Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Смешная любовь. Глава 21.

Смешная любовь. Глава 21.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 19:26  14-02-2013 | Na | Просмотров: 520]
Сергей Ермолов

Смешная любовь

роман о любви



21


Чем меньше я видел Наташу, тем больше о ней думал. Я так хорошо воображал себе ее лицо, голос, что, когда мы встречались, она даже казалась мне менее настоящей. Я ощущал свои чувства реальнее, чем тело. Моя любовь не может быть иной.
Каждую ночь мне снилась Наташа, но когда я просыпался ее не было рядом.
Мне ничего не хотелось делать, только ждать и ждать ее. Было бы странно, если бы я ничего не чувствовал. Я не сравнивал ее с другими женщинами. Ее капризы не должны были разочаровывать меня. Иногда страдания бывают привлекательны.
Я искал виноватого. И не хотел его найти. Я оказался вынужден извиняться сам. Я старался радоваться ощущению превосходства Наташи надо мной.
- Поцелуй меня, если хочешь, — сказала она. – Женщина продолжает любить, пока ей нравится мучить мужчину.
- Не приказывай мне. Я не ребенок. Я уже взрослый и вполне способен решать, что я хочу.
- Так веди себя, как взрослый.
Мои слова были неправдой, но что мне оставалось делать? У меня возникло такое ощущение, будто я парализован. Я не решался смотреть в ее сторону. Пытался подыскать еще какие-нибудь слова, но на ум ничего не приходило. Я завидую людям, которые могут смеяться над тем, что мне совсем не кажется смешным.
- Мне больше не нужно, чтобы ты любил меня. Мне не нужно, чтобы я любила тебя.
- Ты не хочешь полюбить. Ты себе враг. Моя радость вызывает у тебя какую-то злость.
- Я-то думала, что у тебя нет воображения.
Я сказал что-нибудь необычное? Или нет? Я не понимал.
Я не хочу упрекать себя за ошибки. Невозможно объяснить женщине все, чему она требует объяснения. Я пытался гнать от себя всякие мысли о Наташе, думал только о пустяках. Для меня начинался самый настоящий ад: я унижал себя больше, чем меня унижала она.
- Ты не имеешь права так поступать. Ты же знаешь, что не имеешь, — любые мои возражения лишь подтверждали мою неправоту.
- Знаешь, я, наверно, не создана для того, чтобы любить мальчиков, — ее признания отдаляли нас друг от друга.
- Ты что же, не любила меня?
- Я старалась лишь подражать тебе, ничего не чувствуя.
Значит, это правда. Наташа меня не любит. Иначе она не стала бы так со мной разговаривать. Лучше было отвернуться. Лучше никогда не видеть любимую женщину, которая никогда не будет моей.
- Неужели тебе не хочется быть нежной? – я опять спросил устало и растерянно, уже не надеясь получить ответ, который, как мне казалось, Наташа сама не могла найти.
- Ты не получишь, что хочешь.
- Знаешь, иногда очень трудно следить за ходом твоей мысли.
- Понять меня не сложно. Тебе ничто не мешает.
- Разве мы не должны помогать друг другу?
- Не могу представить, почему ты решил, что мне это интересно.
- Мы нужны друг другу.
Я жалею о том, что говорил. Всегда не просто искать оправдания для себя. Я не хотел измениться. Мне не удалось разозлиться на Наташу и огорчить ее безразличие. Мои слова оставляли ее равнодушной. Иногда я бываю скучен даже для самого себя. Я никому не могу рассказать об этом.
- Когда я отворачиваюсь, — сказала она, — я даже не могу вспомнить, какой ты. А когда тебя нет, я совсем о тебе не думаю. Это происходит со всеми.
- Нет, — я не посмотрел на нее. А следовало. Наташа – единственная женщина, с которой мне не хотелось спорить.
Она не сомневалась в своей власти надо мной. Мое отчаяние мучило только меня. Иногда казалось, что Наташа вымещает на мне свои беды, о которых ничего не говорит. Мне хотелось ощущать виноватым только себя.
- Клоун, — сказала она.
- Во мне невозможно ошибиться. В споре всегда проигрывает тот, кто любит сильнее.
- Умение унизить мужчину необходимо каждой женщине.
- Я все-таки мужчина.
- Конечно, прежде всего, все вы – мужчины.
Я знал, что Наташа смеялась надо мной. Обида делала меня более беспомощным. Я был для нее мальчишкой, а мне хотелось быть жестоким и несговорчивым. Я даже не смотрел на нее. Но мне никогда не удавалось быть грубым, когда я злился.
- Ты хочешь что-то спросить у меня? – каждая женщина старается вообразить себя умнее мужчины.
Я боялся узнать, что Наташа разочаровалась во мне. Это опасение преследовало даже во сне.
- Я не люблю тебя, — почти шепотом сказала она. – Ты же сам это понимаешь. Ты меня тоже не любишь.
- Этого не может быть. Мы не любим друг друга. Разве такое возможно?
- Мужчины выдумывают свою любовь также часто, как и своих любимых. Я ведь говорила тебе – никогда не делай этого, никогда. Оставь меня в покое. Ты что оглох? – Наташа вынуждала меня чувствовать себя виноватым.
«Что случилось?» подумал я.
Что-то действительно случилось? Я не понимал.
Она смотрела на меня, не то улыбаясь, не то с гримасой боли.
- Наташа, я очень тебя люблю, — я не знал, почему это говорю. Просто чувствовал, что надо сказать ей это.
- Не пытайся измениться. Какой-нибудь женщине ты сможешь понравиться и таким, какой ты есть.
- Я никогда не ношу масок, за которые удобно прятаться.
- Ты все еще хочешь что-то доказать самому себе.
Она не сказала ничего, против чего я мог бы возразить. Я боялся стать чужим для нее. Невозможно убедить женщину, которой безразличен. Наташа относилась ко мне не так, как мне хотелось. Я очень долго старался не думать об этом. Но невозможно не замечать равнодушие любимой женщины.
Я избавлялся от сомнений в любви. Нужно уметь отказываться от всего лишнего в себе. Что я хотел? Как плохо я знаю себя.
- Не понимаю, как можно быть такой жестокой, — мне нравилось обвинять женщину, которую я любил.
Лицо Наташи после моих слов передернулось, как от удара. Мне стало стыдно, что я произнес такие злые и к тому же неискренние слова.
- Пожалуй, я была права, что раньше отгоняла от себя мальчишек.
- Я не хочу с тобой спорить, — мне было необходимо спорить с ней.
— Если стараешься причинить кому-нибудь боль, то незачем выбирать для этого более удобное время. Пытаясь быть добрым, обычно причиняешь еще большую боль, — желания Наташи всегда были убедительнее ее мыслей. – Зачем я тебе это говорю?
Я подумал «мне это неизвестно».
Я не хотел радоваться тому, что печалило Наташу. Противоречить самому себе очень легко. Все вдруг изменилось. Стало еще хуже для меня, хотя я с самого начала не был хозяином положения. Любовь – главное препятствие между нами.
- Тебе очень хочется избавиться от меня, — я не знал, радоваться этому или огорчаться.
- Как ты догадался?
- Что-то не так?
- У твоей любви очень много условий. Зачем ты выдумываешь меня? – она спросила не для того, чтобы услышать правдивый ответ.
- У тебя такое лицо, как будто ты оправдываешься, — я мог согласиться с Наташей, но не соглашался с собой.
- А что же я делаю? – ее лицо стало растерянным, и мне это было приятно.
- Ты оставляешь меня одного?
- А тебе страшно оставаться наедине с самим собой?
- Значит, по-твоему, я так думаю?
- Откуда я знаю, как ты думаешь?
Своим видом она напоминала провинившегося ребенка. Я смотрел на нее и мне вдруг показалось, что я понял то, чего она мне не сказала и чего не скажет никогда. Мужчина может убедить в своей правоте только влюбленную в него женщину.
Как она смогла заставить меня страдать? И как смогла обмануть?
Мне хотелось закричать на нее, испугать. Говорить с женщиной бессмысленно.
Я молча смотрел на нее. Я подозревал, что мы боимся одного и того же.
- Что ты все ходишь? – спросила Наташа. – Я уже устала смотреть. Постой на одном месте или сядь. Или уйди совсем.
- Прости.
- Мы говорим сейчас о нас обоих. Я не жду от продолжения наших отношений ничего, кроме разочарования. Думаю, мы понимаем друг друга. Интересно, и на что ты только рассчитывал.
Я слушал ее с каким-то интересом. Она еще колебалась, но если уже начала, надо было добивать меня до конца. Наташе, наверно, казалось, что я вел себя странно. Да так оно и было. Я не сомневался только в одном. Чем дальше, тем больше мы отдаляемся друг от друга. И эта уверенность причиняла мне боль. Я не знал, что делать дальше. Не знал с самого начала.
Мне казалось, что я защищался. Только страдания могут научить любви.
- Не следует делать всего, о чем может попросить мужчина. Сказать «нет» не сложно. Необходимо говорить «нет» при первой возможности, — в чувствах женщины всегда много случайного и капризного.
- Я знал, что ты так скажешь.
- Успокойся.
- Я очень несчастен. И я нуждаюсь в тебе.
- Не унижайся. Вот посмотришь, пройдет неделя, и ты вдруг сам начнешь говорить себе: а может, она и в самом деле была права.
Я сделал вид, что не слышал этого.
«Дурак», сказал я себе. «Ты что вообразил? Она такая же, как все».
Я не мог ошибиться. Просто не мог.
«Все оказалось совсем иным», думал я. «Совсем иным».
Я пытался подыскать, что бы ответить Наташе, но в голову ничего не приходило. Мне совершенно нечего было ей сказать. Ни одна женщина не способна оценить мою любовь.
Я вдруг увидел все так ясно, что сам удивился – почему я не мог ничего понять раньше?
Искренность делает меня уязвимым. Наташа старалась испортить все хорошее, что еще оставалось в наших отношениях. Она смеялась надо мной. Я не мог ответить ей тем же.
Я привыкаю к новым ощущениям. Наташа изменила меня. Не сделала взрослым. Но изменить изменила.


Теги:





0


Комментарии

#0 20:32  14-02-2013Na    
как же я заебался читать про эту Наташу. Двадцать первая, блять, глава мудовых рыданий! Ничего личного, автор. Это я так локти кусаю просто.
#1 21:35  14-02-2013Сёма Вафлин    
Послушаю Na и четать нибуду.

А то локти чот жаль)
#2 23:07  14-02-2013Березина Маша    
Ахах

Как сны во время ангины)
#3 09:36  15-02-2013STEBO    
21 глава...сколько же у людей свободного времени! Завидую
#4 12:35  15-02-2013Алексей Медведев     
Бля, ну ёбаный в рот.
#5 12:47  15-02-2013MAXXIM    
ой, Медведев вернулся.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
16:58  08-12-2016
: [2] [Графомания]

– Мне ли тебе рассказывать, - внушает поэт Раф Шнейерсон своему другу писателю-деревенщику Титу Лёвину, - как наш брат литератор обожает подержать за зебры своих собратьев по перу. Редко когда мы о коллеге скажем что-то хорошее. Разве что в тех случаях, когда коллега безобиден, но не по причине смерти, смерть как раз очень часто незаслуженно возвеличивает опочившего писателя, а по самому прозаическому резону – когда его, например, перестают издавать и когда он уже никому не может нагадить....
19:26  06-12-2016
: [43] [Графомания]
А это - место, где земля загибается...(Кондуит и Швамбрания)



На свое одиннадцатилетие, я получил в подарок новенький дипломат. Мой отчим Ибрагим, привез его из Афганистана, где возил важных персон в советском торговом представительстве....
12:26  06-12-2016
: [7] [Графомания]

...Обремененный поклажей, я ввалился в купе и обомлел.

На диванчике, за столиком, сидел очень полный седобородый старик в полном облачении православного священника и с сосредоточенным видом шелушил крутое яйцо.

Я невольно потянул носом....
09:16  06-12-2016
: [14] [Графомания]
На небе - сверкающий росчерк
Горящих космических тел.
В масличной молился он роще
И смерти совсем не хотел.

Он знал, что войдет настоящий
Граненый во плоть его гвоздь.
И все же молился о чаше,
В миру задержавшийся гость.

Я тоже молился б о чаше
Неистово, если бы мог,
На лик его глядя молчащий,
Хотя никакой я не бог....
08:30  04-12-2016
: [17] [Графомания]

По геометрии, по неевклидовой
В недрах космической адовой тьмы,
Как параллельные светлые линии,
В самом конце повстречаемся мы.

Свет совместить невозможно со статикой.
Долго летит он от умерших звезд.
Смерть - это высший закон математики....