Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Про скот:: - После зеркального бреда...

После зеркального бреда...

Автор: Платон Сумрaq
   [ принято к публикации 13:59  28-10-2010 | бырь | Просмотров: 701]
Мне и в голову не приходило, что никто так не нуждается в снисходительности, как я.
Сомерсет Моэм

Джип Тихона Громака въехал в Жуковку в 15.12. Его спутница держалась как немая. И Громака — не утомляло ее пленительное молчание. Ему — было — о чем — не говорить — за рулем. Инга Сарга пробудила в нем давненько дремавшие мужские инстинкты. Корин с Золовским — не предупредили Тихона, что их маститый литературный агент — подавляюще красивая женщина за 30. И был какой-то подвох в том, что Инга Сарга возжелала провести переговоры — в гостях у Тихона, а не в Доме композиторов. В кафе — Тихон просидел сорок минут. Он-то ждал дошлого мужичонку. Тихон как-то не подумал, что мопассановская красавица — за соседним столиком — кидает на него цепкие взгляды не скуки ради…
Взвизгнул пульт. Кружевные чугунные ворота ручной ковки — плавно втянулись в пазы. Громак въехал на широкую аллею своего литературного ранчо и затормозил. Между ног Тихона возгорался низменный и несвоевременный протест против почти годового воздержания. Оставив джип у ворот, он предложил гостье — пройтись до дома пешком.
Бесстыдная запущенность усадьбы — очаровала Ингу. Властная и высокомерная, — она с отсутствующей улыбкой шла под руку с Громаком по вмятой в цемент гальке аллеи, — и как-то затравленно любовалась обветшавшим пейзажем. Хозяин заносчиво подмечал, — что его гостье до чертиков нравятся зеленые сумерки его сосен, рассеянные среди них парковые скульптуры, полуобвалившийся фонтан с позеленевшими бронзовыми тритонами и диковинная беседка в обрамлении джунглевых зарослей сорняков …
Как вкопанная, — Инга надолго застыла у этого тяжеловесного строения.
И не понапрасну.
Беседка вызывающе выпадала из совокупного фона типичной сталинской усадьбы. Она была отстроена из неизвестного гландово-розового камня. Ее крыша — с высоким карнизом — зиждилась на четырех квадратных колоннах. На четырех углах крыши — и по центру двух ее более длинных сторон — обвисали треугольные корзиноподобные стоки. А вдоль карниза — вился замысловатый геометрический рисунок: нечто среднее — между руническим письмом и шумерской клинописью…
Войдя в «Дом культуры им. Аглаи Громак», — Инга Сарга почти победоносно выдохнула на пороге. Тихон не удержался от сарказма:
- Покойная Аглая Яновна не признавала литературных агентов, как институт.
- Напрасно иронизируешь, Тихон, — парировала Сарга. — Прости за высокопарность, но я выросла на ее книгах. Из-за них же и в издательский бизнес поперлась… С детского сада забыть не могу:

Для любимой куклы Даши,
Для любимой куклы Кати
Я сварю овсяной каши
И сошью два новых платья.

Этих девочек упрямых
Я не буду ставить в угол.
Я хорошей буду мамой
Для своих любимых кукол…

- Ладно, пойдем, покажу, где классики трапезничали, — Громак кивком головы предложил гостье следовать за ним.
С покорностью младшей сестры — Инга Сарга пересекла просторный круглый холл, окруженный крутобокими колоннами карамельного цвета; они же — поддерживали верхнюю галерею с сутолокой бессмысленных комнат. За колоннами — так же по кругу — выделялись филенчатые двустворчатые двери. Вели они внутрь нижнего лабиринта. Инга насчитала их семь.
Громак дернул за ручку одной из дверей. Перед Ингой предстала круглая — как нутро барабана — кухня. Горки, буфеты, колонки, шкафы, разделочные столы, полки, тумбочки — все тут было сработано с учетом округлости стен. Заставленную резной древесиной кухню — расчленял длинный буковый стол. Отодвинув вычурный стул, Инга Сарга присела и приосанилась. Личина самонадеянной дивы — вернулась на ее смуглое лицо. Тихон — оторопело и суетливо — включил электрический чайник. Затем отступил к холодильнику. Молча накрыл на стол. Прицелившись в еду ножом и вилкой, — Инга Сарга заговорила первой.
- Входя в дом, я… переоценила уровень железа в собственном характере. Ты не должен был видеть меня… растроганной, что ли… Не сегодня. — Громак вопросительно вскинул волевой подбородок. — Итак, повесть я твою не читала. Но просмотрела. Без обид. У меня такой стиль работы. За час в Доме композиторов… я достаточно к тебе пригляделась. Мне 36 лет… Половину из них — я в бизнесе. И, клянусь бутылкой дорогущего, так сказать, игристого вина, которую ты припрятал для меня под столом в серебряном ведерке… ты уже писатель. Пусть неумелый, неопытный, зажатый… Но — прирожденный.
У тебя есть — главное. Правильный выбор. И стиль… Дальше — моя забота. Засучу рукава, возьму рубанок, постругаю тебя кое-где… И, может, когда-нибудь станет Тихон Громак — Большим Писателем, оставив на заднице Вечности славный и незаживающий шрамчик.
Ошарашенный Громак перебил Ингу:
- Я… Но ты, сдается, избираешь клиентов методом лозоходцев? Это они шатаются по степи с веточкой и не ведают, на что набредут: то ли на колодец, то ли на шахту ПВО...
- Я не ясновидящая. И не шарлатанка. И на нищую я не похожа. Как, по-твоему, я зарабатываю деньги? У меня есть малюсенький, но самодостаточный дар. Я — вижу писателей… Поверь. Список моих клиентов тебе известен по полкам книжных магазинов. Он — моя гарантия. Но иметь предназначение — еще не значит быть писателем по жизни.
Переведя дух после сердитой тирады, — Инга поспешила утешить растерявшегося Тихона:
- Ты пойми, не все так печально и однозначно. Каюсь, краешком глаза я изучила твои листочки. Говоря, что у тебя хороший стиль и рассказчик ты отменный, — я не блефую. Правда, твой дебют… даже я не берусь продать. Ты пока толком и не понял, зачем начал писать, что хочешь сказать публике, в чем твое именное литературное мессианство. — Громак укоризненно вздохнул. — Ты пока не пишешь, не сочиняешь, а виртуозно кувыркаешься под куполом изящной словесности. В твоей повести слишком много самолюбования, смакования деталей и сведения счетов. Зачем?..
Гоголь, Диккенс, Пруст… Они давным-давно исчерпали все, что имеет отношение к местам действия и внутреннему миру книжных героев. Зачем довольствоваться вторичностью?!
Нужны диалоги — динамичные, каверзные, нахрапистые. В них можно втиснуть любые детали. И при этом никого не утомлять литрами слов о качестве изумрудов в гребне Гертруды или о цветовых оттенках коры древа, на котором повесился Иуда. Ни при Теккерее, ни при Флобере или Тургеневе — не существовало кино, телевидения, интернета. Вот и приходилось изворачиваться, чтобы читатель не заблудился в виртуальном мире писателя… Ну-ка, попробуй, писатель, опиши мою внешность.
Тихон встал, налил воды из-под крана — и долго-долго пил ее жадными глотками…
- На… Ты похожа на Фани Ардан.
- Мне только 36. Но за сравнение — спасибо. Оно лестно. И… ты сам признал, что кино отняло у тебя немаловажную прерогативу. Описывать людей. Не расстраивайся. Лев Толстой вышвырнул бы в корзину половину «Анны Карениной», если бы был знаком с Самойловой.
Не хочу тебя обнадеживать. Но… Величайшую тайну написания хорошей книги… ты, минуя годы труда и ошибок, все же постиг. То есть… ты как-то понял, что в основе ликвидного сюжета — лежит простейшая житейская ситуация, которую надо довести до абсурдной схемы. В наши дни — писатель уже не инженер человеческих душ… Он их дизайнер. Технологии надвигаются. И загоняют книжных червей в интеллектуальную резервацию, где им придется побороться за выживание в условиях новой эволюции.
То-то. И засим. Завтра. Тихон Громак. Обязывается. Подъехать ко мне в офис. Мы подпишем выгодный и жесткий контракт. И начнем. Работать. Над его первой книгой.
- Если со мной закончили, может… про Аглаю Яновну? — суматошно предложил Тихон.
Сарга оставалась восхитительно невозмутимой.
- К Аглае Яновне мы вернемся. Скоро. А пока, Тихон, — еще кое-что о тебе. И обо мне между строк… Чтобы впредь у нас не случалось досадно нежданных откровений...
Как выразился мой именитый клиент Васька Баженов, я — угнетающе красива. И не надо раздевать меня глазами и представлять свой знаменательный член у меня за щекой или в иных сугубо функциональных отверстиях… Я, Тихон, — отпетая лесбиянка.
Тихон зачем-то привстал — и опять сел. Его правая рука машинально опустилась под стол — за шампанским.
В терпко-синих глазах Инги — мелькнуло что-то вроде женской, рачительной жалости.
- Разумеется, я преувеличиваю. Единожды я трахнулась с мужчиной. Чтобы удостовериться в мудрости матери природы. Еще… я четыре раза, как говорится, брала в рот: один раз у твоего сводного брата, два раза у Егора Золовского и четвертый раз у безымянного гаишника… Тот хотел засадить меня в «кутузку» за кокаин в ноздрях и «бардачке»…
Тихон откупорил-таки «Дон Периньон» — и незряче разлил его по кружкам с недопитым кофе. Планета Земля — сердечными толчками — сужалась до размеров кухни. Тихон залпом осушил кружку шампанского.
- Ты первый, кто столь безыскусно справляет поминки по моей красоте. — Инга состроила Тихону милую гримаску.
Поставив локти на стол, — она утвердила свое точеное личико на узкие ладони и пронзительно взглянула в побежденные, облачные глаза Громака. Тихон — от тряского волнения — осушил и кружку Инги...

Тихон лет десять, как перестал теряться наедине с женщиной. С любой женщиной. Но такого осязаемого ужаса — в ожидании неизбежной близости — бедняга не испытывал никогда.
- Ты очень… Ты очень трогательный… — промурлыкала Инга и, будто перетекла под стол...
…Тихон искушенно сосредоточился на неумелой — и бесстрастно болезненной ласке Инги. Он возблагодарил себя за утренний душ. Чистоплотный по натуре, — Громак, бывало, баловал себя недельным немытьем…
Минут через пятнадцать — неутомимый суккуб вылез из-под стола и, снова усевшись напротив Тихона, заявил:
- Поздравляю, ты — пятый… Ненавижу глотать… Зато отныне — мы почти одна команда. Представь, если бы не я… сколько бы мы с тобой потратили сил, средств, нервов… и времени, чтобы придти к тому же результату. Или к полному краху деловых и интимных отношений. Ведь лесбиянки — тоже немножко женщины…
- Голову отдам на отсечение! — истерично всхлипнул Тихон.
Ингу было не унять:
- Через пару минут мы продолжим наш многообещающий разговор. Мне — очень — нужен — писатель — Тихон Громак. Мне 36. Коллекционировать положено то, что не положено. Я, к примеру, коллекционирую книги писателей, которых… отыскала лично я, и которых лично я вывела в люди. И у тебя, Громак, есть шанс стать очередным ценным экземпляром на моей книжной полке.
Громак недоверчиво склонился к Инге и невесело спросил:
- За работу?
- Аглая Яновна до смерти мечтала издать что-нибудь не для детей. Хоть что-нибудь не для детей… И издала бы. Не будь она одержима непролазной готикой.
Сталинская премия за пионэрские вирши задавила карьеру писателя-мистика. С 1949 года любимица советской детворы не имела права на буржуазную шизофрению Майринка или Лавкрафта.
Мы встречались с Аглаей Яновной. Однажды. В Стокгольме. Я заклинала ее возвратиться к сюжетам, которые она вынашивала лет сорок. В конце концов, кое-что в России изменилось.
Но Аглая Яновна была непреклонна. В восемьдесят шесть — люди не меняются.
На, почитай… Комментарии потом… Кроме этой статьи в неизвестном шведском журнальчике — ничего…

«Сон Гамлета о неведомом Кадате

Что есть сновидение?
С досужей точки зрения — неверный отблеск грядущего. Для уверовавших во Фрейда, и едва ли познавших его, — это мимолетная тень счастливо позабытых кровосмесительных связей; зачатых, но мертворожденных желаний; портрет нашей похоти работы Пикассо. Поборник здравого медицинского смысла скажет, что сновидение, как архивная картотека или компьютерная программа растаскивает нашу повседневность по разным участкам головного мозга; или, того лучше, как рачительная хозяйка, которая, стоя перед холодильником, сортирует продукты: и кладет мясо в морозильник, зелень в пластиковый лоток, а на прочих полках между ними мешает масло, сыр, сковороду с рыбными котлетами.
Итак, что же есть сновидение?
«Вот беспокойный час, когда подростки спят,
И сон струит в их кровь болезнетворный яд», —
Привиделось Бодлеру.
Лавкрафт дает свое толкование предмета. Сновидения его героев — это инобытие, точнее сказать, снобытие. Ушедший в мир снов персонаж Лавкрафта есть Гамлет ХХ века, переживший наяву, по ту сторону сна, гибель «Титаника», мучительное послевкусие Великой войны, феерический подъем и опустошающий кризис новорожденной американской империи, утверждение фашизма, крушение межличностных отношений, крах общественных устоев, обрушение нравственных опор и традиционных ценностей.
Диагноз: отторжение человеческой личности окружающим миром.
Рецепт: либо летаргия, либо смерть.
Но мертвец не видит снов, поэтому герой Лавкрафта обречен на жизнь, скорее, на существование, ради снов. Не случайно же и шекспировскому Гамлету мысль об избавлении от ужаса жизни приходит в виде цепочки: умереть (нет!) — забыться (нет!) — уснуть (да!) — и видеть сны (вот спасение!).
Нет ни Ктулху, ни Нарьялатхотепа, ни кошек Ультара, ни морока над Инсмутом. Их нет, и они есть. Они снятся. Вернее, герой их себе снит. И чем страшнее сон, тем действенней лекарство. Как воскликнул когда-то Беранже:
«Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не сумеет,
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!»
В этом сне герой волен выбрать спутников по своему усмотрению. Кошмар длится годы, века, тысячелетия: но это всего лишь мгновения фазы быстрого сна, ради достижения которой требуется полноценный 6-8 часовой сон. Четверть, а то и треть жизни должна быть посвящена тому, чтобы состоялось это путешествие в поисках неведомого Кадата, длиной в час, вмещающий всплески и сломы десятков эпох межгалактического масштаба.
Но герой никогда не достигнет своего неведомого Кадата, ибо достичь конца путешествия означает умереть.»

- …Аглая Яновна с младых ногтей увлекалась паранаучными исследованиями. Мы говорим Аглая Яновна Громак — подразумеваем Анна Арнольдовна Дубасова… Помнишь экспедицию 1974 года? Где пропали твои родители? До сих пор непонятно, ради чего… профессор Дубасова созвала под свои знамена девятнадцать авторитетнейших археологов планеты. А вот о том, что Аглая Яновна — через подставные международные фонды — финансировала пропавшую экспедицию… Короче, телевизор смотреть надо… Прочел?
- Угу… Я только «Культуру» смотрю, — с извиняющейся улыбкой отозвался Громак. — …Лавкрафт… Здорово она про него…
Инга саркастически вскинула брови:
- Да-да. По каналу «Культура» и показывали документальный фильм о загадках дубасовской экспедиции. — Инга достала из сумочки серебряный портсигар и извлекла из него самокрутку с анашой. Прикурила и продолжила:
- Аглая Яновна была со мной непредсказуемо и неправдоподобно откровенна. В ее стокгольмской квартире — я… впервинку услышала о некоем внуке, коему она жаждала отписать свое литературное хозяйство. Она была убеждена… Рано или поздно… этот ее внук — возомнит себя писателем. И тогда читающий мир оценит, — чего стоит готика Аглаи Громак…
«Лавкрафт. В Стокгольме с бабкой встречалась? Ей — не 36… Но хороша!», — мечтательно подумал Тихон, отобрал у Инги самокрутку, затянулся и ехидно спросил:
- Неужели бабуля не достала тебя ни одной своей байкой?!
- Не обижай меня, — хмыкнула Инга. — Идея новеллы о серийном убийце по прозвищу Каменщик — это не байка.
Тихон вздрогнул и дробно рассмеялся.
- Каменщик… — Он ущипнул себя за кадык и принялся вспоминать вслух:
- Нормальным детям перед сном колыбельные поют. Максимум — сереньким волчком пугнут. Но с фантазией бабушки Аглаи… Ты про черного волхва, который вечно слоняется по белу свету, ищет грешные души и прячет их в волшебные камни? Про него?.. Корин — из-за Каменщика на мистике сдвинулся. И Золовский… И я… Из-за них, придурков, разучился трезвым засыпать. Думал, обзовусь писателем, трезвее заживу…
- Дописать за бабушку… — оживилась Инга. — Не твой ли это долг? И не ее ли эта воля?
- Долг, воля… Один живи и здравствуй, другой, напротив, сгинь… — саркастически продекламировал Громак. — Я с подгузников исполнял ее волю. От человека моего возраста этого трудно ожидать. И кстати… Ты, кажется, претендуешь на роль медиума?
- Ты меня демонизируешь, — обелилась Инга. — Я всего-то обещала Аглае Яновне приглядеть за ее внуком. И потом. Роскошествуя на ее деньги, должно испытывать благодарность. У тебя самого — две дочки подрастают.
- Да, две… Две! — пробурчал Тихон. — Зачем мне чужие мысли? От своих череп пузырится...
Ретировавшись к холодильнику, отец двух дочек — с двумя бутылками шампанского наперевес — окликнул Ингу:
— Эй, меньшинство, пойдем в кабинет бабушки Аглаи. Каменщика поищем...

Войдя в кабинет, Тихон оседлал единственный стул и несмело завел нараспев, покачиваясь в такт словам:

- Тук, тук, тук, тук.
Ходит Каменщик вокруг.
Тот, кто дурно поступил —
Свою душу погубил.
Ночью явится за ней
Старый Каменщик-злодей...

Замершая на пороге Инга — недовольно фыркнула и демонстративно поежилась. Сморщив нос, она почти равнодушно обозрела обширную комнату. За неимением выбора — она прошла к письменному столу и плутовато притулилась в троноподобном кресле.
- Бабуля была крупным человеком, — сострил Тихон. — С чего начнем?
- С…
- Верхний ящик справа от тебя, — посоветовал хозяин.
Через минуту Инга — выложила на инкрустированный стол толстую кипу нотных тетрадей.
- Я-то, дура…
- В напрасном гневе калории не сжигаются, — обрадовался Тихон. — Ты не знала, что бабушка Аглая творила, исключительно, на нотных тетрадях?! Вот она — ее недостроенная готика.
Инга — тотчас реорганизовалась и, посмеиваясь над собой вместе с Тихоном, погрозила ему загорелым кулачком. Показав Тихону язык, она кокетливо провозгласила:
- Я рада, что ты… возомнил себя писателем. Иначе… пришлось бы тебя убить.
Тихон дурашливо нахмурил брови:
- Убить.
- Деньги надежней любого оружия.
- Я мог отказаться.
- Верю. Для тебя деньги не манок. Я бы… выкрала эти ноты.
Вместо ответа — Громак напомнил о деле, постучав указательным пальцем по стопке пожелтевших за десятилетия тетрадей.
- Может, тетрадки полистаешь? Ты из-за них собиралась моих девочек сиротками сделать.
- А они не сиротки… при живом отце? — буркнула Инга. — Полистаешь?! У меня от твоих… кобелиных взоров уже вмятины в сиськах, — приговаривала она, деловито расстегивая пурпурную шелковую блузку. — Почему я, старая, больная лесбиянка, обязана бросаться на амбразуру твоего неудовлетворенного либидо? — Невесомая блузка опала на пыль нотных тетрадей. — При бешеных деньгах, с супружницей блядовитой за плечами, не пристало угрюмо дрочить, оплакивая утраченные иллюзии. — Пунцовый шелковый бюстгальтер, которому Тихон безошибочно присвоил 3-й номер, повис на резном подлокотнике его стула. — Учти, Громак, сегодня ты употребишь меня в первый… и последний раз. Рекомендую оттрахать меня чрезвычайно изощренно… Завтра же, после подписания контракта, найдем тебе… приемлемую любовницу, — взыскательная анти-дева слегка замешкалась в рыхлом кресле, стягивая полупрозрачные, кружевные трусики…
Хищная нагота Инги Сарги — в одночасье — обратила смиренную и шаткую волю Тихона — в эфирный фантом. Он блаженно простил Инге ее недавние, унизительные выпады. Он даже отвлекся от колотящегося в висках имени жены. И — не хотел видеть полых, — не желавших его, — глаз Инги, — которая проказливо ползала на четвереньках по облысевшему кашмирскому ковру, и мимонотно напевала:

- Тук, тук, тук, тук,
Ходит Каменщик вокруг...

Тихон самнабулически отпихнул стул — и пошел на Ингу. Каблуки его черных ковбойских сапог безжалостно топтали — расшвырянные по полу и пожелтевшие от времени, — как прокуренные зубы, — нотные тетрадки бабушки Аглаи…



Теги:





0


Комментарии

#0 21:25  31-10-2010Лев Рыжков    
А неплохо, кстати. Читать можно без напряга. Лавкрафтовские аллюзии, чуйу, будут ещо.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:10  13-12-2017
: [0] [Про скот]
Вместе с Леной мы гуляем по зоопарку. У неё новая стрижка, длинная чёлка теперь почти закрывает глаза. Мы стоим у вольера с пумой, но раскалённое июльское солнце слишком жарит и животное где-то прячется. Вчера я проезжал мимо Лениного дома и видел там Porsche Олега, и я совершенно не представляю, что это всё могло бы значить....
13:45  08-12-2017
: [8] [Про скот]
...
* * *
Грязный Гарри, вот он кто, ваш Буковски.
Мерзкий, пропитый мэн, прославившийся среди таких же уродов (да, мэм! простите, мэм!) газетной колонкой «Записки старого козла», которой вытирали стойку в… портовом баре?
О, нет! Колонка то и дело появлялась, будь она неладна, в заштатном лос-анжелесском таблоиде «Открытый город» (Open City)… да будут дни его прокляты и забыты!...
10:50  05-12-2017
: [6] [Про скот]

На лежаках раскинувшись на крыше
Глядят Иван с Семёном в небеса,
-Да, нынче кошки веселей и выше,
Стрижей гоняли в небе пол часа.

-Наверно как то с птицами скрестили,
Важнее дел конечно не нашли.
Кошачий визг разносится на мили
Пока совсем не скроются вдали....
09:42  04-12-2017
: [13] [Про скот]


Мне увидеть в тебе человека
Из-за сисек больших - невозможно.
Из-за жопы в форме ореха,
Другом быть мне твоим очень сложно.
Из-за точки "жы" во влагалище
Быть мне трудно твоим товарищем.
Из-за губ твоих в розовом цвете
Не о дружбе мечты ,о минете....