А мир был чудесный

Автор: _Hron Замедленный шок, канавы с водой
Бетонные стены, сырая земля
Железные окна, электрический свет
Заплесневший звук, раскалённый асфальт
.... .
А мир был чудесный, как сопля на стене
А город был хороший — словно крест на спине
А день был счастливый — как слепая кишка
А он увидел солнце...
(Е. Летов)


Они подкрались незаметно, серые и категоричные, как глаголы, порвав простыню неба своими острыми углами; в какой-то момент замерли на полпути, захохотав хриплым ветром; наконец, немного постояв в раздумье, скрипнули заржавленными крыльями и двинулись дальше. Они неуклонно наступали, беспорядочно и бездушно, чавкая глиной и хрустя бетонной крошкой, постепенно сжимая круг; и вот уже пялятся прямо в душу бельмами черных стеклянных глазниц…

Чашкин сидел на бетонной плите и тупо озирался. Его окружал странный пейзаж: среди развороченной глины, строительного мусора и брошенных вагончиков, нарушая все правила перспективы и градостроительства, бессистемно торчали девятиэтажки. От избытка плоских линий у Чашкина закружилась голова, он качнулся и едва не угодил рукой в кляксу свежей блевотины.
Этот район Чашкин точно не знал. Судя по всему, застройка началась перед самым кризисом, а потом все бросили. Кто успел, тот вселился. Чашкин тогда тоже мечтал о новой квартире, но потом на полгода остался без работы: пресс-секретари стали вдруг никому не нужны. После долгих мытарств он наконец устроился кладовщиком на оптобазу.
От мыслей о работе у Чашкина засосало в заднице. Черт — сегодня он уже опоздал, надо позвонить, предупредить… Сфинктер Чашкина выдал очередной спазм — он испугался, что просрал по-пьяни телефон. Но нет, вот он, миленький черненький «айфончик», оттягивает внутренний карман. Чашкин облегченно вздохнул и набрал бригадира. Облом! — девушка в трубке попросила пополнить баланс.
Чашкин удрученно охватил голову руками. Странно, но голова не болела — значит, вчера он пил цивильное бухло. Но где, с кем, и как вообще очутился здесь? Чашкин судорожно пытался хоть что-то вспомнить, но память подводила — похоже, этой ночью он выблевал ее вместе с содержимым желудка.

И тогда Чашкин поднялся, вытер рукавом горькие пересохшие губы и прямиком, через грязь, побрел, покачиваясь, к ближайшему дому. Подойдя ближе, он заметил рядом с домом импровизированную детскую площадку: в куче строительного песка копошился карапуз; тут же, на кособоком ящике, скучала мамаша с сигаретой. Обрадованный Чашкин направился к мамаше. Однако дамочка, увидев Чашкина, ничуть не обрадовалась — она испуганно вскочила, схватила под мышку ребенка и попятилась, спотыкаясь о кирпичи и комья глины. Другой рукой она выхватила из сумочки телефон, набрала номер и что-то поспешно тараторила в трубку. Чашкин решил не останавливаться. Неважно, чего испугалась эта курица, но он должен выяснить две важные вещи — где он находится и как отсюда выбраться. И тут девка истерично заорала: «Не подходи! Я вызвала милицию! Они сейчас приедут!». Тогда Чашкин решил поменять тактику — он развел в стороны руки и как можно любезнее прокричал: «Простите, мне только спросить…» Закончить он не успел — истеричка завизжала как резаная «Помогите! Насилуют!» и замахала перед собой телефоном, словно защищалась от нечисти.