Фотографии голых старух

Автор: Арлекин ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - http://litprom.ru/text.phtml?storycode=25162
ЧАСТЬ ВТОРАЯ - http://litprom.ru/text.phtml?storycode=25194
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - ПАЛАТА №6

- Мэд, я готов!
- Они пришли?
- Да! Я уже поплыл!
- Хорошо. Обувайся, мы уходим.
- Мы - что?
Мадя хватает меня за шиворот и сбрасывает с дивана.
- Шевелись, чёрт, какой ты убитый...
- Я не... ублб... уэ-э-э...
- Ребята, с ним надо что-то делать.
- Подождём, пока попустит.
- Да нет, Ваня, наоборот, надо быстрей приводить его в чувства, а то он окончательно выпадет.
- Всё нормальн... э-э... буит какток... асасасыы убз... убз... убзкестан...
- Что? Что? Бля, Ваня, помоги ему встать.
- Буэ... уб-уб... убуэ... э-э... ва...
- Да, Кин, давай, вста-ём!
- Ага, уэ-э...
- Миша, у тебя ещё осталось от того кирпича?
- Только не для него.
- Ему полегчает. Гашик как раз вяжет.
- Нибуэ-э... яскал нибу-э-э...
- Я подержу ему голову, а ты, Мадь, пусти ему паровоза.
- Он не вдохнёт.
- У+ у+ уми-ы... ым...
- Вдохнёт. Зажми ему нос.
- Вот так?
- М... м-м... ум...
- Держи, держи!
- Бля, он задохнётся!
- Нет, рано.
- Всё, готовлю паровоз.
- Слушай, я отпускаю. Смотри, он посинел.
- Успокойся, это тебе кажется.
- Ум-м-м... м-м... м... м... ...
Воздух, воздух, мне нужен воздух, дайте вздохнуть, вы, уёбки, я не могу дышать, -
Меня освобождают, вижу губы Мади, раскрытые для поцелуя, -
Тонкая белая змея ныряет из её рта в мой, -
Вместо воздуха что-то сухое и горячее, -
Кашляю ошмётками белой змеи, -
Не могу вдохнуть, кашель, -
Дышать, -
Кресло полностью овладело мной.
Я вижу Мадю, Мишу и одного Ваню.
- Где второй Ваня?
- Держит тебя за плечи, чтоб ты не упал. Сам обуешься?
- Зачем ему обуваться?
- Мы пойдём гулять.
- Мадь, его сейчас нельзя людям показывать, ты что, не видишь?
- Ему нужен воздух.
- Воздух. Воздух.
- Все слышали? Воздух-воздух! Так что помогите ему обуться.
Ночь, холодный ветер, сразу легче.
- Куда мы идём?
- Тут есть дом, называется "больничка".
- "Больничка"?
- Ну да. Его так называют.
- Ох и пиздец.
- Что у тебя щас в голове? Мысли не путаются?
- Не, вроде, нет. Только общий жупел.
Хочется упасть на спину и просто лежать, вдыхая свинцовую пыль.
Мы входим в какой-то дом.
- Блин, чё так быстро?
- Что?
- Быстро пришли.
Она смотрит на меня с жалостью и качает головой, но ничего не отвечает.
Мы подходим к двери с медной цифрой "6". Маркером нарисовано ещё по шестёрке слева и справа.
- Жми кнопку.
Послушно давлю в кружок.
Проходит очень много времени.
- Что-то не открывают. Позвони ещё раз.
Бзэ-э-эннн... бз-бз-бз-бзэ-э-э-э-эннн...
- Вроде, никого нет. Ну, тогда входи.
- А?
- Входи, не заперто.
Большая пустая комната. Из мебели - два матраса и ящик пива. В качестве стульев - унитазы, накрытые фанерками.
- Это что-то типа сквота, но не совсем.
- Дурдом какой-то.
- Есть такое. Заходи, садись. Нет, не разувайся.
Она запускает пальцы в свои волосы и раскрывает черепную коробку по швам. Красные лепестки черепа распускаются, словно бутон, и комната озаряется ярким жёлтым светом. Вспышка замерла и ослепляет своей статичной неумолимостью.
- Что ты делаешь?
- Тут электричества нет, только свечи.
- Меня всё высаживает.
- Здесь спокойно.
Стены изрисованы либидо-графикой, исписаны стихами, стекающими на шутливые объявления, накорябанные поверх грязных плакатов не менее грязного содержания.
- Если вдруг буквы начнут ползать или вдруг вот тот женский портрет станет щёлкать половыми губами, переведи взгляд на свечу и смотри на неё, пока измена не кончится.
Мадя ставит цветок своего черепа на пол между нами.
Её голова по-прежнему у неё на плечах, только умное лицо немного поглупело.
- Что такое жупел?
- Смысл этого слова однозначно прочитывается в его звучании.
- Сигарету хочешь?
- Не, мне твоих маяков хватит.
По всему полу валяются тряпки, окурки, машинки и книги с обезображенными обложками.
- Тебе лучше?
- Мне мутно. Я отвык от таких количеств.
- Не думай об этом.
- Почитай мне.
Она дотягивается до какой-то книжки и, открывая её где попало, зачитывает разрозненные куски.
- Что произойдёт, если я с вами пересплю? - спросила Хелена у редактора, выйдя из ресторана.
К её великому облегчению, редактор на мгновение задумался над вопросом с самым серьёзным видом.
- Наверное, у меня произойдёт эякуляция, - ответил он и подозвал такси. - Мы с вами ещё поговорим, Хелена.
Первый раз, когда её вырвало, он держал ей волосы, как никто другой до него - нежными руками художника, привыкшего рисовать апокалипсис.
- Ты хочешь меня? Что ж, приди и разнеси к чертям собачьим дверь. Я буду ждать тебя с ружьём и стопкой бутербродов.
За несколько лет, проведённых вместе, в их отношениях появился налёт искренности поверх иронии поверх искренности. Своего рода ироничный сандвич, который на вкус был почти сама искренность - как, впрочем, любой другой дешёвый сандвич.
- Дьявольщина какая-то.
- Что такое?
- Мне кажется, ты - исчадие ада.
- Что?
- Не знаю, ты меня пугаешь. Ты специально меня сюда заманила. Почему все заставляют меня звонить в двери? Что, думаешь, я не знаю?
- О чём ты говоришь?
- Сначала Миша, потом ты. Почему именно я должен нажимать на кнопку?
Мадя снимает с меня штаны.
- Умер мой друг, я приехал сюда отдохнуть, расслабиться...
От её прикосновений по телу идут волны дрожи. Блядь, она заблаговременно нахлобучила меня гашем, желая использовать мою эрекцию в собственных целях!
- Я против насилия...
Но Мадя уже вокруг меня, и буквы действительно начинают выползать из углов под ритмичное щёлканье нарисованных половых губ, но её раскрытый череп загораживает от меня свечу; я откидываю голову на матрас и апатично отдаю себя на отсос.