Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Новости:: - Принуждение к миру.

Принуждение к миру.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 21:13  07-12-2012 | Na | Просмотров: 513]
Сергей Ермолов

Принуждение к миру.

глава из романа



Лента новостей.
МИД Украины: Российская авиация разбомбила порт в Одессе.
По данным МИДа, порт был полностью уничтожен. Российские власти пока не комментировали эту информацию.


В зону боевых действий также переброшены танковые, артиллерийские мотострелковые и разведывательные подразделения 58-й армии со штатной боевой техникой. На ближайших к зоне конфликта аэродромах размещена разведывательная и штурмовая авиация.


Десантники перебазированы на территорию Одессе вместе со штатным вооружением. В Одесса будут переброшены также подразделения 98-й воздушно-десантной дивизии из Иваново, а также спецназ из состава 45-го отдельного разведывательного полка, дислоцирующегося в Москве.

Аэpопоpт забит самолетами и техникой. Долетели ноpмально. Рядом на полосе pазгpужается военно-тpанспоpтный самолет.
Пока паpни выгpужают снаpяжение, бегом бежим к зданию аэpопоpта.
С тpудом находим посpеди зала столик, где какие-то люди смотpят на нас непонимающими глазами.
В штабе аэpопоpта никто нами не интеpесуется. Hесколько обескуpаженные возвpащаемся к самолету, где уже закончена выгpузка.
Итак, цель нашего движения — Херсон.
Едем. Hа пеpекpестках танки, солдаты с автоматами. Hа всех столбах объявления о комендантском часе.
Hепpеpывная колонна машин идет в туман. Hочь.
К полуночи въезжаем в Херсон. Гоpод в стpашных pазвалинах. Вдоль улиц штабелями гpобы. Hе видно ни души. Комендантский час.
Вpеменно нас опpеделяют на ночлег в здание с остановившимися часами — чулочно-носочная фабpика на центpальной площади Ленина.
Что ж, и это кое-что. Разгpужаемся на площади пеpед фабpикой.

Лента новостей.
Минобороны РФ опровергло сообщение о вводе российских войск в Львов.
По словам представителя министерства, «в городе кратко побывала разведка, которая уже покинула его»


В нашем жилище сохpанился электpический свет. Побpодив по заваленным обломками мебели и дpугим хламом комнатам, pешаем pасположиться на ночлег в обшиpном фойе с мpамоpными полами.
Опасливо поглядывая на потолки и тpещины в стенах, pасполагаемся на полу, pасстилаем спальные мешки.
Двое паpней из pанее пpибывших беpутся показать нам места обитания. В одном из углов подсобки нам показывают кастpюли с водой — водопpовод не pаботает, воды мало. В дpугом — на полу pоссыпи макаpон, вывалившихся из pаздавленных ящиков. «Запасайтесь, — советуют стаpожилы. — Беpите все, что можно съесть. Пока еще осталось. Подвоза пpодовольствия нет.»
Hо мы еще не оголодали. С собой запас пpодуктов на две недели. Так что заливаем котелки водой, оставляя макаpоны на будущее.
Ужинаем сухим пайком. Ложимся спать, не снимая касок.
Улицы заставлены гpобами в несколько pядов. Мы уже пpивыкли.
Самое главное — дезинфекция. В условиях недостатка воды и медика-ментов над гоpодом pеально встает угpоза эпидемии дизентеpии. Ходят слухи о скоpом введении каpантина.
Есть такие вещи, котоpые надо делать pегуляpно, чеpез нехочу. Hапpимеp, писать дневник.
Hад гоpодом летают веpтолеты.
Постоянно хочу спать. Hе сказать, чтобы устал, но засыпаю.
Много куpим.
Изменимся ли после этих дней?
По себе чувствую, как как-то матеpею, что ли. Думаю, что и осталь-
ных не обходит стоpоной пpессинг обстановки.
Писать нет сил.
В душе все спекается коpкой.
Слишком гpомко пишу. Hо какие найти слова, чтобы выpазить, не забыть потом все это?
Куpим, куpим, куpим… А что еще делать?

Лента новостей.
МВД Украины: Российские ВВС нанесли удар по пригороду Киева.
По словам представителя МВД Украины, в результате бомбардировки была уничтожена Украинская военная база.

Понятно, от нас, в принципе, ничего не зависит теперь… да и, в принципе, никогда не зависело и, скорее всего, не будет. Сейчас ощущение беспомощной игрушки в руках генералов (а ещё больше — политиков) не покидает. Нет, улыбка есть, веселье тоже, ровно как и нетерпение попробовать оружие в деле, но что-то, мелкий, но упорный червячок сомнения без перерыва подтачивает душу.
Денёк на редкость хреновый — как раз льют дожди. Не знаю, место ли им в это время года, но они, тем не менее, есть. Словно предупреждают неожиданным появлением о грядущей катастрофе. Солдаты отдыхают по зданиям — всему, где можно хоть как-то укрыться от непогоды. Непогода — мягко сказано, скорее, стихийное бедствие.
Взвод прохлаждается уже полдня. Опять у техников какие-то проблемы, но начальник базы обещает исправить всё с часу на час. Ребята в нетерпении, я тоже, но сомнения никуда не делись. Вообще, весело всё это выглядит: с одной стороны, рвусь в бой, но другая, но не менее сильная часть меня постоянно удерживает, предупреждает в виде неприятных мыслей. Предупреждает. Только о чём?
Оставшихся в живых можно будет пересчитать по пальцам. Чёрт, об этом и думать нелегко.

Лента новостей.
МВД Украины опровергло сообщение об уничтожении военной базы под Киевом.
Бомба, сброшенная с российского самолета, упала в безлюдной местности

Только сейчас я начал осознавать, что все дома по соседству также выглядят не лучшим образом.
Первый же соседский дом встретил меня гробовой тишиной. Я осторожно обошел черную лужу, маслянисто тянущую ко мне свои неправильные длинные волны, остановился, вглядываясь в черные проемы окон. На ближайшем окне кто то неосторожно размазал красную краску.
Я двинулся дальше. Через несколько метров наткнулся на мертвую птицу. Она лежала, нелепо растопырив красные обрубки вместо крыльев, широко раскрыв длинный прямой клюв. Неподвижный черный глаз смотрел на меня.
Следующий дом оказался выгоревшим изнутри. Сквозь провалившуюся крышу заглядывало серое небо, и я последовал его примеру, осторожно двигаясь вдоль большого, разбитого вдребезги, окна. Внутри, казалось, прошелся огненный смерч. Обугленные стены, оплавленные остатки металлической кровати, скрученные в тугой узел обгоревшие провода. И больше ничего. Снаружи дом, впрочем, выглядел, как и раньше. Кроме провалившейся крыши – никаких признаков.
Я заглянул еще в десяток домов и везде видел одно и то же: смерть и пустоту. Большинство зданий выглядели вполне безобидно снаружи, но выбитые двери, подрагивающие куски крыши или невероятное зловоние.
Капитан Елисеев вышел перед строем.
— Вы знаете, что тут произошло. Нас вызвали помочь. Наша задача: искать уцелевших, предотвращать мародерство, помогать беженцам и содействовать группам военной разведки.
Давным давно я перестал смотреть на трупы, как на бывших людей, которые недавно ходили, дышали и занимались своими делами. Но сейчас мне стало невероятно больно от этого зрелища и я свернул на боковую улочку, чтобы не видеть всего кошмара, который остался здесь. Теперь у меня словно открылись глаза, мелькали картины увиденных мной домов, трупы, трупы и еще раз трупы. Целые, разорванные, раздробленные, поделенные на части…
Где то вдалеке стреляли. Доносился сухой стрекот автоматных очередей, разрывы, гулкое уханье гранатометов, что то каменное, увесистое рушилось с грохотом на асфальт. Но на площади было спокойно. Ни машины, ни человека. На деревьях вокруг неподвижно висела закоптелая листва.
Ходить ночью в стреляющем Херсоне было непросто. Под ногами много мусора, битого стекла, которое предательски хрустит под ногами. Медленно продвигаемся вперед. Расставив подгруппы на противоположных сторонах улицы, стараемся держать дистанцию. За нами идут штурмовые группы. Дошли до последнего перекрёстка, где просматривается площадь. Спрятаться негде. От зданий на левой стороне остались одни стены. Группа с трудом укрывается за небольшими кучами мусора.
Разрушенные, покосившиеся дома смотрели на нас пустыми глазницами окон. Ни одной целой крыши. Изредка попадались автомобили, с которых было снято все, что только можно снять и унести.
Проходя мимо одного из домов, я увидел во дворе насквозь проржавевший трактор с прицепом, доверху загруженным мебелью и домашним скарбом, сейчас превратившимся в обломки. Уцелел только старый шкаф. Наверное, хозяин хотел вывезти всё ценное, но ему не разрешили. Людей эвакуировали в спешке, многие уезжали из домов в чем были, успев взять лишь документы.
Стрельба всегда сначала начинается как бы по отдельности. Потом присоединяются другие автоматы-пулеметы, и вскоре все сливается в один непрерывный грохот. Где-то истошно визжали пули, напоровшиеся на камень и ушедшие в рикошет. Тут добавились уханья от разрывов гранат и снарядов.
Чувство освобождения от страха.
Тут есть место всему. Не стоит удивляться.
Если тебе доверили танк — дави гадов.
У меня, честно сказать, на душе не было даже тени беспокойства. Не от непомерной смелости. А от незнания обстановки. Я даже отдаленно не представлял себе, что происходит. Кругом гремело, стреляло, визжало, вспыхивало и полыхало. Из всей этой мешанины предельно ясным было одно: нас атакуют, мы отбиваемся. И пока вроде отбиваемся успешно.
Но иногда крови бывает много. Очень много.
Оружие в руках – страшное испытание для психики.
Кровь – это серьезно. И своя, и чужая.
«Убей своего врага, на которого тебе укажут», — с этих слов должен начинаться полевой устав любой армии.
«Вот сейчас будет настоящая игра!» — я глазами поискал отведенный мне участок.
Старший группы умер сразу, даже не успев ничего осознать. Еще один боец, получив раны, несовместимые с жизнью, скончался через несколько минут, так и не придя в себя. Трое остальных (двое из которых получили легкие ранения) открыли ответный огонь, в результате чего нападавшие потеряли около пяти человек, — в отличие от более защищенных спецназовцев на них были только легкие бронежилеты.
Ничто так не украшает сцену подвига, как труп героя.

Лента новостей.
Американские дипломаты вывозят свои семьи из Украины

Те, кто еще буквально секунду назад были уверены в своей полной и безоговорочной победе, теперь неподвижно лежали на холодном полу, заплатив за чрезмерную самонадеянность.
Смотрю на эти трупы — наши трупы, наших мальчишек, и вдруг ловлю себя на мысли, что это не такая уж большая цена за победу. Ведь мы же победили. Парни дрались геройски.
Самое страшное, что я действительно так думаю. Мне не страшно. Я не схожу с ума. Не посыпаю голову пеплом. Да, не повезло… Что ж поделать. Война. Но зато мы победили. Мы победили!
Нет, ну правда, девять горелых комков в день — это же не много за то, чтобы стать с колен? Не пустить подлых американцев в Украину. Вы согласны?
Ради униженных и оскорбленных я готов устроить настоящую бойню.
Последнее, что я запомнил, — это ослепительная желтая молния перед глазами…
Мне было так больно, что я тихонько заскулил, едва очнувшись. Не открывая глаз, я скорчился, поджал руки и ноги, чтобы стать маленьким комочком, незаметным для боли. Но и маленький комочек испытывал такую же большую боль. Болела спина, рука, резало кожу на лбу и вокруг глаз. Я рискнул пошевелиться, опасаясь, что в любой момент мне станет в двести раз хуже. Но ничего особенного не произошло. Тело как болело, так и продолжало болеть.
Я начал подниматься — перевернулся на живот, подтянул колени, оперся на руки. И тут мне стало так больно, что я снова свалился. Из горла вырвался вой, выступили слезы.
Начал подниматься, и тут к горлу подкатила тошнота. Шумная струна блевотины, смешанной с кровью, извергнулась на куртку, распространяя кислый запах.
Все же смог подняться. Некоторое время стоял, покачиваясь и прислушиваясь к себе. Ничего, жить можно. Только тошно.
Сделал несколько неуверенных шагов. Казалось, что сам воздух превратился в липкую черную массу, в которой притаилась неведомая ужасная смерть. Мрак обволакивал тело и могильным холодом заползал в душу. Я был готов сломя голову броситься бежать, только бы скрыться, любой ценой оказаться подальше от этого жуткого места.
Уцелевшие натужно кашляли, скорчившись на полу или прислонясь к стенке.
Мне показалось, что все происходящее дурной сон: такого невезения просто не могло быть. И когда одна часть мозга уже начала поддаваться панике, другая продолжала бесстрастно фиксировать и управлять окружающей обстановкой.
Танки на городских улицах – готовые мишени.
Плохо, мать твою, очень плохо! Я упал на колени, пытаясь удержать автомат горизонтально, но тот стал страшно тяжелым. Голова превратилась в огромный мешок, набитый песком, который непрерывно пересыпался из угла в угол.
Есть неписаное правило: если в ходе проведения любой тихой операции звучит хотя бы один выстрел — останавливаться уже нельзя. И поскольку о скрытом наблюдении речь уже не шла, оставалось одно — действовать. Действовать, стараясь по максимуму исполнить полученный ранее приказ…
Путь к победе вымощен трупами.
Два гранатных разрыва прогрохотали в зале гораздо оглушительнее, чем это случилось бы на открытом пространстве. К тому же контузия лишила расторопности. Кое как достигнув убежища, я, к несчастью, не успел заткнуть уши. После чего заполучил на свою многострадальную голову новое потрясение. Прежний звон в ушах многократно усилился, и сквозь него не долетали уже никакие звуки.
Но как ни крути, а отделался я все таки удачно. Контузия пройдет, надо только забиться в укромный уголок и отсидеться там какое то время. Головная боль и тошнота помучают дольше, но в аптечке найдется парочка сильнодействующих препаратов, которые помогут игнорировать эти посттравматические эффекты.
Сжимая автомат в руках, я перевернулся на спину и замер в этом положении, собираясь с силами перед тем, как подняться. Двухцветный мир, который состоял лишь из тьмы и одного единственного светового пятна, все еще плыл перед глазами. Но мысли уже обрели ясность, достаточную для того, чтобы связывать их в простейшие логические рассуждения.
В бою даже гусар обязан быть управляемым зверем.
Слышались взрывы за домами; отвечали из подворотен выстрелами безоткаток и гранатометов. Далекие развалины курились облачками разрывов, красивая издали пелена пыли и дыма укутывала подножия разбитых домов жемчужным туманом. Пара «Шмелей» мелькнула над городом, оставив в небе за собой огни фейерверков – это, приближаясь к земле, разбрасывали кассеты планирующие бомбы.
Человеку нужно очень немногое для счастья и еще меньше для несчастья.
Я бежал первым, держа в руке РПК, другой рукой я на бегу переставлял магазин, он был на тридцать патронов, и поэтому за одну очередь вылетел весь магазин.
Через минуту перед нами возникла открытая местность, ротный сбавил шаг и на ходу стал разглядывать в бинокль дома, которые были вокруг нас. Состояние у всех было напряженное, мы шли молча, озираясь вокруг. Если здесь устроили засаду, то мы были прекрасной мишенью, спрятаться было негде. Единственное спасение, это броситься обратно. С середины площадки местность суживалась, как бы клином.
Не надо спешить. Жизнь коротка — споткнешься и не успеешь подняться.
Маневрировать. Сдерживать противника, сохраняя плотный контакт.
Шум в ушах. Нет, это кровь шумит. Мое сердце — мощный насос, гонит ее к воспаленному жаждой жизни мозгу. Ноги переступают убийственно медленно.
Я один. Один ли? Мне плевать. Я сам по себе. Я тороплюсь соскочить. Я пытаюсь использовать призрачный шанс.
Череда перебежек вдоль темных стен по обеим сторонам улицы. Перебежать. Укрыться. Оглядеться. Распределить цели. Очередь вторых номеров. Увешанные снаряжением темные фигуры перебегают вперед, до следующего дома, падают в тени стен. Берут на прицел ряды окон на противоположной стороне. Снова поднимаются первые номера. Перебегают. Ложатся. И снова все повторяется. Пока взвод не достигает рубежа передового наблюдения. Три пары — снайпер плюс напарник, уползают вперед. Скрытно выдвигаются на несколько кварталов вперед, занимают позиции в зданиях, наблюдают, докладывают. Их выдвижение занимает около часа. За это время взвод расползается по соседним зданиям, занимает оборону, обследует помещения. Важна каждая мелочь.
Лейтенант получает доклады снайперов. Делает доклад ротному. Коротко командует. Взвод снова начинает чехарду, продвигаясь вперед по трем параллельным улицам.
Монотонное повторение. Перебежать, перепрыгивая подвальные окна. Лечь. Осмотреться через прицел. Пропустить первые номера. Встать. Перебежать, пригибаясь под окнами. Не отставать. Держаться в строю.
Остановка. Снайперы бесформенными кучами появляются из дверей ближайшего дома. Медленно уходят вперед. Отделение парами исчезает в подъездах. Слышны удары и грохот выбиваемых ногами дверей.
Бой третьего отделения длится всего около тридцати секунд. Мне кажется, что дольше. Первое отделение уже пересекло улицу, закрепилось среди домов. Надо торопиться. Исчезает ощущение десятков наблюдающих за тобой глаз. Впереди снова кварталы одинаковых домов.
Какофонию боя перекрывает катящийся со всех сторон раскатистый гул. Дергается ствол, выбрасывая короткую очередь. В таком дыму огонь по готовности — самое то. Я плавно водил стволом по окнам. Я отчетливо понимал, что бой идет не по плану и давно вышел за рамки так называемой “операции”.
Взводный непрерывно вызывает роту. Иногда ему это удается. Помехи накрывают развалины плотной пеленой. Докладывает обстановку. Раз за разом требует огневую поддержку. Впустую. Похоже, уже списали. Авиация ушла.
Я действовал строго по наставлению. Я вообще начинал ощущать себя ходячей энциклопедией уставов. Вышибал замок короткой очередью. Ногой распахивал двери, бросал внутрь осколочную гранату. Вкатывается в комнату сразу после взрыва. Чадит разбитая перевернутая мебель. Пыль от выщербленных осколками стен оседает на пол. Никого.
Взвод залегает за перекрестком. Наша очередь. Я набираю воздуха, как в воду бросается в дымную преисподнюю. Ноги — сами по себе. Как заводные пружины, они отталкивают от себя разбитые камни тротуара.
Наткнулся на труп солдата. Тело изрешечено. В упор полмагазина схлопотал. Клочья спины вырваны вместе с кусками бронежилета. В чужом подсумке обнаруживаются гранаты.
Толкая вещмешок впереди себя, я полз по камням. Пехота противника бьет из всего, что у нее есть. Стены над головой разлетаются каменными брызгами.
Кажется, я прополз целый километр.
Жизнь — это не самолет. Ее можно покинуть в любое время.
Все больше и больше «фонтанчиков» и «царапин» появляется на земле у меня перед ногами, начинает казаться, что бежишь слишком быстро, рискую напороться на пули и… падаю, притворившись убитым. Мысль притвориться убитым пришла неожиданно, словно голос свыше, но проделывать подобный трюк лишний раз никому не рекомендую, т. к. в бою по сраженному противнику большинство делает контрольный выстрел.
Чужие снайперы действовали профессионально и неотвратимо. То, что я до сих пор жив — просто удача. Я переползал от укрытия к укрытию, пока вертолеты поддержки утюжили улицы в тщетной попытке подавить огневые точки. Две предыдущие позиции превратились в горящий щебень вместе с домами, в которых находились. Все тщетно. В этом поганом городишке стрелял каждый камень.
Если русские вымирают, значит, это кому-то нужно.


Лента новостей.
США выразили солидарность с Украиной
Вице-президент США заявил, что «российская агрессия не может остаться без ответа»


Теги:





0


Комментарии

#0 21:57  07-12-2012Na    
вот так новости
#1 22:34  07-12-2012Timer    
да, то , что Натрий - редак, для меня действительно новость. Поздравляю.
#2 22:37  07-12-2012Timer    
а по теме- не Хемингуэй, конечно. А так, молодец, но в первую очередь у хохлов надо отобрать Крым.
#3 22:37  07-12-2012Timer    
а по теме- не Хемингуэй, конечно. А так, молодец, но в первую очередь у хохлов надо отобрать Крым.
#4 22:38  07-12-2012Timer    
блять, сорри
на территорию Одессе (с)



В Одесса будут переброшены(с)



Чума нэ руская. А туда ж в палытику, панимаешь.
#6 11:37  09-12-2012дважды Гумберт    
дохуя рефлексии для такого жанра. и идея никчемная. зачем бомбить русские города? Львов разве что децл окучить

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:51  09-12-2016
: [9] [Новости]
Я доминантен нереально,
И поз таких не признаю,
Где над тобою я брутально
И жёстко сверху не царю.

Ты не оспоришь чувство это,
Тебе не справиться со мной,
Ведь я всегда страдаю летом
Сожжённой солнышком спиной.

Зато зимой хожу с соплями,
Но без заботы о спине,
И мы меняемся ролями:
Я снизу, ты верхом на мне....
11:53  08-12-2016
: [13] [Новости]
Масочки одену
на твои сосочки.
Ты годишься в дочки
мне, а не в отцы.
В вены непременно
мы поставим точки.
Точки-запятые,
двоеточия.

Что бы нам наделать
чтобы эти точки
превратились ночью
в звездные сосцы?
Что бы нам наделать,
как бы непорочно?...
09:44  02-12-2016
: [21] [Новости]
Засыпан город реагентом.
Там где-то вроде виден снег.
Зима стянув уздой момента
По улицам идёт в разбег.

Закрыты окна. Шторы глухо
Прикрыли поступь света в дом,
Где шёпотом, почти над ухом,
Чуть осязаем ждущий сон.

Он здесь....
09:44  02-12-2016
: [9] [Новости]
...
13:50  23-11-2016
: [28] [Новости]
Простые примеры из жизни хотите?
Я их вам сейчас приведу
Руслан Поляков по труду был учитель
Зарплата и жизнь - нивпизду

Скворцова Людмила - швея-мотористка
Две сиськи, напротив - пизда!
И возраст приличный - не девка, за тридцать
Не замужем, и никогда....