Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Страх и сумасшествие в комнате

Страх и сумасшествие в комнате

Автор: RevenanT
   [ принято к публикации 15:53  29-09-2008 | Француский самагонщик | Просмотров: 620]
Страх и сумасшествие в комнате

М а р и н а. - 24
А н т о н. - 20
А н а т о л и й. - 40
Е л е н а. - 45
П а ш а. - 17
Ч е л о в е к. - Нет.
О т е ц. - 70.
Б и з н е с м е н. - 60.

В центре сцены полукругом стоят пять стульев. На свободных стульях лежат тексты. Ближе к правой стороне сцены - школьная парта, покрашенная в зелёный цвет. Слева деревянная дверь.
Марина, Антон и Паша сидят на стульях, в их руках тексты. Они смотрят на них и шепчут, как будто заучивают наизусть. Через некоторое время в дверь входит Анатолий.

А н а т о л и й. Все в сборе?
А н т о н. (не отрываясь) Елены нет.
А н а т о л и й. Ты сказал не так. Смотри текст.
А н т о н. (перелистывая) Сейчас.

Анатолий садится на свободный стул, берёт текст в руки.

А н т о н. (ищет) Да где?
А н а т о л и й. Вот, смотри. Вторая страница. (Читает) Антон, возмущённо, Елены до сих пор нет!
А н т о н. Вижу.
А н а т о л и й. (встаёт и идёт к двери) Итак, ещё раз.

Анатолий выходит за дверь, заходит.

А н а т о л и й. Все в сборе?
А н т о н. Елены до сих пор нет!
А н а т о л и й. Кто знает, где она?
М а р и н а. (фальшивит) Известно где. Перепихивается с каким-нибудь банкиром.
П а ш а. Марина! Как можно?
М а р и н а. (смотря в текст) А что... а что...
А н а т о л и й. Идиоты, за два месяца вы не выучили ни одной реплики!
М а р и н а. (зевая) Прости, Толя.
А н а т о л и й. В общем, всё понятно. Елена! Выходи.

Елена выходит на сцену.

Е л е н а. Что ещё?
А н а т о л и й. Это полный фиаско. Мы провалимся. Нет. (кричит) Мы провалимся!
Е л е н а. (обнимает Анатолия) Толя... ну чего ты?

Анатолий отстраняется.

А н а т о л и й. Через две недели премьера. Они ничего не знают.
А н т о н. Очень нужно. Ещё будет много ролей. Провалим одну – не проблема.
П а ш а: Пошёл я. Раз мы пьесу не ставим...

Паша встаёт, идёт к двери.

А н а т о л и й. (закрывая дверь на ключ) Никто никуда не выйдет. Эта пьеса мой шанс! К тому же, Лена уезжает за границу. Может, там она вообще не сможет играть? А для тебя это дебют. Мы не выйдем. Никто не выйдет. Ни есть, ни спать, ни пить. Ничего не будем. Только учить. Учить текст.
П а ш а. Пусти! (подходит к Анатолию, пытается оттолкнуть его)

Анатолий бьёт Пашу, тот отлетает к Марине.

П а ш а. Псих!
А н а т о л и й. Столица! Столица будет моей! Промоутеры из Питера придут на премьеру. Мы просто не можем лохануться.
А н т о н. Толик, ты не перегрелся под лампочками?
А н а т о л и й. (кричит) Это же слава!
Е л е н а. Толя, может... ну его?
А н т о н. Да, Толя, чё то ты загоняешь...
А н а т о л и й. Давайте, давайте сделаем это.
П а ш а. (отходит к парте) Сделаем... сделаем... псих.
А н а т о л и й. Ты поговори ещё, сосунок!
Е л е н а. Толик, не надо.
А н а т о л и й. Я прошу от вас хорошей игры. Неужели это так много?
Е л е н а. Ладно. Ребята, по местам.
П а ш а. (подходя к стулу) Держись от меня подальше.

Все рассаживаются. Елена отходит к парте. Анатолий - к двери.

ЗАТЕМНЕНИЕ

падает редкий снег, на сцене Анатолий и человек. Анатолий кутается в тулуп, человек в футболке.

А н а т о л и й. Как ты не мёрзнешь?
Ч е л о в е к. Закаляюсь.
А н а т о л и й. Долго?
Ч е л о в е к. Лет двести.
А н а т о л и й. Шутишь?
Ч е л о в е к. Похож на шутника? У меня к тебе дело.
А н а т о л и й. Да?
Ч е л о в е к. Да.
А н а т о л и й. (Пауза) Да?
Ч е л о в е к. Да.
А н а т о л и й. Какое?
Ч е л о в е к. Ты должен поставить мою пьесу.
А н а т о л и й. Я не режиссёр.
Ч е л о в е к. Ты актёр. Предложи её режиссёру.
А н а т о л и й. Не думаю, что ко мне прислушаются.
Ч е л о в е к. Тогда поставь сам.
А н а т о л и й. Почему я?
Ч е л о в е к. Потому что я так хочу.
А н а т о л и й. Я не умею. Я ведь объяснял. Я не режиссёр.
Ч е л о в е к. Когда Моцарт написал свою первую симфонию, он был не композитором, а сосунком. Ты пока что тоже сосунок. Но можешь стать композитором.
А н а т о л и й. (Пауза) Что за пьеса?
Ч е л о в е к. (протягивая текст) Вот эта.
А н а т о л и й. (Берёт, читает заголовок) Пришедшие к (по буквам) Альцгеймеру. Что это?
Ч е л о в е к. Это моя пьеса.
А н а т о л и й. Я не думаю что...
Ч е л о в е к. Это не абсурдистская пьеса.
А н а т о л и й. Обэриу? Нет, спасибо. Я от них натерпелся.
Ч е л о в е к. Обэриу?
А н а т о л и й. Объединения реального искусства. Графоманы, выдающие себя за Хармсов.
Ч е л о в е к. Нет, не обэриу.
А н а т о л и й. Контркультура что ли?
Ч е л о в е к. Нет. Просто пьеса.
А н а т о л и й. Просто пьеса... а почему ты думаешь, что это можно поставить?
Ч е л о в е к. Я знаю.
А н а т о л и й. А если я откажусь?
Ч е л о в е к. Откажешься так откажешься. Прочитай сначала.
А н а т о л и й. Я попробую поставить твою... пьесу... но ничего не обещаю... надо будет ещё поговорить... у тебя есть сотовый?
Ч е л о в е к. Перед тем, как доверю тебе своё детище, я должен узнать... на что ты готов ради успеха?

Пауза.

А н а т о л и й. На всё.
Ч е л о в е к. И даже на то, чтобы потерять себя?
А н а т о л и й. Абсолютно на всё.
Ч е л о в е к. И тебя не волнуют последствия?
А н а т о л и й. Абсолютно на всё положить. (Пауза) Ладно... мне пора уже... так ты дашь свой телефон?

Человек уходит.

А н а т о л и й. Эй... (идёт за ним) постой!

ЗАТЕМНЕНИЕ

Паша ходит по сцене и шепчет, изредка посматривая в текст. Марина и Елена сидят на парте, репетируют. Антон и Анатолий сидят на полу. В зубах Антона сигарета, но он не курит.

А н т о н. Почему ты так хочешь поставить?
А н а т о л и й. Не знаю. Просто хочу.
А н т о н. Странный ты.
А н а т о л и й. Да, есть немного. (Пауза) Понимаешь, есть моменты, когда ты осознаёшь, что в этом мире не будет ничего... если ты сам ничего не построишь.
А н т о н. И ты решил построить?
А н а т о л и й. Я играл в пьесах Чехова, Островского, Хармса, Маяковского. Играл. А тут появилась возможность срежиссировать. Поставить работу неизвестного автора. Понимаешь? Гениальную работу неизвестного автора. Это же шанс. Шанс и для меня, и для него, и для всех вас. Вы почему-то никак этого не поймёте.
А н т о н. (махает рукой) Да... что ж в этом такого?
А н а т о л и й. Вам лишь бы пить.
А н т о н. Ну, не скажи. Вечера всякие важны. Вдруг, на фуршете ты встретишь хорошего режиссёра, который тебя давно заметил?
А н а т о л и й. Так уж тебя и заметили.
А н т о н. Ну, а вдруг?
А н а т о л и й. Ты каждый раз укуриваешься в тапок. Ни один режиссёр к тебе не подойдёт.
А н т о н. А может я не хочу их видеть? Пока молодой и здоровый главное - бухло, тёлки и сигареты. За остальным не заржавеет. Тебе вот сколько?
А н а т о л и й. Четвёртый десяток.
А н т о н. Видал, да? Вот ты и задумался. А я пока молодой. Мне ещё жить охота. Дышать жизнью, так сказать. А заниматься реальным искусством надо, когда уже совсем мрачняк.
А н а т о л и й. Обэриу?
А н т о н. Нет, не обэриу.
А н а т о л и й. Ты мне сейчас напомнил одного человека.
А н т о н. Какого?
А н а т о л и й. Да там... (ко всем) Всё, закончили?
Е л е н а. Да.
А н а т о л и й. Так, рассаживаемся.
П а ш а. Я не могу. Можно ещё?
Е л е н а. Что, Пашенька?
П а ш а. Повторить ещё... я тут не совсем...
А н а т о л и й. Так, возьми текст и не тупи.

Анатолий подходит к двери.

А н а т о л и й. Поехали!

ЗАТЕМНЕНИЕ.

Паша сидит на парте. К нему подходит человек.

Ч е л о в е к. Привет, мальчик.
П а ш а. (грубо) Ты кто такой?
Ч е л о в е к. Я партнёр вашего режиссёра. Из театра.
П а ш а. А, извините. Ходят тут всякие...
Ч е л о в е к. Ничего. У меня к тебе дело.
П а ш а. Ага?
Ч е л о в е к. Мне нужно, чтобы ты сорвал постановку.
П а ш а. Чью?
Ч е л о в е к. Не знаю. Кто у вас там пьесу ставит?
Па ш а. Толик. Наш актёр. Он не режиссёр, конечно, но пьесу решил поставить. Говорит, сценарий хороший.
Ч е л о в е к. Не имеет значения. Так вот, постановку нужно сорвать.
П а ш а. Зачем?
Ч е л о в е к. Потому что, милый.

Человек подходит к Паше и бьёт его под дых. Паша падает.

П а ш а. За что...
Ч е л о в е к. Не сорвёшь, вообще убью. И мать убью. И отца. Он ведь в Курске сейчас, да?
П а ш а. Стойте...

Человек уходит.

ЗАТЕМНЕНИЕ

Все сидят на своих местах.

П а ш а. (гундося) Я тебе сказал, что...
А н а т о л и й. Паша, соберись.
П а ш а. Ну, я не могу... ну, что это? А?

Анатолий поднимается.

А н а т о л и й. Что здесь сложного? Я говорю, где ты. Ты, я здесь. Я говорю, чо ты здесь делаешь. Ты, я тебе сказал, что я здесь делаю детей.
П а ш а. Это пошло.
А н а т о л и й. Это - искусство. Настоящее.
П а ш а. Не понимаю такого искусства.
А н а т о л и й. Но в пьесе ты у меня сыграешь. Понял?
П а ш а. Ладно...
А н а т о л и й. Заново, поехали.

Анатолий садится.

А н а т о л и й. Где ты?
П а ш а. Я здесь.
А н а т о л и й. Чо ты здесь делаешь?
П а ш а. Я тебе сказал, что я здесь делаю детей.
А н а т о л и й. С рукой?
П а ш а. С твоей сестрой.
А н а т о л и й. (подходит к парте) Ну, наконец-то! Так, Лена, Маринка, теперь вы.

Пауза.

Е л е н а. Что вы здесь делаете?
М а р и н а. Я сказала, что я ничего здесь не делаю.

Антон тихонько поднимается и подходит к Анатолию.

Е л е н а. Вы здесь ничего не делаете?
М а р и н а. Кажется, я вам уже говорила.
А н а т о л и й. (Антону) Это гениально. Что за драматург писал это?
Е л е н а. А я всё же полагаю, что вы здесь что-то делаете.
М а р и н а. Делать, цветы, Лубянка, картофель.
Е л е н а. Яйца, водка, семейники, семенники.
М а р и н а. Квадрат, бином Ньютона, хтонизирующая.
А н а т о л и й. Тут моё любимое!
Е л е н а. Андрон, Генадий, Файхутдин, Леопольд.
М а р и н а. Вынуждена не согласиться!

Паша громко смеётся. Антон аплодирует.

А н а т о л и й. Отлично, девочки. (Подбегает к Елене, помогает ей забраться на стул) А теперь так же хорошо, только в позициях.

Паша хмурится. Подходит к парте, садится. Делает вид, что учит текст. Антон ходит по стульям.

Е л е н а. Может, другую сцену? Там, где она признаётся в любви шортам?
А н а т о л и й. Хорошо. (Даёт Марине салфетку) Представь, что это шорты. Играй, сцена восьмая. (снимает Елену со стула, отводит к Паше)
М а р и н а. (Монотонно, без выражения) Я вас любил, Любовь ещё быть может, Во мне ещё погасла не совсем, Я всё ещё не знаю, что мя гложет, Но знаю я уже, что совсем не гложет...
А н т о н. Гложет-гложет! Гениальная рифма.
М а р и н а. ...совсем люблю, чего ж хочу я боле? Ведь не могу передать всем я... вся ем, я всем, все ям, ням-ням.
А н а т о л и й. Стоп, больше чувств.
Е л е н а. Куда уж больше? По-моему, гениально сыграла. Да, Паша?
П а ш а. Да! Верх гениальности! Так держать.

Марина пожимает плечами, начинает ещё хуже.

М а р и н а. Я вас любил... любовь ещё быть может.
А н а т о л и й. Стоп, стоп, стоп! Всё не так. (Встаёт) Эмм, попробуй-ка напеть это.
А н т о н. Напеть? (Пересматривает текст) Этого нет в тексте.
А н а т о л и й. Знаю. Но я ведь режиссёр? Я ведь могу принимать решения.
Е л е н а. Ну, да. Конечно, можешь.
М а р и н а. (откровенно фальшивит) Я вас любил... любовь ещё быть может...

ЗАТЕМНЕНИЕ.

Антон стоит у двери. Марина лежит на парте. Антон стучится, затем ещё несколько раз.

А н т о н. Марина. (Барабанит) Ма-ри-на!

Марина потягивается, подходит к двери.

А н т о н. Марина... ну?
М а р и н а. И что ты хочешь сказать?
А н т о н. Что? Я... ничего.
М а р и н а. Ах так? Тогда я...
А н т о н. Пошутил! Пошутил. Извини...
М а р и н а. Ладно. (Прижимается к двери) И что ты хочешь сказать?
А н т о н. Я хочу... прости меня. (Прижимается к двери) Я был не прав. Я вёл себя, как последний...
М а р и н а. Даун?
А н т о н. Хуже. То как я себя вёл не поддаётся даже... даже...
М а р и н а. (Отходит от двери) То есть, ты признаешь за собой вину?
А н т о н. Да.
М а р и н а. И соглашаешься со всем, что я говорила про тебя?
А н т о н. Да. А что ты говорила?
М а р и н а. Ты ещё и издеваешься? Ну тогда…
А н т о н. Стой! Соглашаюсь со всем окончательно и бесповоротно…
М а р и н а. А ты уже согласен на...
А н т о н. Я ещё не думал об этом.
М а р и н а. Ах не думал?
А н т о н. Опять не подумал! Конечно. Конечно, согласен.
М а р и н а. И ты понимаешь, что нам нужны деньги?
А н т о н. Конечно.
М а р и н а. Что, конечно?
А н т о н. Конечно, понимаю. Дети это ведь... садик там, нянечки всякие. Ещё, ты первые два года не сможешь играть.
М а р и н а. Это самое ужасное во всей истории.
А н т о н. Пожалуй. Но я справлюсь.
М а р и н а. А ты бросишь курить?
А н т о н. Ну, я пока ещё...
М а р и н а. (подходит к двери) Котик, ребёночек не может духовно совершенствоваться в животике... вдыхая пары твоей конопли.
А н т о н. Конопля, знаешь ли, тонизирует…
М а р и н а. Ну?
А н т о н. Ладно. Я обещаю.
М а р и н а. Что обещаешь?
А н т о н. Обещаю бросить!
М а р и н а. Пустить тебя, что ли на ночь?
А н т о н. Ну.

Марина открывает дверь. Антон подходит к ней и приобнимает. Они начинают танцевать. Делают пируэт и отходят к стульям. Дверь остаётся открытой. К дверям подходит человек и смотрит на Марину. Марина натыкается на стул, падает, смеётся. Антон помогает ей встать. Они присаживаются. Человек подходит к ним сзади. Садится на свободный стул.

А н т о н. Знаешь, я вчера опять писал стихи.
М а р и н а. Что-нибудь пошлое?
А н т о н. Нет. Я уже не могу...
М а р и н а. Потому что малолетний папаша?
А н т о н. Да, что-то вроде того.
М а р и н а. И что это за стихи?
А н т о н. Я потом покажу. Они где-то в театре. Что-то случилось... я забыл их.
М а р и н а. Ты же помнишь все свои стихи.
А н т о н. Да, сейчас... (патетично) Я тосковал и чуть не плакал, и родину не мог спасти, но дом посаженный, как на кол... (пауза, водит руками, как будто ищет слово) не помню. Хоть убей.
М а р и н а. (Выставляет ладонь пистолетом и спускает курок) Чпок.

Антон падает. Марина роняет на него стул. Пауза.

А н т о н. Есть чо пожрать?
М а р и н а. Нет. Вчера кончилось последнее. Ленка приходила. У неё тоже проблемы.
А н т о н. С театром?
М а р и н а. Последняя роль... это печально. Все мы не можем без театра…
А н т о н. Она сильная. Справится.
М а р и н а. У неё ещё и отец умер не вовремя.
А н т о н. Да? Сколько ему было?
М а р и н а. Семьдесят.
А н т о н. Ну и нормально.
М а р и н а. Да, куда уж дальше. Вот только его зарезали. Уроды какие-то. Леночка говорит, прямо у неё на глазах. Представляешь? Может ей нужно как-то помочь деньгами и…

Пауза.

А н т о н. Есть хочется.
М а р и н а. Очень. Может, купим?
А н т о н. Нет денег. И аванс накрылся. Но это же не зависит от Толика. Да?
М а р и н а. В театре есть чай?
А н т о н. Не знаю... да... а, нет. Там есть кофе. Может, прогуляемся?
М а р и н а. Давай. (Марина закрывает глаза руками, оставляет лишь маленькие, едва заметные бойницы для глаз, говорит серьёзным, нехарактерным для неё голосом) А если по дороге упадём и замёрзнем насмерть, утренние дворники смогут вымести нас с мостовой... чтобы не мешали движению...
А н т о н. Маринка... откуда в тебе этот циннизм?
М а р и н а. Это не циннизм, Тоша... людям нет дела друг до друга... мы с тобой всего лишь соломинки в этом огромном снопе... мы ничто, понимаешь? Если мы умрём - об этом не напишут даже в газетах... и проститься с нами никто... не придёт...
А н т о н: Марина... это точно ты?
М а р и н а: (убирает руки от глаз, нормальным голосом) Ну чего стоим? Сам предложил и стоит. Мужчины... ленивые как сама лень! Живот свой сдвинуть не могут, не то, что ноги. Ну-ка пошёл! (Толкает Антона к выходу. Антон смотрит на человека. Он как будто бы видит его. Но через несколько секунд Антон снова смотрит на Марину и улыбается)

Марина и Антон идут к двери, закрываются на ключ и уходят. Человек поднимается, выходит на середину сцены. Окидывает зал взглядом. Подходит к парте, ложится, засыпает.

ЗАТЕМНЕНИЕ

Паша спит, накрывшись простынёй. Антон сидит в обнимку с Мариной. Марина спит на его плече, Антон курит. Елена и Анатолий ходят вокруг стула, который стоит в центре сцены.

А н а т о л и й. Автор пьесы гений.
Е л е н а. Автор пьесы гей.
А н а т о л и й. Автор пьесы гений.
Е л е н а. Автор пьесы гей.

Анатолий падает и начинает дрыгать ногами.

А н а т о л и й. Как это великолепно... как он нашёл меня?
Е л е н а. Это было знамение свыше... (падает рядом с Анатолием) Пятая сцена... как там сыграть?
А н а т о л и й. Ну... (берёт текст со стула) так, пятая сцена. Ага. Здесь, фразу, волосы, нож, балалайка нужно произносить патетично.
Е л е н а. Чего?
А н а т о л и й. Ну, пафосно. Вот так примерно... кхм, кхм. Волосы, нож, балалайка!

Пауза.

А н т о н. Толик, у нас получится?
А н а т о л и й. Получится что?
А н т о н. Ну, знаешь, вот мы сделаем это. Отрепетируем. Мы возьмём Питер?
А н а т о л и й. Питер? Не знаю. Может и возьмем. Может и нет.
А н т о н. Не понял… Ты же перфекционист. Всегда думаешь, что нужно подниматься на ту гору, которую не в состоянии взять.
А н а т о л и й. Так оно и есть.
А н т о н. Эх… таким людям нельзя идти в искусство. Они считают окружающих лохами. Ничего не умеющим мясом. Серым, нужным лишь для массовки.
А н а т о л и й. Стоп, стоп, стоп. Что в этом плохого?
А н т о н. Они считают себя самыми умными.
А н а т о л и й. И что?
А н т о н. Можно быть умным или быть хитрым или даже гением. Но никто и никогда не был и не будет самым хитрым и самым умным.
А н а т о л и й. Сплюнь.
А н т о н. А толку-то?
А н а т о л и й. Сплюнь.
А н т о н. Я боюсь попасть в дьявола. Тогда уж он точно не простит.
А н а т о л и й. (Пауза) Что ты куришь?
А н т о н. А какая разница?
А н а т о л и й. Травку? Ты куришь травку?
А н т о н. Нет, я не курю травку.
А н а т о л и й. Ты говоришь о дьяволе, о том, что нет сильных, боишься плевать через плечо, а потом говоришь, что не куришь травку?
А н т о н. Нет, вообще я курю травку.
А н а т о л и й. Идиот, здесь же дети.
А н т о н. (Смеётся) Дети в койке.
А н а т о л и й. Дурачьё.
А н т о н. Знаю.
А н а т о л и й. И ещё…
А н т о н. Может быть.

Пауза.

А н а т о л и й. Просто нет слов.
А н т о н. Ага.
А н а т о л и й. Мда...
А н т о н. Можно домой? Может, по дороге найду еду.
А н а т о л и й. Нельзя. Через час снова репетиция. И есть нельзя. Сытые актёры теряют стимул. Тебе не жалко свой стимул?
А н т о н. Жалко.
А н а т о л и й. Жрать ему охота... (многозначительно вздыхает) Очень жалко, да?
А н т о н. Я вообще много о чём жалею. Например, о том, что нельзя вернуть умерших. У меня погибла киса. Мне было лет восемь, кажется. (Пауза) Ещё, жалею о том, что мы уже слишком стары.
А н а т о л и й. Недавно ты втирал другое.
А н т о н. Недавно я ещё не был таким умным.
А н а т о л и й. Или накуренным.
А н т о н. Что, впрочем, одно и тоже.
Е л е н а. Антон... а какого это... быть шибко умным?
А н т о н. Лена... сейчас я умён... очень умён... но я и в половину не умён, так как были умны Сократ или, там, Гегель какой-нибудь... я могу узнать все скрытые истины мира прямо сейчас... стоит взять листочек и расписать все постулаты, заложенные создателем... но я не хочу... знаешь... сейчас я умён... достаточно умён... но хочется быть намного умнее, чтобы при мысли, что ты человек становилось ещё горестнее и печальнее... жалко лишь, что у меня нет столько марихуаны...

Пауза.

А н а т о л и й. Ладно, ребята. Хватить камлать. Нужно... делать дело. (Кричит) Механик, вырубай!

ЗАТЕМНЕНИЕ

Елена ходит по сцене. На одном из стульев сидит Отец.

Е л е н а. И ты молчал?
О т е ц. Да. А что я мог сделать?
Е л е н а. Сказать правду!
О т е ц. Какую правду, дорогая? Твоя мать проститутка. И родила тебя от садовника. что-то не так?
Е л е н а. Да всё так. Всё просто замечательно! Приезжает чёрти откуда папаша через тридцать лет разлуки с дочерью. И так ненавязчиво говорит: Слушай, я тут забыл тебе сказать, мы же не родственники!
О т е ц. Это тебя травмирует?
Е л е н а. (Нервозно) Нет, это делает меня свободной. (Пауза, уже спокойно) Мать сдохла, и ты теперь тоже сдох. Для меня.
О т е ц. Дорогая, ну зачем ты так?
Е л е н а. Не смей меня так называть.
О т е ц. Не хорошо так... отцу-то.
Е л е н а. Ты мне не отец.
О т е ц. Ага. Вот как, да?
Е л е н а. Ты забрал у меня всё, что было. Всё что есть. Правда, есть только воспоминания. Но ты и их забрал. А теперь лишаешь наследства. Наследства, папа... то есть… никто. Ты растил меня пятнадцать лет, потом исчез в туман, а затем приехал и сказал, что я не твоя дочь… намекнув, что у тебя есть другая, которой ты и отдашь деньги.
О т е ц. Так деньги это всё, что тебя волнует, милая?
Е л е н а. Деньги это зло!
О т е ц. Ты же хочешь получить их в наследство.
Е л е н а. (Пауза) Мне ничего от тебя не надо. Понял?
О т е ц. Знамо дело ничего. А вот виллу хотела бы. Мать ведь ты с потрохами продала. Где Она сгнила? (Смеётся) В сумасшедшем доме?

К двери подходит человек. Открывает её и заглядывает внутрь.

Е л е н а. Что ты сказал? Мразь, да ты... да ты... да я тебя...

Человек достаёт нож, подходит к Елене. Вкладывает нож в её руки и толкает в спину, приближая к отцу.

О т е ц. Дочь... доченька... не на...

Елена подходит к отцу, человек пятится к кулисам.

ЗАТЕМНЕНИЕ

Паша и Антон курят у двери. Марина и Елена сидят на стульях. Анатолий ходит по комнате.

А н а т о л и й. Нас кто-то жёстко подставил.
М а р и н а. Это ещё почему?
А н а т о л и й. На улицах девочки и мальчики. Люди и нелюди. Свиньи и животные. Нас подставили.
Е л е н а. Сиська, нос и волосы.
А н а т о л и й. Транскрипция.
П а ш а. (Посмеивается) Пида…гоги.
М а р и н а. Гоги и грузины…
П а ш а. Я Франкенштейн.
М а р и н а. А я... я...
А н а т о л и й. (Поднимает руки к голове) Идиотизм! (Кричит) Это конец!
Е л е н а. Нас подставили, да, Тоша?
А н а т о л и й. Да. Нас поимели. Нас конкретно поимела одна девка. Она сидит передо мной, кстати. Скоро премьера, а она... она... слов нет.
А н т о н. Уже второй раз.
А н а т о л и й. (Антону) Заткнись!

Антон пожимает плечами и пошатывается. Падает на Пашу. Они катаются по полу и смеются. Анатолий ёжится.

А н а т о л и й. Невообразимо холодно.
М а р и н а. Кушать хочется.
Е л е н а. Денег нету.
А н а т о л и й. Уроды эти жековцы. Зимой и не топят.
Е л е н а. Это что. Вот у нас месяц как-то не было горячей воды. И электричества. Готовили, разводя в ванной костёр. Эта чугунная ванная, она как доменная печь. Правда, потом, когда воду дали, мы не смогли мыться. Сажа до сих пор не сошла. С тех пор, я не мылась.

Марина отходит от Елены.

А н а т о л и й. У меня что-то похожее было. Но рассказывать сил нет. Мор катит и катит. Что ты будешь делать? (Садится на стул) Осталось пятнадцать сцен и... сколько дней?
Е л е н а. Не знаю.
П а ш а. Мы здесь безвылазно дня четыре.
А н т о н. Не меньше... (смеётся) я инопланетян вижу. Ыыыыы.
Е л е н а.. Это всё печально, Антоша. Брось каку.

Антон и Паша бросают сигареты. Топчут ногами.

А н т о н. Морализм – лучшее на свете.
М а р и н а. А мне чайку захотелось. Чтоб с вареньем... и как раньше, помните? Файхутдин Петрович режиссёр... и балалайка вместе с Серым.
А н т о н. Сергей умер...
М а р и н а. Как Серый играл... помните? Вот это... уиииу... совсем как эта струна на которой чукчи играют. Уиииу... уиииу... Почему Серого с нами нет? Это было так натужно. Так совершенно... напряжение. Позвоните ему.

Елена обнимает Марину.

Е л е н а. Марька... чего ты?
М а р и н а. (Сквозь слёзы) Почему вы ему не звоните? Позвоните Серому...
Е л е н а. Серёжи нету... Марька...
М а р и н а. (Плачет) Почему... почему... вы ему не звоните. (Вскакивает и кричит) Почему?

Марина прыгает по залу и заглядывает под мебель.

М а р и н а. Серёженька... серёжечка.

Из-за кулис раздаётся монотонное "уиииу", "уиииу". Марина останавливается.

М а р и н а. Слышите... слышите это? (Кричит) А он играет! Он играет! Он здесь!
А н т о н. Маринка успокойся! (Подбегает к ней) Всё в порядке. У нас же ребёночек будет. Махонький. Я придумал имя. Анатолий. Назовём в честь нашего Толика. А?
М а р и н а. (смотрит в глаза Антону, пауза затягивается) А ты знаешь… знаешь… что ребёнок наш… умер?

Звуки "уиииу" усиливаются.

ЗАТЕМНЕНИЕ

Марина лежит на парте, укрывается простынёй. К ней подходит человек.

Ч е л о в е к. Встань.

Марина встаёт.

Ч е л о в е к. Скажи, у меня нет таланта.
М а р и н а. У меня нет таланта.
Ч е л о в е к. Скажи, я безмозглая, ничтожная курица.
М а р и н а. Я безмозглая, ничтожная курица.
Ч е л о в е к. Я никогда не смогу выйти на сцену, если в зале будут зрители.
М а р и н а. Я никогда не смогу выйти на сцену, если в зале будут зрители.
Ч е л о в е к. Во мне нет больше ребёнка.

Марина молчит.

Ч е л о в е к. Во мне нет больше ребёнка!
М а р и н а. Во мне нет больше ребёнка...
Ч е л о в е к. (поёт ей колыбельную, «спи моя радость усни», Марина засыпает)

ЗАТЕМНЕНИЕ

Марина прохаживается около двери. Изредка касается её, дёргает за ручку. Паша бьётся головой о парту, приговаривая: "Это мне снится." Анатолий сидит на полу рядом с Еленой. Елена на стуле, который стоит в центре. Антон лежит на стульях.

А н а т о л и й. Вот и вся история.
Е л е н а. Как это вся? Дальше ничего не было?
А н а т о л и й. Ну, как? Мы с братом долго не общались. Лет десять. А потом он умер. Я ещё подумал, а почему он умер, а не я? Я ведь виноват. Почему я с ним не общался, а не он со мной. А?
Е л е н а. Ты слишком строг к себе. Никто бы, подчёркиваю, никто, не вышел из такой ситуации.
А н а т о л и й. Да, хороша ты Елена. Божественна. В прошлом воплощении святой была?
Е л е н а. Да брось ты. Убить человека это не такой уж плохой поступок. Если, ты правду сказал.
А н а т о л и й. Про то, что отец нас насиловал? Это… Это правда.
Е л е н а. Я бы бросила камень в судью, который приговорил бы тебя.
А н а т о л и й. А я бы поцеловал в лоб.
Е л е н а. Ну и дурак.
А н а т о л и й. Может быть. Вот только с тех пор я не сплю. Вообще не сплю. Читаю журналы, смотрю ночные выпуски новостей. Где таких уродов как я ОМОН мочит. (Пауза) Я не сплю. Перед глазами эта картинка. Он. Его член. Этот... этот... ааа... (опускает голову, берёт себя за волосы) трущобы... отец... я схожу с...
Е л е н а. Маленький, ну что ты? (Подползает к Анатолию, берёт его за голову) Всё нормально.
А н а т о л и й. Он убил нас. Убил нас... убил...
Е л е н а. Не убил.
А н а т о л и й. (Вопит, всхлипывая) Я не вылез из трущоб... не поставил пьесу... не добился славы... он нас убил... а я убил его... МЫ УБИЙЦЫ! (Пауза) Мы же себя убили...
Е л е н а. Ну что ты? Мы поставим пьесу... и отец тебя больше не тронет. Понимаешь? Тебе не нужно бояться. Тебе нужно думать о пьесе. Пьеса... понимаешь? Мы должны её поставить... Ты сможешь посвятить её брату.
А н а т о л и й. Брату... (поднимается) Ты ангел. (Встаёт перед ней на колени) Ты богиня... совершенство...
Е л е н а. Ну что ты... я всего лишь...
А н а т о л и й. Просто скажи спасибо… скажи… (повышает голос) ну?
Е л е н а. Спасибо, Тоша.
П а ш а. (смахивает пот со лба) Когда же это кончится?
Е л е н а. Что, Пашенька?
П а ш а. (кричит) Когда же жизнь кончится-то, господи?!

Анатолий подбегает к Паше. Даёт ему пощёчину. Паша спрыгивает с парты. Отбегает к стульям. Антон просыпается. Марина подходит к Елене.

А н а т о л и й. (Сипло) Готовы?
А н т о н. Жизнь - говно. В чём вопрос?
М а р и н а. Сыночка...
Е л е н а. Что?
М а р и н а. Двенадцать всадников без головы. Тринадцать статей. (Пауза, губы дрожат) Четыре дома. Два...
А н т о н. Марина!
М а р и н а. А?
А н т о н. Очнись.
М а р и н а. Да. Простите.
А н а т о л и й. Играем. Сцена шестая.
П а ш а. Которая?
Е л е н а. Там где отец насилует сыновей.
П а ш а. Такая есть? (Листает текст) Чем кончается?

Анатолий вскрикивает и хватается за голову.

Е л е н а. Разве не понятно?

ЗАТЕМНЕНИЕ.

Анатолий сидит в центре на стуле и бросает крошки хлеба, приговаривая: "гули-гули". К нему подходит человек.

Ч е л о в е к. Ты ставишь пьесу?
А н а т о л и й. Да. Я уже нашёл актёров. Все хорошие, талантливые. Одна дама играет последнюю роль. Поэтому, для неё спектакль знаменателен.
Ч е л о в е к. Да? Замечательно. Значит, она выложится на полную. На это рассчитываешь?
А н а т о л и й. Ага.
Ч е л о в е к. Умно.
А н а т о л и й. Спасибо.
Ч е л о в е к. Не за что. Вы репетируете?
А н а т о л и й. Да. По средам.
Ч е л о в е к. Нужно увеличить количество репетиций.
А н а т о л и й. Сколько в день?
Ч е л о в е к. Репетировать каждый день. Слова текста должны врезаться в головы актёров. Только так пьеса сможет нашуметь.
А н а т о л и й. Я, честно говоря, не понимаю, почему ты доверил эту пьесу нам. Она гениальна. Это ни на что не похоже
Ч е л о в е к. Я доверяю неизвестным актёрам и режиссёрам. А вот зажравшимся гомикам из столицы - нет. К тому же, я вижу в тебе огромный потенциал.
А н а т о л и й. Потенциал... режиссёра что ли?
Ч е л о в е к. Конечно. Иначе, я бы предложил пьесу другому.
А н а т о л и й. Почему-то этот потенциал не разглядели другие.
Ч е л о в е к. Ты что, поступал на режиссёрский?
А н а т о л и й. Ага. Было дело. Мне сказали, элементарное незнание основ. Каково мне было, когда я вышел из здания МХАТа? Элементарное незнание... элементарное... незнание...
Ч е л о в е к. Видишь ли, различают два таланта. Тот талант, что виден сразу и большинству, это не талант вовсе. Это просто профанация. Понимаешь?
А н а т о л и й. Не совсем.
Ч е л о в е к. Ну, как? Если ты сразу замечаешь в чём соль, интересен ли тебе текст?
А н а т о л и й. Литературный?
Ч е л о в е к. Ага, любой детектив.
А н а т о л и й. Конечно, нет.
Ч е л о в е к. Вот видишь? У таланта должна быть соль. Если её нет, это не талант.
А н а т о л и й. А что это?
Ч е л о в е к. Бред какой-то. Понимаешь, все поверхностные таланты, они раскручены как правило. Потому что они стабильны. Они всегда дают слабый положительный результат.
А н а т о л и й. А второй тип?
Ч е л о в е к. Скрытый талант. Если у тебя есть такой, его найдут либо потомки, либо когда ты будешь старым-престарым пердуном, знающим только два слова. «Жрать» и «воды». Такой талант чаще называют гениальностью. Гениальность сопровождается не признанностью. И у гениев бывают взлёты и падения. Взлёты и падения. Взлёты и...
А н а т о л и й. Это жестоко. Быть непризнанным.
Ч е л о в е к. Почему?
А н а т о л и й. Непризнанный художник. Он ведь ломается. Он пишет для людей.
Ч е л о в е к. Думаешь?
А н а т о л и й. Ага.
Ч е л о в е к. Художник пишет для себя.
А н а т о л и й. Для людей.
Ч е л о в е к. Для себя.
А н а т о л и й. Какая разница для кого он пишет? Он же хочет, чтобы его услышали.
Ч е л о в е к. Но пишет-то он сам? Он ведь не думает, (передразнивая) ага, накропаю-ка я шедевр для Третьяковской. Гениальность... она свыше. А таланты - да, они массовики. Они для народа.
А н а т о л и й. Я скрытый талант?
Ч е л о в е к. Может быть.
А н а т о л и й. Да или нет?
Ч е л о в е к. Скорее нет. Но от бесталанности до гениальности всего лишь один мостик. Вся проблема в том, что с него легко упасть. Потому что все стремятся его пройти.
А н а т о л и й. А как не упасть?
Ч е л о в е к. Каждый решает для себя сам.
А н а т о л и й. Я надеюсь, не придётся идти по головам.
Ч е л о в е к. Не надейся. Надежда самое плохое из того, что вообще когда-нибудь придумывал человек.
А н а т о л и й. Почему?
Ч е л о в е к. Самое плохое, что может ждать любого человека - разочарование. Надежды ведут только к разочарованиям.
А н а т о л и й. Кажется, я привык.
Ч е л о в е к. Разочаровываться?
А н а т о л и й. Надеяться… это очень просто… надеяться… и вообще…
Ч е л о в е к. Всё так просто?

Пауза.

А н а т о л и й. Всё не так просто.
Ч е л о в е к. И вообще, всё не то чем кажется.
А н а т о л и й. (Пауза) Когда я должен сдать проект?
Ч е л о в е к. Послезавтра.
А н а т о л и й. Прошло уже три месяца?
Ч е л о в е к. Да.
А н а т о л и й. Я не заметил.
Ч е л о в е к. Ты слишком многого не замечаешь.
А н а т о л и й. Что будет, если я не успею?
Ч е л о в е к. Ты потеряешь шанс, подаренный судьбой.
А н а т о л и й. Второго не будет?
Ч е л о в е к. Будет. Шанс стать менеджером банка.
А н а т о л и й. Я не хочу быть менеджером банка.
Ч е л о в е к. Так иди и репетируй. Ты же хочешь стать гением?
А н а т о л и й. Я хочу славы.
Ч е л о в е к. Значит, ты её получишь.
А н а т о л и й. Точно?
Ч е л о в е к. Тот, кто хочет, сможет всегда.
А н а т о л и й. Ты очень харизматичен... вселяешь уверенность... знаешь, если бы не ты я уже давно бросил бы эту затею с пьесой... и не стал бы тем, кем я должен быть... режиссёром... побольше бы таких людей в мире и тогда, возможно, добра стало бы больше... спасибо тебе за всё...(тянет руку для рукопожатия).

Человек уходит.

А н а т о л и й. Эй, парень... как тебя зовут... парень!

ЗАТЕМНЕНИЕ

Паша ходит по сцене и делает вид, что учит текст. Марина сидит на коленях у Антона. Елена стоит в центре на стуле. Анатолий сидит подле неё. Антон курит.

Е л е н а. О горе, Боги, мне! О горе грешной! Себя я вижу, что за... ведь мир это неизбежность. Мир обнюхан пороками, как клей заядлыми токсами... как трупы маньяком с Гатчины, как дверь, гуталином овеяна, как смерть... ведь за нами – отмерено. Лошадь... мир это волос экзистенции, знать бы ещё что это... опомоенна... овеяна смыслом неизбежности и ещё чего-то там.
А н а т о л и й. Отлично. Больше патетики.
Е л е н а. (пафоснее) О горе, Боги, мне! О горе грешной! Себя я вижу, что за хрен...

Анатолий встаёт и подходит к Антону. Губы Елены продолжают шевелиться, но из них не раздаётся и звука.

А н т о н. (смотрит на Марину) Мне кажется, она сидит неестественно.
А н а т о л и й. Да, я тоже так думаю.
М а р и н а. Ыыыыы.
А н а т о л и й. Произноси текст тщательнее.
М а р и н а. (Шатаясь) Ыыыыы. Ыыыыы. Ыыыыы.
А н а т о л и й. И сиди лучше. Понятно?

Марина кивает, как невменяемая и безудержно смеётся.
Анатолий подходит к Паше.

А н а т о л и й. Покажи мне.
П а ш а. (кашляет и патетично читает) Дрова, эклектика и постмодернизм, карниз и мир, и ноги... о Боги... и ноги, и ноги пиннокио... буратино это транквелизатор для Финкерштейна, его игла это игла Лихтенштейна из гениальной картины Фон Фанштейна про Франкенштейна...
А н а т о л и й. Неплохо. Давай тоже самое, но меньше пафоса.
П а ш а. Больше пафоса, меньше пафоса...
А н а т о л и й. Не спорь.
П а ш а. Ладно.

Паша начинает читать текст, его губы шевелятся, но он не выдаёт и звука. Анатолий залезает под парту и ухает как филин.

М а р и н а. Дорогой, мы поженимся?
А н т о н. Думаю, мы просто займёмся ЭТИМ.
М а р и н а. Ты прав, дорогой. Ыыыыы. Ыыыыы. Начнём?
А н т о н. (Достаёт сигарету, закуривает) Начал.

Елена и Паша начинают кричать свои тексты. Анатолий бегает по залу.

М а р и н а. Боже, помоги нам грешным.
А н т о н. Иннах! (отталкивает Марину, подбегает к Елене и встаёт на колени) Богиня... Богиня...

По сцене пробегает Человек и исчезает в противоположной кулисе.
Все пятеро останавливаются. Через некоторое время подходят к стульям. Садятся. Замолкают. Смотрят в тексты.

Пауза.

Е л е н а. Этого нет в тексте.
А н а т о л и й. Кто видел это?
А н т о н. Кажется, я видел. Оно было чёрным.
А н а т о л и й. Или в чёрной одежде?
А н т о н. Да, в чёрной одежде. У этого были... карие глаза.
А н а т о л и й. Да, карие глаза. И каштановые волосы.
А н т о н. И шрам на подбородке.
А н а т о л и й. Это дьявол.
М а р и н а. Мальчики, мне страшно...
П а ш а. (взвизгивает, как девчонка) А нам нет, да? Мама!
А н т о н. Да, сынок?
М а р и н а. Что это творится?
А н а т о л и й. По-моему, он нам мстит.
Е л е н а. Дьявол? Нам?
А н а т о л и й. А что?
А н т о н. Похоже на бред.
А н а т о л и й. Если есть идеи получше, высказывайся.

Антон затягивается.

А н т о н. Сейчас придут идеи.

Пауза.

Е л е н а. Он был похож на человека.
П а ш а. А что... а что если он и есть человек?
А н а т о л и й. Быть того не может.
П а ш а. А что если...
А н а т о л и й. Мы прервались. Давайте репетировать.
Е л е н а. А если это опять придёт?
А н т о н. Ну, нас оно не тронуло.
М а р и н а. А оно берёт взятки женскими кофточками?.. только у меня нет гучи… только дольчегебана… он ведь не привередливый… да?..
А н а т о л и й. А, может, он тронет нас во второй раз?
А н т о н. Друзья, а не всё ли нам равно?

Елена поднимается на стул, Паша подходит к парте, Марина садится на колени к Антону.

А н а т о л и й. Раз, два, три!

Елена и Паша орут свой текст, Марина садится на все стулья по очереди и спрашивает, правильно ли она сидит. Антон курит, а Анатолий бегает. По очереди все персонажи уходят со сцены, остаётся только Анатолий. Он курит, бегает по сцене, садится на разные стулья, спрашивает себя, правильно ли он сидит, орёт тексты Паши и Елены. Затем Анатолий падает на колени и кричит что-то невразумительное. Вскрикивает: "Отец! Мой отец!", - падает на землю, обхватывает голову руками и плачет.

Выходят человек и бизнесмен. Оба с отвращением смотрят на Анатолия.

Б и з н е с м е н. (Указывает на Анатолия) ЧТО это такое?
Ч е л о в е к. Сам смотри... совершенно сумасшедший человек.
Б и з н е с м е н. Да... я вижу... а у ЭТОГО есть душа?
Ч е л о в е к. Пока есть.

Пауза.

Б и з н е с м е н. Вы всегда так чисто работаете... просто уму непостижимо. Доводите людей до сумасшествия так, что у них остаются души.
Ч е л о в е к. Я лишь подгатавливаю души. Материал ищите вы.
Б и з н е с м е н. (Улыбается и заискивающе смотрит на человека) Да-да...
Ч е л о в е к. (говорит громче, чем обычно) Бывало и получше.
Б и з н е с м е н. (Кряхтит, оборачивается назад, отступает на шаг) Ну да... но... а, кстати! (лезет в карман, достаёт фотографию) Раз уж речь зашла о материале! Я сделал несколько намёточек... и сейчас могу показать вам одного субъекта, (вручает фотографию человеку) довольно известного в своих кругах... играет на скрипке. Говорят, как Шопен. То есть, это не какой-то там тупой режиссёр-концептуалист, которому чушь всякая мерещится... знаете... достали все эти раздвоения личности... наблюдать за ним было противно. Ужасно! Как человек может так пасть, как пал этот вот режиссёришка?
Ч е л о в е к. Да... я ненавижу концептуалистов, тем более таких дебилов, как этот режиссёр.
Б и з н е с м е н. Я не считаю, что режиссёры-концептуалисты - дебилы, но вот этот именно - дебил.
Ч е л о в е к. (Прячет фотографию в карман) Ну, хорошо...
Б и з н е с м е н. Слушайте... (Наклоняется к человеку) раз у нас тут выдалась парочка свободных минут перед тем, как мы разделаем его душу (указывает на Анатолия) на части, я хочу задать вам небольшой, ма-аа-аленький такой вопросик, который, наверное, не оторвёт вас от важных дел... вот смотрите... я слышал, что Мопассан... когда он уже лежал в сумасшедшем доме и дошёл до ручки... боялся вас и якобы даже дверь в его палату не закрывали, потому что он кричал, что вы придёте, что вы уже там, в его комнате и мучаете его... скажите... это правда? Насколько эти слухи верны?
Ч е л о в е к. Да. Это правда.
Б и з н е с м е н. Но за что... за что вы его так мучили? Почему?

Пауза.

Ч е л о в е к. Всегда приятно поговорить с умным человеком. А теперь перейдём к делу.

Бизнесмен сглатывает и с опасением осматривается. Достаёт из кармана деньги, доллары, отпечатанные на принтере, пересчитывает их.

Б и з н е с м е н. Так... здесь пять тысяч долларов... все деньги свежие, только с принтера... этот (выбирает одну купюру, вертит ей в воздухе) немного порвался, вот тут... ну да это мелочи, правда?

Человек вырывает у бизнесмена доллары. Смотрит на них вожделенным взглядом. Подносит к носу и начинает нюхать. Медленно опускается на колени. Затем ложится на пол и продолжает дышать деньгами.

Б и з н е с м е н. Знаете... я бы мог давать вам и по десять тысяч... и по двадцать за человека... но... позвольте вопрос... вы самый могущественный человек в мире... можете получить всё... все банки мира при желании станут вашими... так зачем вам эти фальшивые деньги?

Пауза.

Человек отрывается от денег, смотрит на бизнесмена уничижающим взглядом.

Ч е л о в е к. Я ведь не спрашиваю, зачем вам вот эта (указывает на лежащего Анатолия) душа.

Бизнесмен пятится к Анатолию. Человек нюхает деньги. Анатолий плачет.

Из-за кулис раздаются монотонные звуки "Уииииу". Появляются и усиливаются голоса Марины, Антона, Паши и Елены, перерастающие в один большой несмолкаемый шум.

ПЛАВНОЕ ЗАТЕМНЕНИЕ

Занавес.


Теги:





0


Комментарии

#0 16:58  29-09-2008Француский самагонщик    
Может, конечно, это Кино и театр. Тока я заснул на середине пиэсы. Высказывайтесь, господа. И дамы тоже.
#1 17:05  29-09-2008    
Вот суки (оглядываясь)и до пьес добрались! Скоро программу тилипередач начнут с гороскопами пичатать.
#2 17:08  29-09-2008Noizz    
пьеса эт конечно хорошо. но хуета по содержанию.

и откуда в комнате снег блять?

Автор дрочит на Хармса. Вот и вышел у него эдакий тягучий, разжеванный, генномодифицированный Хармс.
#4 17:56  29-09-2008Мотря    
http://ru.youtube.com/watch?v=0GIEm9yWiag&feature=related


напомнило вот , почему-то...

#5 09:34  30-09-2008Докторъ Ливсин    
Мотря жжётЪ..

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
02:39  20-01-2018
: [0] [Графомания]
Я вспарывал землю лбом,

На ты был со стужей,

Столько швов на мне , пломб,

Душа моя, промерзшая лужа,



Столько кожа не стерпит,

Лопнет словно бумага,

Листа осеннего трепет,

Солнца зимнего брага,



Ничего не забыть,

Ничего не отнять,

Тишиною завыть,

Да где ж ее взять,



Да где же убогому,

Найти свой приют,

Столько шума вокруг, гомона,

Облака

скалятся, корчатся ,...
00:36  18-01-2018
: [11] [Графомания]
Валентину весело у Машки
Каждый вечер трескать пироги.
Молоко налито в белой чашке
И попробуй котик убеги.

Сам то он наверное не белый
И пушистый как сибирский кот,
Но рукой всё гладит загорелой
Лишь его стряпуха целый год.

Спросит,-Ты наверное устала,
Прежде чем ласкаться до утра....
Качает лодочка озябшими бортами,
Ведут нас морем, словно лошадь под уздцы.
Смеются чайки беззастенчиво над нами,
Да на погонах вертят дырки погранцы.

Их старший, с кортиком, как пёс цепной неистов,
Такому крикнуть бы: Послушай, капитан!...
09:06  15-01-2018
: [13] [Графомания]
В старом буфете за пачками с чаем,
В древнем кувшине, покрытым золой,
Ты обнаружишь, явно случайно,
Спрятанный кем-то один золотой.

В руки возьмёшь и на нём прочитаешь:
"Тот золотой ты отдай бедняку".
Надпись прочтёшь и потом зарыдаешь:
"Нет, ни за что я отдать не смогу!...
00:35  15-01-2018
: [54] [Графомания]
Сегодня Миронов испытывает уверенность в собственных силах. Потому что умеет договариваться с руководством, выбивать деньги из спонсоров и даже переваривать критику коллег по цеху научился.
Он подходит к окну, как обычно, чтобы проследить за Аллой....