Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Магическая транспортация

Магическая транспортация

Автор: Мизантроп
   [ принято к публикации 04:19  13-10-2008 | я бля | Просмотров: 631]
Глава вторая фантастической повести "Маргинальное волшебство". В соавторстве: Мизантроп & Lord of the Flies.

Прекрасное Далеко,
Не будь ко мне жестоко,
Не будь ко мне жестоко,
Жестоко не будь…


Сизый мутный туман клубился у входа в пещеру в горах Тора-Бора, где веками жил и трудился, во имя Аллаха, Пердипратух Али ибн Хуссними-оглы - великий маг, факир и алхимик. В такт туману мерцал и вибрировал портал–пизда в глубине кельи волшебника. Из пизды торчало гигантское ржавое зеркало Куско, по которому струились голубые молнии.

Старый Пердипратух уже битые сутки, кряхтя, потея и матерясь на фарси, арабском и недавно изученном нохчийн мотт, безуспешно дергал свой вялый отросток, пристально глядя в бездонное влагалище межпространственного туннеля, где между лопастей зеркала чернела неизмеримая пустота. Немилосердно терзаемый хуй алхимика безжизненно висел, несмотря на все усилия, еще даже более сморщившись, а огромная пизда и не думала оживать. Демон Пидорас-ал-Коголь, вызов которого и был целью всех этих магических экзерсисов, так и не появился. Единственными результатами неимоверного напряжения физических и магических сил волшебника стали лишь дрожь в онемевшей от непрерывных трудов конечности да еще крошечная белесая капля.

Внезапно Пердипратух почувствовал, что его настойчиво призывает какой-то Голос. Будто что-то желанное и сокровенное из самого прекрасного далека послало ему сигнал. Пытаясь определить источник и энергетику этого зова, Пердипратух затрясся и начал совершать перед пиздой магические пассы при помощи рук. Портал вдруг засветился, сверкнул и извергнул в пещеру волну запаха. Из влагалища, раздвинутого лопастями ржавого медицинского инструмента, донеслось: «Мэн кэми фарси бэлэдям коджа хасти?». Оттуда, из черной бездонной дыры, пахнуло вонью гниющей крысы, обоссанными лифтами, не стираными неделями носками, перегаром, отдающими керосином многолетними слоями протухших объедков, а после донеслось на неизвестном языке:

Он террористов в сортире мочит...
Не чешет яйца и хуй не дрочит…


Зов усилился, и вдруг хуй Пердипратуха молниеносно окреп, судорожно дернулся, сам по себе изогнулся и с силой изверг разлетевшуюся брызгами мутную струю. От неожиданности Пердипратух подпрыгнул, а его чалма, слетев с плешивой макушки и размотавшись в полете, скрылась в затянувшей ее черной дыре.

Он неизменно пиздит по делу:
У тех - отнимет, на всех - поделит!


- визжал и хрипел ужасный голос. «Вай-вай-вай, шома коджа мирид?» - взвыл старик, лицо его исказилось и стало лиловым, дрожащие руки потянулись к порталу, борода колыхалась и блестела в отсветах сверкающего входа в бесконечный туннель. Призыв постепенно вытеснил все, что было в мыслях мага, и Пердипратух, вдруг почувствовав совершенно непреодолимое желание запрыгнуть в черную гигантскую пизду целиком, понял, что этот собачий сын, членоголовый и многояйцевый Пидорас-ал-Коголь, сыграл над ним его же злую шутку.

Слепой прозреет, ослепнет зрячий...

- ревел, усиливаясь, зов, исходивший из портала.
«Комаааак!» - заорал Пердипратух и, поскользнувшись в накапавшей ему под ноги белесой жиже, дергаясь, замахал руками.

- Ста-а-анешь пидора-а-асо-о-ом! - протяжно и хрипло зарычал Голос. Висевший в воздухе проход в пространственно-временном континууме завибрировал и засветился розовым, по внутренней поверхности ржавых лопастей приглашающе побежали, исчезая в бесконечности, синенькие огоньки. Завыл, повышаясь в тоне, затягиваемый в вагину спертый воздух пещеры, поток усилился, а со столов, звеня, покатились пробирки, кружки Эсмарха, бутылки Клейна и прочая алхимическая дребедень. Борясь с энергетическим потоком, исходившим из пизды, натужно загудел добытый в боях с Врагами Веры трофейный генератор. Наконец, поток набрал силу, приподнял Пердипратуха, медленно перевернул его и с натугой согнул пополам. «Боро гом шооооо!» - заорал несчастный волшебник и провалился целиком в параллельную вселенную, развернувшись задом и подергиваясь в конвульсиях.

«Кхррр! Уип!» - вагина резко захлопнулась, и в пещере стало тихо и темно. Портал закрылся, а искореженные части зеркала Куско застряли намертво между захлопнувшихся, как капкан, половых губ.

* * *

- Да ёбаное же ты хуйло, нахуй! – грязный, жилистый кулак Минета Ссыглера со всего маха врезался в пластмассовое уродство, сделанное в виде Чебурашки мастерами Жмеринского комбината детских игрушек. Будильник был многофункционален – в анальное отверстие ушастого можно было вставить карандаш и, нажав на кнопку на макушке, поточить; круглый лик зверя представлял из себя циферблат без стекла, с нарисованными мизерным треугольным носиком и парой косых бельм. Две погнутые стрелки наискосок перечеркивали их – часовая отсутствовала.
– Как же ты заебал меня, нахуй! – прибор лопнул, словно яичная скорлупа и печально рассыпался по тумбочке невзрачной кучкой пластмассовых деталек.

Моргая спросонья, Минет Ссыглер, весь перекосившись, сел на разложенном «вертолете» и перднул. Минет попытался потянуться, но вместо этого, перднув еще раз, уставился на Катю, с которой они вдвоем теснились на узеньком лежаке и, протерев слезящиеся, закисшие глаза, с неохотой встал. События прошедшего вечера вспоминались смутно и отрывочно, как темный ночной кошмар. В комнате воняло, от холода пробирала дрожь. Перегар, смрад, застарелый пот и миазмы пропитавшего все дыма дрянного курева смешались в неописуемый ароматический коктейль.

Отвернувшись от Кати, Минет посмотрел в грязное окно и перевел взгляд на подоконник. Там стояли обгрызенный и многократно обоссанный кошкой кактус и вчерашняя, на треть заполненная мутной жидкостью, трехлитровая бутыль, закрытая пластмассовой крышкой, почему-то оказавшаяся здесь. Видимо, намечалось продолжение банкета в комнате, но об этом не осталось никаких воспоминаний. Минет вернулся к ложу любви, которое он почему-то называл «шканарь», и с силой затряс бесформенную неподвижную тушу, прорисовывавшуюся под заштопанным одеялом.

- Вставай, тварь, - прохрипел Ссыглер. – Где Жозел, блядь? В ответ раздался треск громкого бздеха и на Минета накатила такая вонища, что он отшатнулся, с трудом выпрямился, вышел из комнаты и побрел к совмещенному санузлу. «Вот уебан, - подумал Минет, спотыкаясь. - Хорошо, хоть бухла чуть оставил, ебак малохуйный. Отхлебнул, видать, сам и уебал, хуй мамин». От сухого ночного послевкусия хотелось блевать.

Сгорбившись и покачиваясь над обросшим зеленовато-коричневой коростой унитазом, Ссыглер долго ссал, затем слил воду из ржавого ведерка и подошел к умывальнику, который отличался от унитаза лишь формой. Минет попытался плюнуть в раковину, но на губах повисла и стала бесконечно тянуться липкая, как клей, слюна. Открыв кран и присосавшись к ржавой пиписке смесителя, Минет прополоскал пересохший рот, затем высморкался и посмотрел в зеркало.

Рожа, глянувшая на него оттуда затуманенным взглядом воспаленных, с красными прожилками, бельм, была вполне привычной, изученной за столько лет совместной жизни и даже, в чем-то, любимой. Выдающийся сизый, пористый нос, одутловатые щеки, покрытые пегой, растущей островками, щетиной, компенсировались могучим высоким любом мыслителя с характерными залысинами. Форма черепа впечатляла настолько, что ее не портили даже глубокая ямка на макушке, в связи с которой Ссыглер, в свое время, получил кликуху «Залупоголовый», и жидкие мышиные волосики, окружавшие лысину. «Побриться не помешало бы, блядь» - подумал Минет, потерев щеку и передернулся от скрипа щетины.

Решившись, он медленно достал из потрескавшегося граненого стакана станок с безопасной бритвой и покрутил мордой перед зеркалом, примериваясь. Затем, смочив липкую щетину, он нанес первый удар. Брился он долго, рука тряслась и дрожала, и Минет несколько раз порезался. Бросив станок, Ссыглер еще раз внимательно осмотрел себя в зеркале и, внезапно, сам себе понравился.

«Ебаться в телевизор, а даже вполне, вполне…» - Ссыглер поднял трясущуюся тощую конечность и, согнув ее в локте, напряг жалкий горбик бицепса. От приступа нарциссизма у него встал хуй и он, несмотря на лежавшую в комнате подругу, начал было дрочить, как вдруг мускул сжался в катышек и правую руку свела судорога. «А-а-а-а-ай, бля-а-а-а-а-а», - завопил Минет, начав кружиться и метаться по крошечной грязной ванной и долбить по сведенной мышце ребром левой ладони. Вся нехитрая утварь оказалась на полу, а граненый стакан, в котором содержались общая зубная щетка и древний, задроченный бритвенный прибор, полетел прямо в заляпанное зеркало, которое раскололось на несколько частей, обрушившихся в грязную раковину.

Когда среди загаженного сортира раздался звон битого стекла, судорога, схватившая руку, прекратилась, но все внутри замерзло и будто бы окостенело. Настала такая гнетущая тишина, что даже с улицы не доносилось ни звука. Ссыглер замер, насторожившись, и тут раздался оглушительный хлопок, от которого заложило уши, помутились остатки сознания и пошла кровь из носа. Ничего не видя, Минет почувствовал себя, словно прохожий, на которого с пятого этажа упал презерватив, наполненный водой. Он испуганно заморгал, хотя узрел сдвинувшиеся слои Хаоса вовсе не глазами. Наваждение длилось доли секунды, а после, с печальным затихающим звуком, Минета Ссыглера придавила тьма.

* * *

Дикая тошнота и муть гиперпространственного перехода медленно отпускали, рассасываясь, и Пердипратух попытался осмотреться. Зрение наконец-то удалось кое-как сфокусировать, и тогда маг увидел нависший над ним поблескивающий свод, с большим грязно-серым кругом в зените. Тут в нос шибанула такая едкая вонь, что сознание вернулось к кудеснику окончательно. Выловив плававшую рядом чалму, Пердипратух напялил ее на лысую голову.

- Ай вай вай, агярь мумкене беман комак конид та бэ шармута беравам, - обратился Пердипратух к жидкости, в которую он погрузился по грудь. От миазмов исходивших от жуткого раствора сознание вновь помутилось, и волшебник из последних сил попробовал выполнить несколько магических пассов. Ничего не помогало. Отчаявшись, он, как обычно, решил применить радикальное средство и зашарил в необъятных мокрых шароварах в поисках сжавшегося в точку хуя. Нащупав безжизненный отросток, Пердипратух начал конвульсивно мастурбировать. Результата не было: видимо, ядовитые испарения напрочь блокировали его магические способности.

- Ман джахонгардам кус эль эхток! - кудесник шагнул к прозрачной завесе, окружавшей его. Завеса была твердой и непроницаемой, за ней шевелились какие-то непонятные образы. И вдруг Пердипратух понял все, недаром же столько лет он дрочил на осколок окаменевшего кала с вершин Тора-Бора, в надежде добыть философский камень: он, подобно некоторым магам-неудачникам древности, попал в бутылку. Точнее, в бутыль, по замкнутому контуру которой и металась теперь все его магическая энергия. Выбраться было невозможно, осталось только понадеяться на то, что пленившему его могущественному многозалупому Пидорас-ал-Коголю не были чужды какие-то слабости, на которых можно было бы успешно сыграть.

Вдруг бутыль-ловушка затряслась, завибрировала, ядовитая жидкость залестнула Пердипратуха с головой, и тут на мага уставились чьи-то огромные, немигающие глаза.
- Пидорас-ал-Коголь! - промолвил волшебник, и согнулся, как только возможно, дабы задобрить могущественное божество.
- Хьакъ долуш ца лела хьо. Хьо х1унда ца теша. Доккха баркалла. Суна иза оьшура.Вай цхьаъ хила деза. Суна хьан мот дика ца хаьа. Х1ун башхалла ю.

* * *

Катя Диверсантка сжала хуй в кулаке и потянула его к губам. Не видя себя, она каким-то образом знала, что выглядит гламурно, являясь украшением роскошного пентхауза. Сон был цветным и ярким: смуглый, усатый и накачанный парень, то ли грузин, то ли чеченец, положил руку на затылок Кати и потянул ее голову к своему великолепному хую. И вдруг, в последнюю секунду, передумав, он рывком перекинул Катюху на колени и вошел в нее сзади. Хуй его был толще и длиннее, чем у друга семьи Муни Жозла, и въезжал он ей то в пизду, то в жопу, доходя при этом будто бы до самого сердца. Горячий кавказец временами прерывал действо и спускался полизывать Кате, тыкая горбатым носом в анус, отчего та возносилась прямо в астральные сферы…

И вдруг все сломалось. Какие-то страшные люди в черном ворвались в роскошную спальню, и автоматные очереди сначала превратили в крошево огромное оконное стекло, а затем, изменив траекторию, прошили тела любовников. Оглушительный грохот выстрелов, звон битого стекла и бесконечная боль пресекли так и не успевшую набрать полную мощь серию многократных оргазмов…

Катя проснулась от мощных звуков бьющегося стекла и собственного же бздеха и, не открывая глаз, хлопнула рукой рядом с собой. Не обнаружив любимого, она, продрав глаза, уселась на «вертолете» и оперлась о его спинку. Скривившись, Диверсантка засунула руку между толстых, слоновьих ног и заскребла там, чувствуя болезенные расчесы, оставляемые ногтями. Лобковые вши, которых сладкая парочка никак не могла вывести (Ссыглер даже сжег однажды себе волосы на лобке), были настоящим бедствием.

В гудящей голове затухали спутанные воспоминания о чем-то хорошем и желанном, так неожиданно и страшно прерванные. Катя попыталась удержать и осмыслить все это, но не смогла – головная боль и жестокое похмелье раздавили все мысли и воспоминания. И все же, чувственный, эмоциональный след так и не исчезал. И вот, смутно вспомнив качественный секс, кружевные простыни, шелковые покрывала и огромное окно с видом на прекрасный город, Катя осоловелым взглядом окинула привычный интерьер, ничего общего с мимолетными видениями не имевший. Маленькая убогая комнатушка с раздолбанным грязным столом, пыльный и засиженный мухами древний телевизор, куча каких-то банок и пустых бутылок в углу, вонючий складной «вертолет», а котором она сидела и рваный, съеденный молью ковер на стене ничем не напоминали гламурный пентхауз.

От интоксикации и холода – в ноябре еще не топили – Катю била мелкая дрожь. Сильней закутавшись в драное одеяло она, чтобы хоть как-то отвлечься от безысходной картины, уставилась в грязное, в потеках, окно, за которым шевелилась серая беспросветность.
На ободранном подоконнике чах в битом стакане обгрызенный кактус, в луже кошачьей мочи лежала потрепанная жизнью, будто сбежавшая с живодерни, кошка, а за ней стояла убитая на две трети трехлитровая бутыль мутного самогона, принесенная вчера Жозлом для поимки демона. Взглянув на бутыль, которая, по идее, должна была оставаться на кухне, она вспомнила всё – Таро, дохлую крысу, разбитое радио, внезапный порыв Муни и, что самое обидное – абсолютно нулевой результат…

Катя вздрогнула – в бутыли что-то резко булькало и шевелилось. Резво вскочив с «вертолета» и задев задницей телевизор, она подбежала к подоконнику и, напрягая зрение, вгляделась в залапанное бутылочное стекло – в мутной жидкости прояснился злобного вида крошечный старичок, с седой спутанной бородой до колен, в размотавшейся чалме и каких-то диких необъятных штанах. Старик, посинев от натуги, явно ругался, стенки сосуда вибрировали, доносились незнакомые приглушенные гортанные слова. Дед дергался и колотил руками по поверхности самогона, доходившему ему до груди. Он безуспешно кидался снова и снова на скользкую отвесную стенку, пытаясь на нее взобраться. И тут, сквозь пелену похмельного тумана в голове, до нее, наконец, дошло.

Катя нежно погладила пузырь и, аккуратно подняв, прижала его к лицу. Джинн уставился на Катю, замер, а затем смиренно опустил голову. «Привет, Хоттабыч», - прошептала Катюха, проникшись к старику, заключенному в бутыли, особенной нежностью и приязнью. И представила себе манящие перспективы: «Ягуар» в гараже, Ссыглера в гробу, Жозла в ошейнике, лабиринт из пентхаузов, горы шуб и табуны приапических мускулистых горцев. А также собственные роскошные формы, но только отнюдь не во сне. «Получилось, получилось, получилось!» - прижав бутыль к огромным обвисшим грудям, она пустилась в пляс по затрясшейся от топота комнате.

Продолжение следует.


Теги:





0


Комментарии

#0 09:45  13-10-2008Lord of the Flies    
Ссыглер блять это вам не хуй сасать!
#1 11:00  13-10-2008Мизантроп    
воистину
#2 11:43  13-10-2008Мустанг    
Пора завести рубреку Шмуклеризм, аднака.
#3 11:44  13-10-2008Мустанг    
Последнее предложение звучит угрожающе.
#4 11:49  13-10-2008Докторъ Ливсин    
просто пиздец, как страшно звучит..

шмуклеризмЪ pure..

#5 11:52  13-10-2008bezbazarov    
Кроме трюизма :

--Жаницца тебе нада, барин...

ничего и не придумываецца.

#6 11:53  13-10-2008КЛА    
и вот два этих шмуклера встретились...

мож не нада продолжения?А?

#7 11:55  13-10-2008Безенчук и сыновья    
осилил до слов: "в соавторстве".


пора банить. наглушняк. ибо!

#8 16:43  13-10-2008Мотря    
Зато, я теперь знаю кто-такие шмуклеры. (радостно)
#9 09:53  15-10-2008Мизантроп    
А в каминтатарах фсё те же.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  20-02-2018
: [0] [Графомания]
Как-то сильно уже утомила зима,
Грязный снег и раскисшая слякоть,
И в лицо избивающей вьюгой шторма
Слезы льют, словно вынужден плакать.

Поскорей бы уже наступила весна,
Хочешь солнце в распахнутых ставнях.
И тепло из раскрытого настеж окна,
Вдруг желанным таким снова станет....
13:54  20-02-2018
: [0] [Графомания]
Разлетаются перья сомнений,
Жуткий холод гнездится в душе,
Затухает костёр наслаждений,
Взгляд тяжёлый прикован ко мне.
Слишком рано собою доволен,
Слишком поздно назад мне идти.
Много в жизни я сделал плохого,
И наверное меня не спасти....
03:20  20-02-2018
: [8] [Графомания]
Смеющееся было только название. Сам колодец был молчаливый. Некогда здесь собирались хиппи, чтобы покурить травку. Поэтому все говорили: смеющийся колодец. И еще говорили: нельзя ходить к смеющемуся колодцу. Маленький Витя однажды упал в него, и тела его не нашли....
02:38  19-02-2018
: [80] [Графомания]
Свой угол - это хорошо. Особенно в Москве. Речной вокзал, верх зелёной ветки. Ебеня, конечно, но окраина столицы всё лучше центра мухосранска.
Бабу бы ещё.
Эти три слога - Ба-Бу-Бы - были, наверное, первыми членораздельными звуками, которые произнесли наши пещерные прародители....
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....