяжелым духом, и он закашлялся.

***

- Зажгем, Алексеевна? – Глаза Стрекача, дикие и безжизненные, блуждали по комнате, ища осознания, обещанного столичным хиппи. Осознание до поры, до времени заставляло себя ждать.
- Чаво? – Услышал Стрекач, далекий голос жены. – Картоплю будешь? Слыш, аль нет?
Стрекач повернул голову на голос, и замер, широко открыв глаза. Огромная, почерневшая от горячих углей картофелина, сидела посередине комнаты, и гадила на пол. Из ее чрева, на дощатый пол вываливались с неприятным шлепком, такие же точно картофелины, только нормального, привычного размера, но сильно подгнившие, и источавшие отвратительную вонь. «Померзла, наверное», подумал Стрекач. А вслух добавил:
- Вот сволочь, зачем же на пол срать?
Картофелина-матка повернула голову в сторону Стрекача, растянула рот в мерзкой улыбке, сморщила лоб, и заморгав мелкими глазками, ответила:
- У нас свобода. Либерти, понимаешь, старая сволочь. Где хотим, там и гадим. И не смей мне указывать. Иначе я Кольке скажу, и он травы больше не даст. Понял?
Затем картофелина встала, взяла тонкой трехпалой лапкой кепку со скамьи, и вытерла ею задницу.

Стрекачу жаль стало кепку, Веркин подарок на позапрошлогоднее празднование 23 февраля, и он, пошарив глазами по сторонам, и не найдя ничего, более подходящего, чем репродукция с грудастой француженкой, с ревом схватил её за тяжелую раму, и наотмашь ударил картиной по картофельной макушке. Чуждая русскому духу свободолюбивая парижская куртизанка лопнула в области грудей, и нанизалась на картофельную голову.
- Совсем охренел что ли? – Заорала картофелина до боли знакомым голосом, и не желая оставаться в долгу, протянула руку-веточку к полке, схватила тяжелую чугунную сковородку, и широко и привольно размахнувшись, приложила Стрекача прямо в лоб.

***

Очнулся Стрекач уже глубокой ночью, рядом сопела Алексеевна, лоб нестерпимо горел, а в голове было совершенно пусто и гулко, как в заброшенном бетонном колодце. И вот тут то в недрах её и проснулся тот самый, до поры до времени дремавший разум, о котором говорил Колька. Стрекач приподнял одеяло, тихонечко, чтобы не разбудить жену, откатил вверх ее ночную рубашку, и с громким протяжным воплем: «Либерти!», воткнул средний палец правой руки, прямо в задний проход жены. Алексеевна завизжала, как свинья под ножом, и дернувшись всем телом, и крутанувшись на кровати, наотмашь ударила мужа локтем между глаз. Застрявший в жопе палец хрустнул, и Стрекач вступил в дуэт, высоким фальцетом…

***
Остаток ночи Стрекач и его жена провели в областной больнице, где Эдик Головкин, местный молодой врач, занимался многочисленными увечьями, нанесенными незадачливому борцу за свободу, его радикально настроенной женой.

Утром, хмурый и не выспавшийся Стрекач, первым делом пошел в сарай, вытащил на свет божий давно не правленую косу, и взглянув на покосившийся забор, вздохнул, и медленно побрел на сенокос…

vpr 2007


Теги:





1


Комментарии

#0 09:33  03-04-2008Француский самагонщик    
Анекдотического типа история: сунул жене палец в жопу, жена дёрнулась, палец сломан. Собственно, вот и всё.

Написано грамотно, диалоги (реплики мужа) местами неестественны.

#1 09:37  03-04-2008ося фиглярский    
сначала было это в гв кстате

я заметил есличо

не читал

#2 09:39  03-04-2008ося фиглярский    
блять

или у меня в глазах мухи ебуцца.

Чо этот креос скачет туда-сюда?

чо за хуйня?

#3 09:40  03-04-2008ося фиглярский    
между ГВ И ГХШП

Априделиццо бы надо

#4 09:44  03-04-2008Француский самагонщик    
ося, руки ибуццо после почти бессонной ночи подведения итогов конкурса.

Правильный вердикт - ГВ

#5 10:43  03-04-2008ося фиглярский    
ВС

Нет, ну правильно.

Не гавно.

В ГВ вполне патянет.

Я еще удивился когда в гавне увидел

#6 12:37  03-04-2008Colonel    
не шедевр конешно, но отнюдь и не говно... пеши исчо аффтор!
#7 20:17  03-04-2008прокурорская морда    
Весьма неплохо, кстати. Чем-то Шукшина напоминает.

Лучше в рубрику "Здоровье дороже".

#8 21:33  03-04-2008viper polar red    
Приветствую, камрады. Поздравляю себя с дебютом, кароче.
#9 21:37  03-04-2008Бандераснах    
лубок нах...
#10 22:33  03-04-2008viper polar red    
2 Бандераснах

Да и пох, нах... главное, не Диснеевщина.

#11 23:29  04-04-2008верба    
тема: возврат к корням, вред наркотиков и анального секаса, +

язык:живой и литературный, +

наличие композиции и стройность сюжета: присутствует, +

эмоции:средний спектр,+


автору спасибо

#12 02:11  05-04-2008viper polar red    
2верба


Спасиба.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  20-02-2018
: [2] [Графомания]
Как-то сильно уже утомила зима,
Грязный снег и раскисшая слякоть,
И в лицо избивающей вьюгой шторма
Слезы льют, словно вынужден плакать.

Поскорей бы уже наступила весна,
Хочешь солнце в распахнутых ставнях.
И тепло из раскрытого настеж окна,
Вдруг желанным таким снова станет....
13:54  20-02-2018
: [2] [Графомания]
Разлетаются перья сомнений,
Жуткий холод гнездится в душе,
Затухает костёр наслаждений,
Взгляд тяжёлый прикован ко мне.
Слишком рано собою доволен,
Слишком поздно назад мне идти.
Много в жизни я сделал плохого,
И наверное меня не спасти....
03:20  20-02-2018
: [10] [Графомания]
Смеющееся было только название. Сам колодец был молчаливый. Некогда здесь собирались хиппи, чтобы покурить травку. Поэтому все говорили: смеющийся колодец. И еще говорили: нельзя ходить к смеющемуся колодцу. Маленький Витя однажды упал в него, и тела его не нашли....
02:38  19-02-2018
: [80] [Графомания]
Свой угол - это хорошо. Особенно в Москве. Речной вокзал, верх зелёной ветки. Ебеня, конечно, но окраина столицы всё лучше центра мухосранска.
Бабу бы ещё.
Эти три слога - Ба-Бу-Бы - были, наверное, первыми членораздельными звуками, которые произнесли наши пещерные прародители....
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....