Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Смешная любовь. Глава 18.

Смешная любовь. Глава 18.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 22:08  05-02-2013 | Юля Лукьянова | Просмотров: 469]
Сергей Ермолов

Смешная любовь

роман о любви



18


Я чувствовал себя глупым, неловким и не владеющим ситуацией. Я не понимал, почему Наташа изменялась. Наши отношения развивались не так, как мне хотелось. Она словно старалась удивить меня своей жестокостью. Было мучительно сознавать, что мое унижение неизбежно.
У меня получалось быть счастливым только в воображении. Наглость не сменила мою неуверенность. Мне казалось, что Наташа забавляется моими чувствами. Все, что я делал, я делал только для нее. Я не хотел отказываться от любви.
Обычно я не ищу причину своих неудач в себе. Я не мог заставить Наташу смириться с собой таким, какой я есть. Что-то похожее на недоверие росло между нами и становилось все более ощутимым. Я не мог понять, что она чувствует. Я позволял Наташе мучить меня. Не следует искать подтверждение своей глупости.
Я притворялся спокойным. Не мог защититься иначе. Не нужно искать смысл во всех признаниях.
- Нам надо поговорить, — я попытался улыбнуться, но, как мне показалось, улыбка показалась неискренней.
- Нет.
- Почему?
- Нам не о чем говорить.
- Разве тебе нечего мне сказать? – Было бы глупо требовать от нее большего.
- Ты вдруг сознаешь – с изумлением, а, может, с ужасом, — что утратила способность любить. Постарайся понять, что со мной происходит.
Ей было сложно со мной. Не легче, чем мне с ней. Может быть, она боялась меня потерять.
У меня так стучало сердце, что я не мог ответить. К горлу подступил комок. Никогда со мной такого не было.
Не спрашивай – не услышишь в ответ лжи. Я делал то, что считал своим долгом, — по честному. Я не чувствовал за собой никакой вины. Нет никакой вины. Наташа не сказала ничего, чему мне хотелось возразить.
Невозможно думать о любви больше, чем думаю я. Мне ее не хватает. Отказать своим желаниям не получается. Желание любви невозможно скрыть от самого себя.
- Сделаем вид, что ничего не случилось? – спросила Наташа.
- Мы не понимаем друг друга, — я не хотел, чтобы в наших отношениях появилась пугающая меня определенность.
- Тебе следует перестать мучить себя, — не во всех просьбах есть смысл.
- Скажи, что ты хочешь еще.
- Я никогда не получала желаемое. Не получу и сейчас.
- Я тебя люблю.
- Не могу понять – почему.
- Мне очень хочется быть с тобой.
- Зачем?
- Просто так. Все в этом мире просто так. Мне от тебя ничего не надо.
- Ты сам себе противоречишь.
Я знал, что мне надо было ответить ей иначе. Я поспешил с ответом. Не со всяким ответом следует спешить. Мне никогда не нравилось оправдываться перед Наташей.
- Ты ведешь себя, как клоун, — сказала она.
- Теперь я не буду клоуном.
- Тогда тебе будет нечего мне предложить, — она учила меня смотреть на самого себя со стороны.
- Я мешаю тебе? Да. Мешаю, — мне были не нужны ее признания, подтверждающие ее правоту.
- Я же стараюсь все тебе объяснить.
- Плевать я хотел на твои объяснения. Я уже не мальчик.
- Каждый мужчина словно старается разочаровать меня в самом себе.
- Это не я так с тобой поступаю, а ты со мной, — я просто подумал вслух, вот и все.
Наташа пожала плечами: какое это имеет значение?
Я уже больше не волновался, постарался забыть все непонятное и вопросов не задавал. Мне казалось, что я поступил очень умно. Радоваться каждому своему признанию невозможно. Не следовало воображать себя более влюбленным, чем я был влюблен в действительности. Я поклялся себе никогда ничего никому не объяснять. Рядом с Наташей я разочаровывался в себе.
Все, что она хотела сказать, лежало на поверхности, подтекста не было. Я позволял Наташе разоблачать мое притворство.
- Ты глуп, — сказала она.
- Я так не думаю.
- О себе ни у кого не получается думать плохо. Думай. Думай хоть немножко. И не только о себе. Я никогда не верила в искренность мужчин.
Наташе было невозможно запретить заблуждаться.
Я закрывал глаза. Я затыкал уши. Очень хотелось быть любимым.
Я не понимал, что происходит. Почему-то я оказался наедине с незнакомкой. Я ждал, когда это ощущение закончится.
- Я никому не верю, — ее признания были мучительны для меня. – Иногда это неудобно. Мне кажется, что ты обманываешь меня.
- Наташа.
- Не надо слов. Их и так уже было много.
Рядом с ней я не мог остаться прежним. Мне очень хотелось уличить ее в притворстве. Но, наверно, я был недостаточно упрям. Я хотел перестать притворяться. Мне было очень сложно. Наташа разочаровывала меня реже, чем я разочаровывал себя сам.
- Слишком поздно, — сказала она. – Мы хорошо знаем, что слишком поздно.
- Я не знаю.
- Похоже, ты что-то не понял. Тебе следует думать хотя бы иногда.
- Наташа, не говори так, как будто ты меня ненавидишь, — я ее не понимал.
- Мне жаль, что я это сказала. Не следовало так говорить. Моя откровенность никогда не будет лестной для меня.
Ее голос доносился до меня как будто издалека, с огромного расстояния, которое невозможно преодолеть. Но мне все еще хотелось быть рядом с ней.
Я утаивал от Наташи больше, чем она скрывала от меня. Я боялся ее. Мне следовало перестать убеждать себя в своей способности нравиться Наташе. Я не нравился себе.
Оказалось, что я разочаровывал ее своей уступчивостью. Презирать себя совсем не обязательно. Я ждал и не понимал, что хотел дождаться. Я не смог скрыть свое недовольство. Все в Наташе начинало казаться обманом. Ощущение ее лживости мучило меня.
- Ты как-то сказала, что счастлива со мной. Теперь я этого не чувствую, — обида подсказывала мне слова обвинения.
- Не выдумывай.
- Почему ты заставляешь меня огорчаться?
- Любой женщине нравится видеть унижение мужчины.
- Может, это плохо?
- А может, наоборот, хорошо?
- Зачем тебе понадобилось издеваться надо мной?
- Я вовсе не над тобой издеваюсь. Не надо на меня сердиться.
- Значит, ты меня не любишь?
- Не задавай таких вопросов.
- Почему?
- Ты что, хочешь, чтобы я закричала? Я всегда знала, что словами убедить невозможно.
У Наташи на любой вопрос был ответ – такая уж она есть, Наташа.
«Возможно, она говорит правду», подумал я. Но именно поэтому все звучало так невероятно. Слова отдаляли нас друг от друга.
Я совсем не смелый человек. У меня внутри все дрожало от страха. «все равно это должно случиться», сказал я себе. Я уже не удивлялся, когда Наташа подтверждала мои самые худшие предположения. Она не способна испытывать чувство стыда. Эта правда неудобна для меня. Очень быстро я перестал сомневаться.
- Я не верю ни одному твоему слову, — я ответил слишком торопливо. У меня не было иной возможности удержать любовь рядом с собой.
- Ты говоришь не то.
- А что еще можно сказать?
Я мог бы ей ответить, но не ответил. Мне хотелось перестать огорчать ее и себя.
Я положил руку на ее плечо. Вот сейчас пишу и чувствую ее тепло. Я не умею притворяться равнодушным. Я смотрел на Наташу, не понимая. Влюбленный хуже всех знает свою любимую. Я не хочу избавляться от всех заблуждений.
Я чувствовал, что должен немедленно доказать ей, что она ошибается. Я был обижен, хотя ошибаться не следовало. Я ощущал себя так, словно мне открыли, неизвестно зачем какую-то ужасную правду, страшную тайну, которая была мне совершенно неинтересна. Я не хотел оправдывать Наташу. Она не смогла примирить меня с самим собой. Никто еще не находился в таком положении, как я. Иногда словно приходится напоминать себе, что я – любим.
У Наташи было больше смелости, чем у меня. Она не делала ничего наполовину. Узнать правду о себе от нее было неприятно. Я и любил, и ненавидел. Наташу. Сейчас я не понимаю, как мне удалось выдержать это.
Я вдруг подумал: «Она мне не нужна, мне никто не нужен». Я не смог придумать ничего лучшего. Я унижен любовью.
Я не верил, что мое отношение к Наташе может измениться. Не обязательно скрывать разочарование. Я не хотел, чтобы в наших отношениях были тайны.
- В главном я не врала, — сказала она.
- Смотря что считать главным. Перестань. Кроме шуток, что это значит?
Я очень медленно умнею. Мне необходима ее помощь. Я сомневался, что говорю убедительно. Она не хотела меня понять. В ее глазах я не увидел ничего, кроме усмешки.
Наташа внезапно заговорила и назвала меня по имени, словно это было все, что она могла мне сказать. Я был удобен для ее равнодушия. По ее взгляду, вдруг ставшему каким-то робким, я сразу догадался, что она не поверила ни одному моему слову. Почему она медлила с ответом?
- Ты думаешь, что у тебя есть право спрашивать меня об этом? – спросила Наташа. Ты сам виноват.
- Как? Опять я виноват?
- Да, ты.
- По-твоему, я все выдумал или мне приснилось? – мои возражения могли быть только притворством.
- Ты думаешь, что я дурочка?
- Я? Думаю, что ты дурочка? Конечно, нет.
Я не понимал, что делало меня виноватым. Наташа становилась чужой для меня. Слова безразличия оказывались важнее слов любви. Она смотрела на меня в упор, но ничего не говорила.
Я оказался менее привлекательным для Наташи, чем вообразил. Ей нравилось разочаровываться во мне. Я не был уверен в правильности того, что делал. Мне угрожало непонимание. Мне приходилось спорить с любимой. Я не был убедителен даже для себя.
Наташа взяла меня за подбородок и заставила на нее посмотреть. Мы не могли не зависеть друг от друга.
- Все, что бы ты теперь не сказал, не имеет значения.
- Я тебе не верю, — не верить – легко.
- Ты мне противен. Оставь меня в покое.
У меня в памяти осталось все. До мельчайших деталей.
- Неужели? А я думал, все идет хорошо, — мне очень хотелось сделать свою злость насмешливой.
- Ты мне надоел.
Не следовало ждать, когда она скажет это. Но я словно старался привыкнуть к любому унижению перед Наташей.
- Мне нравится быть жестокой. А ты согласен это терпеть. Следует избегать женщин, стремящихся отомстить за свои прежние обиды, — ей было необходимо лишить мою любовь уверенности.
Я испугался. Всегда неприятно сознаваться, что я – труслив.
- Для меня твое прошлое не имеет значения, — я не хотел сожалеть о том, что делал. Очень важно ни о чем не сожалеть.
Я испугался того, что боятся все. Чувство любви изменило меня против моего желания. Я оказался не способен обмануть Наташу.
Если бы не упрямство, я бы признал свое поражение. Я не хотел приучать себя к унижениям. Я редко изменяю своим привычкам.
Рядом с Наташей мне становилось так же неуютно, как и без нее. Надо быть честным хотя бы с самим собой. Она мне ничего не объяснила.
Почему все это случилось?
Хотя, в общем, я понимал почему. Любовь – это всегда неизбежность сложных отношений.
Я улыбался с видом человека, знающего больше, чем он говорит. Сомнения в любви не делают счастливее. Мне делала больно женщина, которую я любил. Наташа не хотела замечать мои страдания. Мне казалось, что я могу сделать что-то непоправимое.
- Если я потеряю тебя, я не переживу, — я думал, что никогда никому не скажу этого. А вот сказал.
- Тебе следует успокоиться. Зачем ты сказал это?
- Потому что я так чувствую.
- А я нет.
Ее слова были жестокими, но честными. Я даже и винить ее не могу. Я сам во всем виноват. Я почувствовал себя загнанным в угол. Я подумал, что это и есть любовь.
Я молчал и не пытался дотронуться до нее.


Теги:





-2


Комментарии

#0 11:25  06-02-2013Шева    
я,я,я

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....
17:11  15-02-2018
: [8] [Графомания]
Белый призрак шагает под ветром,
И снежинки нещадно секут.
Он несет мне кулечек заветный
С леденцами предсмертных секунд.

В рот положишь, и будет так сладко.
Я - мальчишка, а он - Дед Мороз.
И куда-то плетется лошадка,
Все везущая хвороста воз....


СЛЕПКИ ПАМЯТИ

1. Все два года войны я, как надо служил.
И почти перед самой заменой,
Пулемётчик в горах весь наш взвод положил.
Мне же пулей разбило колено....
День третий.
Меня разбудили голоса и смех. Я лежал на кровати с балдахином, обложенный со всех боков подушками и укрытый красной шелковой простыней. Кто-то все-таки позаботился о моем бесчувственном теле и не оставил спать на холодном мраморе, на газоне или на дне бассейна....
День первый
Ветер яростно трепал ветки старого вяза и швырялся холодным ноябрьским дождем. Люблю такую погоду, когда никуда не нужно идти, когда сидишь на диване, смотришь по кабелю какой-нибудь старый фильм и попиваешь пиво прямо из банки. За окном фонарь вырывает из тьмы мокрое пятно....