Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Ловец человеков

Ловец человеков

Автор: Барыбино
   [ принято к публикации 21:14  05-02-2013 | Юля Лукьянова | Просмотров: 621]
Non te peto, piscem peto, quid me fugis, Galle?
(Не тебя ищу, а рыбу, что ж ты убегаешь, галл?)
Песенка гладиатора-ретиария

Venite post me et faciam vos fieri piscatores hominum
(Следуйте за мною, и я сделаю вас ловцами человеков)
Библия

Заречье. Предсмертный или любовный стон.
Любимое место сбора рабов и римского плебса,
На перекрестке – таверна “Центурион” –
Нерона (улицы новой здесь) с улицей старой Зевса.

Зайдем. Низкий зал, осыпается глина со стен,
Светильники козьего жира (ибо темное время суток),
Соты сосет в углу мальчик продажный Алкмен,
И пятна теней на телах упившихся проституток.

За грязной стойкой сидит (и чешется) Костолом –
Хозяин корчмы, сам - раб бывший и гладиатор,
Рядом – дубинка, утяжелена свинцом,
Что c юмором он зовет Замедлитель, то бишь Кунктатор.

На стенах вечные радость, сомненье, страх,
Выражают латынью, в пословицах, сквернословьи,
Надписи, выцарапанные на стенах
Ножом и углем, а иные написаны кровью:

“Шлюха Ананкэ, царица моих престарелых лет” –
Вырезано на столе досках темных дубовых
Криво и косо, а ниже чуть-чуть – ответ:
“Брешешь, царица она лишь собственных вшей лобковых.”

“Гермес, помоги! За долги я попался, беда!
О монеты ростовщиков, мою жизнь отравили вы ядом!
Беру вас на время чужие, отдаю же свои навсегда!”
А вот и ответ, темно-буро написанный рядом:

“Тридцать монет мне ссудил ростовщик Абдулла,
Рабу же его двадцать пять потихоньку я сунул,
И Абдуллы в лупанарии свернута шея была.
Прибыль в карман. Раб свободен. Хвалю я Фортуну”.

“Люпус-солдат, на мосту раз похвастав, сказал,
Мол, так остер его меч, что и панцырь ему не помеха.
Сделали опыт – да, честен солдат, не соврал,
В Тибре лежит он, пробиты солдата доспехи”.

За столиком, вон, что стоит, чуть от зала прикрыт
Лестницей полугнилой на этаж к номерам для клиентов,
Женщина пьет из стакана вино, перед нею другая сидит –
Посмотрим, давай, и послушаем пару моментов.

Одна – без двух пальцев, уродлива и немолода,
Сводня и врач, повитуха, с именем древним Дидона,
А с ней – гладиатор Мария, диковина в Риме тогда,
Нововведение в Играх властью безумной Нерона.

Платит Дидона. Вздыхает чуть слышно. Молчит.
Слушает, анализируя опытом женским немалым,
То, что Мария с акцентом на “эр” говорит,
Ловко кромсая баранью лопатку кинжалом:

“В вечном стыде мы, поднять не решаясь лица,
Жили в селе, ибо кто-то давно растрезвонил,
Что, мол, до свадьбы беременна мать была. Не от отца.
А от кого – так никто никогда и не понял.

Может, и правда, не знаю. Так брат был рожден.
Он за всю жизнь свою, судя по многим рассказам,
Кем только не был – пророком, святым и врачом,
Плотником, нищим, витией, отшельником, магом.

Но плохо кончил, его привязали на крест,
И на жаре он за день в страшных муках скончался,
После того, как взяли его под арест,
Когда он с мальчишкой в полночном саду целовался.

А до погибели брата в Кесарии я родилась.
Звали Марией, в честь матери, чуть не погибнувшей в родах.
Из дому бежала и в Рим умудрилась попасть,
И тридцать два года своих провела в нищете и невзгодах.

Здесь же недавно услышала я, что Нерон
Делает то, что не видел народ в Играх сроду –
Ищет рабынь-гладиаторов. После же он
Выжившим всем гарантирует честно свободу.

Я б никогда не попалась на этот крючок –
Ведь это верная смерть на кривом чьем-нибудь ятагане,
Но, как сказали мне, Игры сейчас пустячок –
Сейчас в них участвуют – слышала? – какие-то “христиане”.

И отвечает Дидона, макая в вине
Хлебец ячменный, помазанный салом оленьим:
“Слышала, да. Так сегодня придешь ты ко мне?”
“Нет, не могу, завтра бой у меня, выступленье”.

Утро пришло. И кипит и бурлит Колизей.
Смешаны расы, религии, варвары, галлы, халдеи,
Шлюхи, преступники, плебс всех всех родов и мастей,
Римляне, слуги, рабы. Эллины и иудеи.

И новый бой объявляет распорядитель-семит:
Лысый в доспехах старик, немощной дланью, как плетью,
Держит клинок неумело. Нагая Мария стоит
Точно напротив, во шлеме, с трезубцем и сетью.

Бой. Чуть пригнулась Мария. Крадется, сужает круги,
Сетью трясет и старинную песнь напевает:
“Не тебя я ищу, не беги от меня, не беги!”
А старик не бежит… И что делать, не знает, не знает...

Выпад, бросок – и запутался в сети старик,
И на кровавом Арены песке еле дышит,
И сквозь народа и свист, и гуденье, и крик,
Тихо бормочет, Мария едва его слышит:

“К Богу теперь, больше мне никуда не пойти.
Помню, ловцом человеков назван я был и назначен,
А теперь пойман сам, словно рыба, в ужасной сети,
Я рыбак, я и рыба, ловил я других, и сам схвачен.

Как зовут тебя, дочь?” – “Я тебе не ровня,
Звать Марией, рабыней-товаром”.
“А как звали родителей?” – “Мать как меня,
А отец еще жив и зовется Иосифом Старым”.

“О, я вспомнил! Тебя сам Учитель сестрой называл,
Я по имени Петр, и когда-то с тобою играя,
Я тебя на коленке – ты помнишь? – качал.” –
“Нет, старик, я не припоминаю”.

“Всю Империю вдоль-поперек исходил,
Проповедник средь глада и боя,
Я народ твой учил, я народ твой крестил.” –
“Нет, старик, незнакома с тобой я”.

“Ты сестра Самого, Иисуса сестра,
Буду раб твой послушный и низкий,
Там замолвлю словцо как настанет пора!” –
“Нет, старик, ты чужой мне, не близкий”.

Напряглась на трезубце Марии рука.
В многоцветном Театре упали движенья и звуки.
И Мария молчит и не слушает бред старика,
А внимательно смотрит на весь Колизей, на все руки.

Так и знала – судьба старика решена.
От Нерона и до распоследнего самого перса,
Вечный Рим, люди все и религии все, вся страна,
Приговор оглашают стотысячным pollice verso.

Из Арены ворот, чуть кренясь на крутом вираже,
Выезжает отряд божедомов, одежда в заплатах.
И молчит уже Петр, каменеет уже,
На кресте, на трезубце нанизан как рыба, распятый.


Теги:





0


Комментарии

#0 00:20  06-02-2013allo    
читал уже давно где-то. даже не знаю, что сказать..

работа в общем-то впечатляющая, но качество стихотворного слога меня не радует.
#1 10:35  06-02-2013MAXXIM    
в любом случае пора задуматься о сборнике.
#2 11:11  06-02-2013Владимир Павлов    
Идея не оригинальна. А качество стихов ужасающе. Отглагольные рифмы, примитивные формальные диалоги, дикие инверсии... Что с Барыбино?
#3 11:17  06-02-2013MAXXIM    
ага, формирование когнитивного диссонанса у читателя, налицо

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  30-11-2016
: [61] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....
09:38  21-11-2016
: [10] [Палата №6]
На Юности старуху за пятьдесят
сбила медная копейка,
я как раз пропустил светофор,
задумался над чем-то.

Лук в авоське, коровьи консервы,
хлеб, капуста, свежая бумага зева,
зелень, кетчуп, острая морковь.

Я рифмую кровь — любовь,
и думаю над чем-то....