Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Смешная любовь. Глава 9.

Смешная любовь. Глава 9.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 21:22  09-01-2013 | Na | Просмотров: 579]
Сергей Ермолов

Смешная любовь

роман о любви

Глава 9




Правда не говорится случайно. Я не знал, что еще мне ожидать от себя. Я не хотел, чтобы Наташа была мне необходима. Нужно уметь радоваться чужой радости. Не смогу, понял я. Мне себя не обмануть.
- Все мужчины – обманщики, — сказала Наташа.
- Может и все, но не я.
- Ты совсем не знаешь себя. Когда привыкнешь, без этого уже очень трудно обойтись.
- Да, очень трудно.
- А откуда ты знаешь?
- Так, догадываюсь.
- Иди сюда, сядь. Я просто идиотка, трачу время на разговоры.
Она догадалась. Она знала, что я чувствовал и хотел. Мне не следовало сдерживать свои желания рядом с ней. Женщина всегда соглашается с мужчиной, когда хочет того же, что хочет он.
- Я очень рада тебя видеть.
- Я тоже рад.
- Скажи мне, что ты счастлив. Не бойся выглядеть сладким.
- Мне незачем притворяться.
- Хочешь меня, маленький? – она чуть заметно улыбнулась. – Так уютно себя можно почувствовать только рядом с любимым.
Казалось, Наташа угадывает мои мысли. Я не знаю мыслей естественнее. Себя сложно подозревать в неискренности. Радоваться притворству невозможно. Чувства увлекают женщин сильнее, чем мужчин.
«Она должна быть моей всегда», подумал я.
- Даже странно, — проговорила Наташа, — как я рада, что встретила тебя.
- Да, — согласился я, — действительно странно.
- Правда, странно.
- Это называется – любовь с первого взгляда.
- Покажи мне, как ты меня любишь. Что ты собираешься делать, малыш?
Я зажмурился, потом наклонился и стал целовать глаза, виски, шею Наташи. Мне хотелось перестать сожалеть о своем неумении быть искренним с женщиной.
- Так серьезно? – спросила она.
- Ты даже себе не представляешь, как серьезно.
- Влюбленные должны быть откровенны друг с другом.
Наташа прикусила мою кожу зубами, но не укусив, коснулась губами и, не поцеловав, лизнула ее. Наташа – жадная. Я узнал это. Каждая женщина торопится подчиниться своему желанию.
Теперь-то я знаю, что может значить поцелуй. Было бы правильнее не стараться понравиться только себе.
Я поступал не так, как от меня ожидала Наташа. Непредсказуемость всегда дает преимущество в отношениях. Не следует позволять женщине быть уверенной во мне.
- Попробуй сказать о любви, — попросила она. – И сделай это нежно. Не надо спешить. Слова о любви необходимы женщине больше, чем сама любовь.
- Я знаю, — я уверен, что могу быть нежным.
- Я не хочу, чтобы ты останавливался.
- Боже мой, как ты красива, — я не хотел сомневаться в том, что она красивее остальных женщин.
- Еще немного и я сдамся. Ждать дольше не имеет смысла. В чем дело, миленький? Что тебе хочется? Расскажи, что ты хочешь увидеть. Что подсмотреть.
Я мог сделать с Наташей все, что хотел.
- Я, кажется, ясно выразился, — мне нравилось говорить о своих желаниях. Неожиданный для себя, я не мог не быть неожиданным для Наташи.
Я обнял ее и посадил к себе на колени.
- А что, неплохо начинается, — сказала она.
- То ли еще будет, — я покорялся любви.
- Я хочу, чтобы ты делал только то, что тебе необходимо. Я хочу, чтобы ты любил меня. Сейчас. Здесь.
Казалось, это я и хотел от нее слышать. Женщина не любит ждать. Спрятаться от своих желаний невозможно.
Я ощутил Наташу так близко от себя, что умолк, не в состоянии произнести хоть слово. Я ждал. Ожидание – глупость.
- Что ты делаешь? – спросила она.
- Раздеваюсь.
- Ты неисправим.
Никогда прежде ни одно желание не подчиняло меня с большей силой. Чтобы любить, достаточно лишь быть искренним с самим собой. Моя нежность – это в конечном счете, наверное, и есть любовь.
- Я заставила тебя ждать, — извинилась она.
Только красивая женщина может скрыть все недостатки своего ума.
Я подумал: «мне повезло». Вот так, по-простому, сказал себе: «ей очень хочется, так, что мне и думать ни о чем не надо».
Наташа гладила мои бока, плечи, шею, губы, забавляясь и присматриваясь, как ребенок к новой игрушке. Стоя на коленях, поцеловала меня в шею, и ее соски скользнули по моей коже. Мне казалось, что я так счастлив, что уже не способен почувствовать свое счастье. Каждый мужчина ожидает от себя большего, чем то, на что он действительно способен.
Я почувствовал, как мурашки пробежали по спине, когда я назвал ее по имени. Я поднял глаза и сердце сжалось от нерешительности и внезапной робости, которые были мне непонятны.
Наташа обхватила меня руками за шею совсем так, как делала это в моем воображении.
- Да ну же, скорей, — прошептала она. – Скорей.
Я доверял ей. Не нужно много времени, чтобы понять женщину. Я умел быть нежным.
- Ну, маленький.
У нее были очень мягкие губы. Мне нравилось быть искренним с собой. Я нашел женщину, которую искал.
- Глубже. Крепче. Быстрее, — просила она.
Разве любовь может быть другой? Каждый мужчина хочет почувствовать себя любимым.
- Говори, что угодно, — шептала Наташа.
Каждой женщине необходима ложь.
- Ты сильнее, чем я думала. Еще раз. Иначе со мной не сладить. Мне должны завидовать. Без этого сложно почувствовать всю прелесть жизни.
«Какая сила у женщин», подумал я.
- Все хорошо? Тебе хорошо? – ей хотелось непременно по-разному.
Я не был равнодушен к любимой женщине.
Спокойная уверенная рука Наташи легла мне на затылок и удерживала меня в неподвижности, пока не унялась моя дрожь. Самого себя я удивлял больше, чем удивлял ее.
- Вот. Вот мы и справились, — она ласково поглаживала меня по волосам, по затылку. – Женщины часто выдумывают свою нерешительность.
Я не шевелился и закрыл глаза. Мне казалось, что мое сердце перестало биться. Наташа лучше меня знала, что мне необходимо.
- Я просто позволила тебе делать со мной, что хочешь – только и всего, — каждая женщина выдумывает мужчину, которого любит. – У меня не было сил противиться себе.
- Теперь я буду знать, как ты любишь, — я выразил своим голосом больше удивления, чем на самом деле испытывал.
- Ну, раз ты так рад, малыш, я тоже рада за тебя, — Наташа могла любоваться собой очень долго.
- Похоже, ты просто дразнишь меня, — рядом с ней мне не удавалось воспользоваться опытом своей прежней жизни.
- Мне никогда не нравились мужчины, которые знают о себе только то, что им хочется знать.
- Обожаю тебя.
- Да, обожай. Я знала, что ты обрадуешься, котенок. Я не знаю большей лжи, чем миф о стремлении женщины к порядочности. Интересно, что ты теперь обо мне подумаешь.
- Мне не пришлось тратить много времени на уговоры, — эта мысль испугала меня, и я начал оправдываться, но Наташа прервала меня:
- Ты прав, солнышко. Ты – моя совесть.
Я не шевелился. Только почувствовал, что не могу не улыбнуться: губы сами раздвинулись в улыбке.
- Тебе удобно? – спросила Наташа. – Неужели такое сокровище – и все мне.
Я догадывался, что она притворяется и не притворяется одновременно. Я хотел, чтобы ее слова были правдой.
- Мне хочется знать, как ты ко мне относишься, — я не знал, какие чувства вызовут мои слова у Наташи.
- Мне с тобой хорошо. С тобой легко. Ты делаешь меня счастливее. Ты больше заботишься обо мне, чем о себе. Обычно я избегаю непонятного в отношениях с мужчинами.
Потом она заговорила с усилием, словно каждое слово должно было преодолеть какое-то внутреннее препятствие:
- Не трогай меня. Не надо. Ты все испортишь.
«Хватит», сказал я себе. «Ты становишься смешным». Правильнее не вспоминать о своих неудачах.
- Ты сердишься? – Наташа улыбнулась.
- Очень.
- Я не хотела тебя обидеть. Какой же ты молодой. Я чувствую себя совсем старой. Ты уже успокоился?
- Я стараюсь.
- Теперь улыбнись. Да ты счастлив ли, детка?
- Я люблю тебя, — мне стало легче оттого, что я выговорил эти слова. Я должен был их сказать. Затем и искал ее, чтобы сказать ей эти слова. Мне хотелось убедиться в своей правоте.
- Никогда не нужно ничего объяснять. Не надо, не целуй меня. Уж очень я сейчас некрасивая.
Наташа сидела, потянув колени к груди, уткнувшись в них лицом. Она казалась совсем маленькой. Сидела загадочная, почти незнакомая. Невозможно быть довольным женщиной всегда.
- Ты эгоист, — проговорила она.
- Все мужчины – эгоисты.
- Но не все мужчины так снисходительны к себе. Ты не мог бы меня обнять? Только очень крепко. Изо всех сил.
- Обнять?
- Да. Пожалуйста.
До встречи с Наташей я никогда не чувствовал любви. Я считал себя неспособным на любовь.
- Ты ничего не собираешься делать? – спросила она.
- Нет.
- Постарайся изменить меня. Мне это необходимо.
Я не сопротивлялся. Мне нравилось рассказывать Наташе о себе. Но я говорил не все, что хотел. Мужчины боятся рассказывать правду о себе женщинам. Наташа вынуждала меня выдумывать себя таким, каким я никогда не был. Я подумал о том, что вот уже моя первая ложь любви.
Но я любим, да, любим. По-другому не скажешь. Я был счастлив.
Я прижался к Наташе. Шептал ей слова любви и нежности. Она дышала ровно, тихо, и вдруг я понял, что она спит. Мне еще многое предстояло ей сказать, но не в этот раз.
Я перестал быть один. Наташа создала для меня такую иллюзию. Мужчина всегда очень хорошо знает, что хочет от женщины.
Я осторожно, кончиками пальцев, взял ее за запястье. Худенькая ручка казалась уже хорошо знакомой. Слегка поглаживая запястье, я передвинул пальцы и также мягко взял в ладонь ее руку. Она была влажная и теплая и шевелилась в моей руке, словно свернувшийся зверек.
Слова не могут выразить моих чувств к Наташе.
На столике у кровати стояли часы. Их тиканье раздражало меня. Время не должно было двигаться.
Я поцеловал свою любовь в щеку.
Во сне ее лицо было не таким, как днем, а словно у ребенка. Округлые щеки, маленький пухлый рот. Я смотрел на нее в темноте. Я думал о ней больше, чем о ком бы то ни было в своей жизни.
Когда я проснулся, в комнате было темно. Я с наслаждением потянулся и сел, глядя на спящую Наташу. В темноте мне были видны только контуры ее лица, уткнувшегося в подушку, одна рука закинута за голову, другая вытянута вдоль тела. Она спала крепко, и, когда я, наклонившись, поцеловал ее в теплое плечо, она даже не шевельнулась и продолжала дышать легко и размеренно. Любовь – петля, которая затягивается очень быстро.
Я внезапно просыпался по многу раз за ночь, всегда с таким чувством, будто проспал очень долго, даже слишком долго. И мне было трудно заставить себя заснуть.
Наташа крепко спала, повернувшись ко мне лицом. Спящая, она казалась совсем маленькой, даже еще меньшей, чем в жизни. Я лежал, опершись на локоть и смотрел, как она спит.
Непонятно, что притягивает меня к Наташе. Но я не хочу любить иначе.
Наташа любит меня, и все остальное в общем-то не имеет значения. Я уверен, что сказал важное о себе. Нужно уметь быть оригинальным.


Теги:





-2


Комментарии

#0 22:55  14-01-2013Лев Рыжков    
Афтырь, ну ты кончил, наконец?

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:16  22-04-2018
:
[7] [Графомания]

Я, пресловутые полстакана
Наполню жизнью на полпути
У сумасшедшего старикана
Который мог по воде идти

Который — не надрывая глотку
Водил сквозь волны слепой народ
И потому, не нужна мне лодка
Чтоб жизни море осилить вброд

И я, наученный, пошагаю
Седой и голый, как идиот....
23:53  21-04-2018
: [13] [Графомания]
У современности в фарватере
Мне скучно. Я в другом году
Ругаясь запросто по матери
В колонне воинской иду

Близки покрикиванья ротного,
Не в тягость тощий сидорок,
И в радость топот войска потного
И хлёсткий русский матерок.

Легко солдатам быть с ним смелыми
На марше ухватив кураж,
Он под бомбёжкой и обстрелами
Звучит почти как "Отче наш"....
12:31  21-04-2018
: [7] [Графомания]
В ворчанье утреннего бытия,
В отсутствии кофейных ароматов,
Смотрело на меня второе я,
Как будто бы под дулом автоматов.
Как будто виноват, я безгранично,
Что сны стряхнул покинувши кровать
И негу сладкую нарушил не прилично,
Не дал благоговеянно доспать!...
14:28  20-04-2018
: [15] [Графомания]
Жорж был редкостным подлецом!
Саша не выдержал, схватил за лицо!
Indignation, indignation!
C'est pas ma faute. Je n'y peux rien.
Да простит меня няня Арина,
Жорж, вы редкостная скотина!
Как вы могли, обрюхатив Екатерину,
Мерзкие пальцы свои ,потянуть к Наташе....

Если долго кого-то ждёшь
Начинаешь терять рассудок
И к тому же, уж трое суток
По истрёпанным нервам — дождь

Отрывается первоцвет
Как придаток, для жизни лишний
Зимних яблонь и дикой вишни
А кого-то, как прежде — нет

Я кому-то пишу стихи
Вечерами, и хмурым утром,
Только кажется мне, что будто
Не писал ни одной строки

А отверженный первоцвет
Голубями летит под ноги,
От которых белы дороги,
И кого-то, как прежде — нет....