Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Туннель мертвых ангелов

Туннель мертвых ангелов

Автор: ZafuDenZafa
   [ принято к публикации 14:14  08-06-2009 | Сантехник Фаллопий | Просмотров: 542]
ZafuDenZafa,mamalukabubu

Глава 1. Вселенная

Этот туннель я нашел случайно. Случайно открыл. Однако случайность ли все это устроила? Или это была спланированная кем-то операция? Впрочем, это не так уж и важно на данный момент. Я сейчас уже точно знаю, что это было неизвестное мне ранее чувство — любовь. Именно она открыла туннель. Именно она улыбалась мне мертвыми пустыми глазами, лучилась темной, во многих местах обожженной, кожей, разорванным ртом, скалящимся разбитыми осколками зубов, торчащими из гниющих десен. Эта улыбка стекала кровавой жижей с ее прекрасного лица. Иногда она злилась на то, что я просто сижу и бесстрастно наблюдаю, и тогда она блевала мощной струей темно-красной липкой субстанции, извергая из себя все накопленное вечной войной в западне миров. Мелкие брызги, попадающие через этот пространственно-временной туннель ко мне в лабораторию, печально и медленно, подобно осенним листьям, кружились в воздухе, поднимались вверх, а когда достигали потолка, шипя, проедали его и проваливались в пустоту.

Моя любовь не могла покинуть туннель. Она была давным-давно мертва. Мертвая любовь заманивала меня постоянно внутрь, убеждала, что все будет хорошо. Широко раскинув ноги и тонкими пальцами раздвигая половые губы, она стыдливо шептала о вселенском наслаждении. И я верил. Ждал и верил.

Когда туннель открылся в первый раз, и я увидел ее, то генетически заложенная в мою цивилизацию осторожность не позволила мне без предварительного анализа структуры происходящего сразу же принять ее приглашение. Во второй раз я подошел к краю туннеля, на выходе из которого сидела она, слабо шевеля своими грязно-серыми крыльями. Я ласково провел рукой по ее лицу. Сгнившая кожа слезла со щеки и осталась у меня на ладони, излучая тусклое свечение. В этот момент за ее спиной мелькнула чья-то огромная тень, и моя мертвая любовь съежилась, поджала слипшиеся слабые крылья. Ее пустые черные глазницы уставились на меня с мольбой о помощи. Я уже хотел переступить черту своего мира, как из темноты вырвалась покрытая грубой темно-синей чешуей огромная лапа, короткие пальцы которой оканчивались длинными загнутыми мощными когтями. Чудовище схватило ее за голову. Средний палец монстра проник ей в рот, острый коготь пробил череп, как печеное яблоко. Через секунду чудище издало звук, который заставил меня сложиться пополам, в ужасе закрывая глаза и уши. Когда это кончилось, туннель был закрыт, а моя любовь, как обычно, была мертва. На полу, в небольшой луже крови беззащитно тонуло грязно-белое перо. С полминуты я в ступоре рассматривал эту необычную картинку, понимая, что могу больше никогда ее не увидеть. В следующий миг перо отделилось от кровавой пленки, и, словно подпрыгнув, зависло в воздухе. И еще через мгновение напоенным кровью кончиком начало выводить в пространстве текст. Кровавый текст.

«Посмотри на себя и ужаснись, — перо проворно чертило по воздуху, оставляя кровавые письмена. — Ибо не сотворила природа ничего противнее тебя. Страх и ложь — вот имя твое, а лицемерие — суть поступки твои. Осквернено будет все, к чему ты прикоснешься: к живому и мертвому, к деревьям и камням, к воде, воздуху, к животным и рыбам. Все будет отравлено. Все будет искажено. Ибо похоть твоя и жажда наслаждений пожрет самого тебя. Ты превратишь вселенную внутри себя в свалку нечистот, покрытую останками похоти и услаждений. И, задыхаясь под грузом своей ненасытности, все равно будешь вопить: мало мне...»

Я был уверен, что навсегда ее потерял. Но туннель открылся в третий раз, и я снова увидел ее. Целую и невредимую, прекрасную и желанную. Я в безумии подскочил к туннелю, и, как мальчишка, который впервые увидел мертвую кошку, впился в нее глазами, растворяя в фантазиях ее мертвое тело. Она что-то шептала, что-то очень приятное, извивалась, цепляясь крыльями за стенки туннеля. Все ее лицо и грудь были забрызганы кровью — чужой кровью, я это чувствовал.

От нее исходили мощные волны информации. Но мне было трудно понять, о чем она кричит, к чему взывает.

То ли сообщает о какой-то страшной тайне перерождения, то ли о мучительной тоске по милосердию и состраданию, о чудовищной жестокости живущих в туннеле. Одно мне было известно абсолютно точно: несмотря на все запреты и опасность, я должен зайти в туннель и помочь ей. Помочь слепому мертвому ангелу, который меня даже не видит. Просто чувствует.

Черные слезы текли по ее щекам, она вскидывала голову и царапала свое лицо, сдирая остатки кожи. И уверовал тогда я, что говорит она о какой-то любви, бесконечной, беспредельной и все спасающей. Я подошел совсем близко ко входу в туннель, протянул к ней свои руки, за которые она сразу схватилась, и, несмотря на мой огромный вес, легко втянула меня внутрь…

Глава 2. София

…Мои отяжелевшие от крови и усталости крылья, подобно мокрым, напоенным ненавистью тряпкам, волочились по гладкому холодному полу. Я обоняла металлический запах крови, одновременно захлебываясь ею, обильно стекающей в глотку из разбитого рта, и слышала чавкающий звук, с которым крылья чертили свои смертельные векторы на полу туннеля. Когда-то, очень давно, еще до того, как последних из нас заперли в этом бесконечном гулком пространстве, я могла видеть. Я еще помнила, что такое цвет. Поэтому я решила для себя, что этот туннель ослепительно-белый, а следы от слипшихся крыльев на его полу — грязно-бурые. Я шла уже бесконечно долго, оставив позади себя растерзанные тела тех, кто еще недавно были моими товарищами по несчастью…

…Мы существовали в холодном гладком пространстве, почти лишенные памяти и надежды, зрения и сострадания. Это продолжалось так бессмысленно долго, что мы превратились в зомби, бездушных, безвольных, лишенных права на будущее. Мы слепо таращились в пустоту, тщетно пытаясь взломать слабыми крыльями кажущуюся хрупкость окружающего мира…

…Все изменилось в тот момент времени, когда пространство перестало быть замкнутым. Я точно не поняла, когда именно это произошло. Просто внезапно стих сухой шорох крыльев, незрячие лица, как по команде, повернулись в одну сторону, а лишенных кожи, высушенных тел коснулось ледяное дуновение. В застоявшуюся затхлость туннеля просочилась жизнь. Не человеческая жизнь — это было что-то совсем иное. Ее запах был незнакомым и волнующим, он разбудил мое спящее обоняние, заставил бешено заработать окоченевший мозг. Я жадно, полной грудью вдыхала его, такой спасительный и притягивающий, и остро понимала: это надежда на выход, шанс свободы.

Остальные мертвые тоже почувствовали это. Воздух в тоннеле, внезапно переставший быть неподвижным, наполнялся звуками, издаваемыми скользящими по полу, по потолку и стенам мертвыми ангелами. Многие из них боялись меня — они хорошо запомнили те, первые встречи со мной, после которых нас стало намного меньше. Да, они боялись, они просто сочились страхом, однако жажда перерождения сейчас полностью отключала у них инстинкт самосохранения. Ну, что ж, я уже не так сильна, как прежде. Но по-прежнему неукротима моя ярость, которая дарит мне уверенность в том, что только я достойна перерождения. Я жду вас. Я готова…

…Их было пятеро, тех, кто первыми почуял запах жизни и надежды. Прорываясь к выходу из туннеля, они с невероятной скоростью приближались ко мне, шипя и брызгая едкой ядовитой слюной, разрушавшей гладкую поверхность мира, веками бывшего нашей общей тюрьмой. Двое ползли по полу, двое приближались по стенам, по-обезьяньи перебирая руками и ногами. Самый сильный и смелый, который почти не боялся, извиваясь, словно гадюка, полз по потолку, оставляя за собой зигзагообразный след. Я готова.

Воздух слева от меня пришел в движение, завернулся смерчем — тот, что был на стене слева, атаковал первым. Чуть отклонившись назад, я одновременно рванулась к стене и выпрыгнула ему навстречу, оскалившись и вытянув перед собой руки со скрюченными пальцами. Одной рукой схватив его за голову, другую с размаху вонзила ему в брюхо, прорывая острыми когтями мертвую плоть. Пальцы сжались на склизких внутренностях, рванули, выволакивая наружу гроздья смердящей неживой требухи. Оскаленными зубами я впилась ему в горло и вырвала кадык. Холодная кровь залила мне лицо и грудь. Остальные бросились на меня вместе.

Вертясь волчком, я наносила удары своими острыми когтями, вырывая куски мертвой плоти, вспарывая животы и вторгаясь в затхлое пространство грудных клеток. Зубы то и дело смыкались на чьем-то горле, свирепо рвали, чтобы затем сомкнуться снова, и снова рвать. Меня переполнял свирепый восторг, бешеная ярость. Я так стремилась к перерождению, что совершенно не ощущала ответных ударов, не обращала внимания на новые раны, изо всех сил прорываясь наружу — туда, откуда так сладко тянуло запахом жизни. Последним я убила самого сильного и упорного, того, с потолка. Он повис у меня на спине, впился зубами в шею, вгрызаясь в позвоночник. Ухватив его руками за голову, я одним рывком перебросила его через себя, швырнув на залитый кровью пол туннеля. Наступив на его пах, я с наслаждением почувствовала, как проваливаюсь внутрь его тела, конвульсивно дергающегося под моей ногой, его руки молотили воздух, а изо рта вырывалось злобное шипение вместе с брызгами крови и яда. Наклонившись, я глубоко вонзила большие пальцы в его слепые глаза; остальные пальцы впились в голову, и острые когти погружались в нее все глубже. Исторгнув из себя рев победителя, я резко рванула руки в стороны, разрывая голову поверженного врага надвое. Он дернулся в последний раз и затих.

…Пошатываясь, я стояла посреди туннеля, собираясь с силами, чтобы сделать то, без чего мне никак нельзя было обойтись. Мне нужно было вырвать у них крылья: только тогда моя победа станет окончательной. Я двигалась от одного растерзанного тела к другому, как автомат, наклонялась, обеими руками хваталась за крылья и одним рывком отделяла их от тех, кто еще недавно был моими врагами, мертвыми ангелами. Только сейчас они стали мертвы окончательно. Глубоко вдохнув, я снова уловила этот запах. Запах, который заставил меня убить снова. Я повернулась лицом навстречу жизни, навстречу перерождению, и медленно пошла к выходу из туннеля, волоча за собой отяжелевшие от крови и усталости крылья…

Глава 3. Перерождение

Она

На самом краю туннеля я так остро почувствовала его присутствие, что меня отбросило назад. Я с трудом устояла на ногах, напрягаясь каждой истерзанной мышцей, стремясь к нему каждым нервом. Я звала его, как умела. Я обещала ему все наслаждения мира, стараясь придать своему голосу как можно больше убедительности. Я тихонько порыкивала и мурлыкала, как пантера в течку, ласкала сама себя окровавленными руками, взмахами непослушных крыльев вздымая в воздух мертвые серые перья. Мое тело из последних сил вибрировало натянутой струной, я шаг за шагом продвигалась к выходу из туннеля, ощупывая пространство трясущимися руками. Внезапно я наткнулась на его вытянутые в такой же немой мольбе руки, крепко схватилась за них и рывком втянула его внутрь. Он оказался неожиданно тяжелым, и с громким противным звуком шлепнулся на гладкий холодный пол. Я рухнула перед ним на колени, зашипела от боли и начала жадными пальцами ощупывать его целиком. На какое-то мгновение я испугалась: ведь то, что было сейчас передо мной и содрогалось под лаской моих нетерпеливых рук, было отвратительным. Жирное, студенистое и бесформенное, оно смердело чем-то неведомым. И, тем не менее, именно оно и было моим спасением. Моей надеждой. Началом перерождения.

Он

Я с ней. Как она прекрасна! Как восхитительно ее мертвое тело! Она ласкает, ощупывает, обнюхивает меня. Я очарован ее запахом. Она разлагается, она пахнет. Ее острые пальцы скребут мою огромную жирную спину. Такой эрекции у меня не было никогда в жизни.

Я залез ей в промежность. Тухлая, гниющая вагина… Одна из наружных половых губ просто отвалилась... Я остро ощутил запах разлагающегося мяса. Она застонала, запрокинула голову, из уголка рта потекла едко-желтая слюна.

Мой огромный член уперся в нее. Палец нащупал небольшой клитор, твердый как камень, и я стал давить на него. Она вся выгнулась, и слипшиеся грязные крылья стали расправляться. Я не мог больше терпеть, я хотел войти в нее. ААААААААА!

Она резко поднялась в воздух, крылья за ее спиной взметнулись и ударились о стенки и потолок туннеля. Все так же постанывая, медленно, не спеша, широко раскинув израненные обожженные ноги, она села прямо на мой стоящий член. И с каждым взмахом крыльев двигалась вверх-вниз. Это блаженство! Я готов ради нее на все.

Они

В безжизненной, холодной пустоте туннеля, усеянной множеством окровавленных перьев, в пляске яростного вожделения сплелись два тела. Они были столь разнородны и чужды, что их совокупление сейчас бросало вызов всему Мирозданию. Ноги прекрасного мертвого ангела были судорожно сцеплены за его необъятной складчатой спиной, крылья свивали воздух в множество смерчей. Она раз за разом нанизывалась на его член, запрокидывая голову и оглашая гулкую пустоту туннеля страстным шипением. Ее руки, вначале ласкавшие его омерзительную тушу, с каждым толчком все ближе подбирались к его горлу. И когда ее тело выгнулось дугой, содрогнувшись в оргазме, острые когти разорвали его шею, вспоров, как бритвой, сосуды. Крылья за ее спиной, орошенные его кровью, расправились во всей своей первобытной греховной красоте, из мертвого искривленного рта вырвался отчаянный вопль:

— Господи! Это я, твой мертвый ангел! Урод ада… Услышь меня, Господи…

Жадно впитав в себя последнюю каплю его семени, она грузно упала на пол. Ее тело еще подрагивало, крылья еще трепетали, и еще кривился рот в призыве к тому, кто ее так и не услышал. Дернувшись в последний раз, она затихла, обретя покой и не успев растратить веру в перерождение.

Потолок, стены и пол туннеля, бывшие до этого мгновения идеально гладкими, вдруг подернулись множеством трещин. Вначале едва различимые, они расширялись, углублялись, искривляя пространство, закручивая его в немыслимой, нечеловеческой геометрии.

Глава 4. Земля 2066 год

Злой ураганный ветер толкал в спину одинокую фигуру ангела с маленькими черными крыльями. Утро было серым и пасмурным. Бесконечно вязкая равнина, покрытая гниющими водорослями, расстилалась перед ним. Одинокими холмами возвышались на ней остовы космических кораблей, вросших наполовину в тяжелую илистую поверхность, бывшую когда-то дном океана. Ангел спотыкался, падал, вставал и снова упрямо шел. Лицо его покрылось многодневной щетиной, волосы сбились, перемешавшись с грязью, руки и ноги от частых падений были разбиты в кровь. Но он непреклонно двигался вперед. Молнии сверкали в низком небе. И когда гремел гром, ангел бормотал полусвязно:

— Я иду, иду, Господи… Ну, что ты…. Я все помню… Я иду…

Темнело. Полуживая рыба, которую он собрал себе на ужин в иле, еще шевелилась, дико таращила свои водянистые глаза и раздувала жабры. Он медленно ел эту сырую рыбу и оглядывался вокруг. Скелеты жителей этого места, бог весть когда погрузившегося на дно, проступали сквозь ил.

Ангел тяжело прикрыл глаза и произнес вслух, словно припоминая что-то, повторяя чью-то интонацию и чей-то голос:

— Господи! — хрипло воззвал он. — Это я, Самаэль! Урод ада….Услышь меня, Господи…. Не за себя ведь прошу…Молю тебя за всех, кто в туннеле! Хорошо, пусть не за всех, пусть не за всех…. Понимаю…. Я ведь знаю: не могут все сразу уйти. Выпусти их, Господи, отпусти с миром… Ведь знаю: все в этом мире проклято, все здесь обреченно, все погибнет. Все в этом мире есть ложь, и Дьявол — отец лжи! Ты сам ведь сказал: «Весь мир во зле лежит, и нет ни одного праведного». Ни одного! Ты сам так сказал. Так выпусти же, Господи… Призови нас к себе, проклятых, в царство твое. Ведь ты обещал, как сказано: «…и увидел я новое небо и новую землю…» И прошлое миновало…

И как только проговорил он это, прямо над ним открылся туннель, и из черной его пасти стали вываливаться огромные жирные существа с обожженной розовой кожей и пустыми темными глазницами. Существа с другого конца Галактики. Они плюхались на землю и расползались по всем континентам. Мертвые жирные уроды. Космические зомби. Праотцы.

А потом из туннеля медленно выплыло грязно-белое перо, обляпанное кровью и грязью, и плавно опустилось у ног Самаэля.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха… — вырвался дикий смех из его охрипшей глотки.

Самаэль расправил черные крылья, оторвался от земли, и, набирая скорость, полетел над жирными тушами, ползающими внизу.

Ночное небо далеко вдали уже светлело полоской рассвета. И поэтому долго был виден его силуэт, удалявшийся от туннеля.

ZafuDenZafa, mamalukabubu май 2009


Теги:





-2


Комментарии

#0 18:52  08-06-2009Арлекин    
зачол
#1 19:57  08-06-2009ПОРК & SonЪ    
Хуяссе?! Попозже зачту.
#2 10:53  10-06-2009Дэвид[Духовный]    
Ебать...Прочел...

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:30  04-12-2016
: [0] [Графомания]

По геометрии, по неевклидовой
В недрах космической адовой тьмы,
Как параллельные светлые линии,
В самом конце повстречаемся мы.

Свет совместить невозможно со статикой.
Долго летит он от умерших звезд.
Смерть - это высший закон математики....
08:27  04-12-2016
: [0] [Графомания]
Из цикла «Пробелы в географии»

Раньше кантошенцы жили хорошо.
И только не было у них счастья.
Счастья, даже самого захудалого, мизерного и простенького, кантошенцы никогда не видели, но точно знали, что оно есть.
Хоть и не было в Кантошено счастья, зато в самом центре села стоял огромный и стародавний масленичный столб....
09:03  03-12-2016
: [7] [Графомания]
Я не знаю зачем писать
Я не знаю зачем печалиться
На судьбе фиолет печать
И беда с бедой не кончается

Я бы в морду тебе и разнюнился
Я в подъезде бы пил и молчал
Я бы вспомнил как трахались юными
И как старый скрипел причал....
09:03  03-12-2016
: [5] [Графомания]
Преждевременно… Пью новогодней не ставшую чачу.
Молча, с грустью. А как ожидалось что с тостами «за».
Знаю, ты б не хотела, сестра, но поверь, я не плачу –
Мрак и ветер в душе, а при ветре слезятся глаза.

Ты уходом живильной воды богу капнула в чашу....
21:54  02-12-2016
: [6] [Графомания]
смотри, это цветок
у него есть погост
его греет солнце
у него есть любовь
но он как и я
чувствует, что одинок.

он привык
он не обращает внимания
он приник
и ждет часа расставания.

его бросят в песок
его труп кинут в вазу
как заразу
такой и мой
прок....