Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Здоровье дороже:: - Занятие для покойников

Занятие для покойников

Автор: вионор меретуков
   [ принято к публикации 01:41  26-02-2013 | Na | Просмотров: 402]
Старина Гарри – он же Гарри Анатольевич Зубрицкий — проснулся и некоторое время лежал на боку, с ненавистью уставившись в окно.

Его глаза видели грязно-серую стену соседнего дома и кусок мрачного небосвода с торопливо налезающими друг на друга тучами, в любой момент готовыми накрыть город нескончаемым моросящим дождем.

Мысленным рассуждениям о не сложившейся жизни старина Гарри перестал предаваться уже давно. Занятие для покойников, говорил он сам себе. Сложилась, не сложилась… Что значит – не сложилась? Это как посмотреть. Если взглянуть на Зубрицкого со стороны, например, из помойной ямы-то он выглядит просто молодцом.

Во-первых, старина Гарри обеспечен квартирой. Правда, она очень напоминает железнодорожное купе, вознесённое волей какого-то сумасшедшего архитектора на двадцать первый этаж крупнопанельного дома, но все-таки это какая-никакая жилплощадь, на квадратные метры которой можно ступить только с ведома и разрешения ее владельца.

Во-вторых, он в настоящее время холост, то есть, свободен как птица. Его многочисленные жёны, Царствие им Небесное, остались в невозвратном прошлом.

В-третьих, признательным и щедрым государством он облагодетельствован профессорской пенсией, которая превышает оклад уборщицы в полтора раза и которая целиком брошена на поддержание жизни, не угасающей лишь потому, что из сердца Зубрицкого никогда не уходила мечта о счастье и удаче.

И чем старше становился Зубрицкий, тем прочнее становилась эта мечта, временем и опытностью освобождаемая от иллюзорных наслоений, наполняя сердце старины Гарри постоянно нарастающей уверенностью, что со счастьем у него всё еще будет в порядке. Если не на этом свете, то уж – всенепременно! – на том.

Мечта о счастье, от частого умственного использования с годами превратилась в некое подобие соляного столба, есть который, хотя он и состоит целиком из поваренной соли, нельзя, а вот полизать – можно.

В общем, надо признать, Зубрицкому жилось совсем не плохо. Но, повторимся, – если глядеть на его жизнь из помойной ямы.

А вот если...

Никто не спорит, что отошедший от дел профессор в какой-нибудь процветающей западной стране, ну, скажем, в Англии, живет несравненно лучше. Но и пользы от этого гипотетического англосакса, куда больше.

В то время как Зубрицкий наливался водкой и пивом, с остервенением колошматил воблой по столешнице и на чужих кухнях скорбел о безвозвратно уходящем времени, британский профессор расщеплял мирный атом и методично сверлил мировое пространство электронным гиперболоидом размером с троллейбус.

Правда, отдавая дань объективности, надо признать, что и те сослуживцы Зубрицкого, которые дни и ночи напролет проводили в лабораториях и с не меньшим энтузиазмом, чем их английские коллеги, отдавались миролюбивому атому, жили ничем не лучше старины Гарри. Те же жалкие хибары в многоэтажках, то же мигающее электричество, те же протекающие крыши, те же месяцами не работающие лифты и та же грязь в подъездах. Впрочем, это совсем другая тема...

Вернемся же, однако, к только-только пробудившемуся Гарри Анатольевичу, который, понежившись в постели, уже подумывал о бритье, контрастном душе, яичнице с поджаренным хлебом, кофе, сигаретке и дне, что навалится на него вслед за завтраком. И который будет столь же тоскливым и мерзопакостным, как дождь за окном. Который был готов, как говорилось выше, в любой момент из предположительного превратиться в реальный.

Мысль о том, что ему через мгновение предстоит обеими ногами вступить в неприютное будущее, привела к тому, что Зубрицкий томно застонал.

Он решил полежать ещё немного. В это мгновение раздался телефонный звонок. Старина Гарри, чертыхаясь, снял трубку.

– Здравствуйте, многоуважаемый господин Зубрицкий, – услышал он приятный голос с легким иностранным акцентом.

– Э-э, з-з-здравствуйте, – поздоровался старина Гарри и спустил ноги с кровати.

Приятный же незнакомец, представившись доктором Ларсом Юнссоном, членом Шведского Нобелевского комитета, поведал ошеломленному старине Гарри, что в Стокгольме принято решение о выдвижении научных трудов российского профессора Зубрицкого на соискание Нобелевской премии в области физики.

– Это, конечно, еще не означает, что вам, уважаемый коллега, уже завтра вручат билет до Стокгольма, – пел доктор, – но вероятность присуждения вам премии, по мнению многих авторитетных ученых, весьма велика… И я был бы счастлив в числе первых поздравить вас. Такие вот дела, почтеннейший Гарри Анатольевич. Примите уверения и прочее и прочее...

И вежливый Юнссон, наговорив еще кучу любезностей, попрощался и положил трубку.

Старина Гарри, свесив ноги и таращась в окно, в состоянии полнейшей прострации просидел на кровати не менее получаса. Нобелевский комитет, премия, доктор этот… Ларс Юнссон. Чертовщина какая-то. А может, это чья-то злая шутка? Или – действительно?.. О, Господи!..

Вывел его из оцепенения новый телефонный звонок.

– Можешь поздравить меня, – услышал он мрачный голос Лёвина, – я подхватил триппер...

– Ну-ну… – промычал старина Гарри.

Левин взревел:

– Повторяю, я, по твоей милости, подцепил гонорею!

– Поздравляю, – как эхо откликнулся старина Гарри. Он всё ещё думал о разговоре с Юнссоном.

– Это всё ты! Помнишь тех шлюх, которых ты выписал в тот вечер, словом, когда… Что ты молчишь, мерзавец?

– Как не помнить, – бесстрастно ответил старина Гарри. – Очень милые барышни. И недорогие...

– В следующий раз позаботься, пожалуйста, выписать подороже. Преступно экономить на здоровье друзей… У меня даже не капает, а течёт! Но триппер, – с угрозой промолвил Тит, – это еще далеко не все… Вернее, это лишь часть плохих новостей...

– Не гневи Бога: разве триппер, подхваченный в зените разбушевавшегося климакса – плохая новость? Я бы поостерегся так говорить. Радоваться надо, что ты еще в строю, что у тебя, в твои семьдесят, еще функционирует агрегат и ты способен болеть болезнями юнцов… Прочистишь дуло и опять примешься за старое. Так что, я приравнял бы свалившийся на тебя триппер к манне небесной или выигрышу джек-пота...

– Тебе бы всё только острить! А ты знаешь, сколько стоит лечение? – булькающим голосом спросил Лёвин. Было слышно, что Тит что-то жует. Зубрицкий тут же спросил:

– Что ты ешь?

– Сухарик. Отобрал у нищего на паперти. А если честно, я только дома и могу пожрать по-человечески. Как вспомню этого шнейерсоновского индюка...

– Так что ты ешь? – старина Гарри почувствовал внезапный голод.

– Краковскую колбасу. Откусываю прямо от круга. Жирновата, сволочь, но все равно очень вкусно...

– Без хлеба?

– Почему без хлеба? С хлебом. С хлебобулочным изделием, изготовленным на московской фабрике номер четыре 22 августа нонешнего года, пекарь Дуня Кулакова, артикул сто одиннадцать тысяч тридцать два, цена договорная...

– Может, заедешь?

– Лучше ты приезжай, – заурчал Тит; даже по телефону было слышно, с каким воодушевлением он жует, – я не в силах оторваться от колбасы. И потом, я вообще не могу отлучаться из дому: с минуты на минуту должна прийти врач...

– Так быстро?

– За деньги, знаешь, и не такое можно...

– Откуда у тебя деньги?

– Продал остатки совести и сдал пивные бутылки...

– Думаешь, этого хватит?

– На сифон не хватило бы, а на какой-то задрипанный триппер уж как-нибудь… Так ты приедешь?

– Приеду. Вот только приведу себя в порядок...

– Вваннна, чашечка кофа?

– Во-во… И светозарная мечта о краковской колбасе, если ты не искрошишь ее своими вставными челюстями...

Сохранять равнодушный и игривый тон старине Гарри было не просто. В его голове вертелось: «… профессор Зубрицкий… в области физики… Нобелевский комитет… Доктор Ларс Юнссон...»



Теги:





-1


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
07:00  15-08-2017
: [14] [Здоровье дороже]

Я уйду
Уйду внезапно
Помни - и не жди меня.
Слишком долго ветер западный
Направление менял
Но теперь подуло с юга
Мне пора на сервера
Заждалась шального друга
Вьюга - белая сестра
Мне собаки-хаски ближе
И родней чем отчий дом
Где в пустые окна вижу
Лишь тоску да бурелом....
17:22  08-08-2017
: [8] [Здоровье дороже]
Мой друг, чтоб жизненные сложности
Не повышали без того
Высокий уровень тревожности
Найди и воскреси того,
Кто растворился терминатором
В быту, как в доменной печи.
Змеиным фаллоимитатором
Желанье выйти в москвичи
Дырявит оборону разума,
Как ферзь защиту Каро-Канн,
Вокруг, мон шер, так много разного,
Не упирайся, как баран
В свою программу продвижения,
В карьерно-социальный план,
Все эти, как бы, достижения
На деле морок и туман....
10:55  02-08-2017
: [20] [Здоровье дороже]
Неоднократно, ежедневно, по нескольку раз в день, на протяжении долгих лет, Нитруловичу приходила одна и та же мысль. Поведение этой мысли было всегда разным – иногда она витала где-то под потолком, или ещё выше, иногда спускалась до самого пола, но чаще всего долбилась прямо в мозг, пугая своей монотонностью....
07:04  29-07-2017
: [14] [Здоровье дороже]
Платонов не считал себя виноватым перед матерью, так как не мог простить ей своего позора, который ему пришлось пережить в детстве по её милости. Сейчас, казалось бы, дело прошлое и детские обиды давно пора смыть в унитаз. Но это настолько въелось Платонову в душу, что даже тяжелая болезнь матери- единственного оставшегося родственника, не давало ему покоя....
11:06  24-07-2017
: [76] [Здоровье дороже]
молчи о безусловном; избегай
предельных черт, градаций и отметин.
наш марафонский телефонный петтинг
я буду вспоминать до четверга,
а в пятницу я выброшу чернила,
рассматривая статику светил,
мне дико жаль, что ты не сочинила,
того, что я тебе не посвятил,
того, что обуславливалось дрожью,
безумствами предвестников потерь....