Крокодил

Автор: lollik Извините, что рассказ без мата и падонковского сленга.

Крокодил возникла на пороге нашей берлоги, как гений чистой красоты, изящная, как статуэтка, с сигаретой в тонких пальцах, красиво затянулась и только тогда сказала "здрасьте, это я". Почему-то она мне сразу понравилась, насколько может понравиться красивая девушка, пришедшая в дом, где живет молодая, еще не до конца сложившаяся пара. Но она как бы заворожила меня. Представляете, молоденькая провинциалка видит перед собой настоящую москвичку - с сигаретой в руке, непринужденную, раскованную, похожую на молодую Беллу Ахмадулину. Но почему "Крокодил", как представил мне ее Толик? А никто уже и не помнил, почему. Может, потому что она собирала крокодильчиков - это было модным. Кто-то собирал марки, кто-то спичечные этикетки, а Наталия (так она просила себя называть, и непременно без буквы "ь") собирала крокодилов всех мастей. А, может, она стала собирать крокодилов после того, как ее назвали Крокодилом. Об этом уже не помнил никто, даже она сама. Но с тех пор ее, кроме как Крокодилом никто и не называл. Более того, если она выходила замуж, а это было два раза официально и один раз нет, то и ее мужей называли так же. Звучало это так: пошли в гости к Крокодилам, я сегодня встретила Крокодилов ...
Наталия (она же Крокодил) была нашим ангелом-хранителем. Если у нас в доме не было еды, то Наташка тащила нам ее из дома, благо ее мама работала в столовой одного крупного учреждения. У них в доме не переводились продукты, которых не было даже в магазинах. И, если она что-то приносила, это измерялось в килограммах. Например, килограмм сливочного масла, полкило красной икры и т. п. Вино покупали мы с Толиком, обычно это было белое сухое или полусухое за 1 руб. 80 коп. Хотя я всегда любила красное, покупали белое, потому что его любила Крокодил, и это не обсуждалось. У Толика с Наташкой была любовь. Еще лет с пяти, когда взрослые, сидя за праздничным столом, предавались чревоугодию, Толик с Наташкой занимались под столом любовью, закрытые скатертью от посторонних глаз. Как выглядела эта любовь, они точно не помнят, но что ЭТО было - это точно. Получился каламбур, но иначе никто не мог ничего обьяснить.
Если Крокодил приходила к нам вечером, Толик брал гитару, и они начинали петь какие-то свои, непонятные мне песни. Про мальчишку, который в доску свой, про шарабан мой-американку и про девчонку-хулиганку. Но мне это все жутко нравилось, и я даже иногда пыталась подпевать, но укоризненный взгляд Толика заставлял меня сразу замолчать.
Крокодил нравилась всем ребятам из нашего двора, и не только из нашего. Я думаю, что от улицы Горького до Никитских ворот была ее вотчина, я уже не говорю про Тверской бульвар. Когда у нас с Толиком была свадьба, вся сирень с Тверского была у нас в доме, даже в загсе я была с букетом белой сирени. Сирень была везде: в вазах, в ведрах, в трехлитровых банках, всех цветов и оттенков. А все потому, что в это время за ней ухаживал опер из 83 отделения милиции, и когда она сказала, что ее лучшие друзья женятся, но ни у кого из друзей нет денег на цветы, он предложил ей позаимствовать цветы на Тверском бульваре, тем более, что это его епархия. И Крокодил с присущим ей максимализмом, заставила обломать его все, до чего можно было дотянуться руками. А когда их застукал сторож, он протянул ему удостоверение оперуполномоченного милиции и сказал, что выполняет особоважное задание. Представляю, как удивились москвичи, пришедшие утром на бульвар погулять с ребенком, забить козла или сыграть партию в шахматы, когда увидели вместо душистых гроздьев любимой всеми сирени лишь обломанные ветки. Сейчас нам стыдно об это вспоминать, но тогда мы были молодыми и безшабашными.