Смешная любовь. Глава 25.

Автор: s.ermoloff Сергей Ермолов

Смешная любовь

роман о любви



25

Иногда глядя на Наташу, я уже не видел ее такой, какой видел прежде. Она перестала быть для меня красивой, уродливой, молодой, старой. Я уже не мог сравнивать ее ни с кем другим, даже с ней самой. Мне становилось страшно. Я бы хотел не думать о Наташе.
Я ждал. Я почему-то был уверен, что проиграю. Вся моя жизнь – это серия маленьких неощутимых проигрышей. Все, что падает, необходимо еще толкнуть.
Я, казалось, не верил Наташе. Не полностью верил. Я пытался найти какие-то объяснения. Такие объяснения, которые никогда не приходили мне в голову раньше. Зачем думать о себе только плохо?
- Ты меня никогда не любила, — за меня говорила моя обида.
- Почему ты об этом заговорил?
- Мне просто хочется знать, вот и все.
- Каждый мужчина упрекает меня в эгоизме. Я знаю, что это никогда не закончится. Не думай обо мне слишком плохо.
Мое лицо переменилось даже с того времени, как я видел ее в последний раз. Это Наташа неизвестно как воздействуя на меня, сделала его взрослее. Но я-то знаю: я тот же. И все прошлое – не сон.
Какие-то слова вертелись у меня в голове, но ни одного из них я не мог произнести. Слова разочарования никогда не были для меня важнее слов любви.
Я посмотрел на Наташу, понимая, что она знает что-то, чего не знаю я. Что я мог сделать? Я просто улыбался. Как идиот.
- Не могу тебя понять. Не могу, — я унижался перед женщиной.
- Чего же именно тебе не хватает?
- Ясности и определенности.
- Будет правильнее, если у нас не останется тайн друг от друга. Мне никогда не удавалось довериться мужчине полностью. Но рядом с тобой я не знаю, что мне следует постараться скрыть о себе.
Мне всегда было сложно понять, что хотят женщины.
Наташа смотрела на меня чуть прищуренным взглядом. Я молчал, мне было нечего возразить. Я думал, что только я такой умный. Может быть, в ее словах был тайный смысл? Может быть, я выдумывал его сам?
Я попытался улыбнуться Наташе, но так и не понял, удалось ли мне это. Я боялся выглядеть смешно. Я никогда не выглядел иначе.
Я почувствовал, что порвалась тоненькая ниточка, связывающая нас. Я перестал спешить. Я уже опоздал.
Сейчас я понимаю: это мне показалось. Но тогда я был уверен.
- Я не могу вообразить себя любимой, — она снова заговорила, очень спокойно, словно о каких-то пустяках. – Я не умею любить. Ты должен понять, что ты мне безразличен.
- Ты хочешь казаться хуже, чем ты есть. В этом твое несчастье.
- Что ты пытаешься объяснить?
- Не знаю. Я люблю тебя. И ненавижу за то, что вынужден любить.
- Это не имеет значения.
- Мне не хочется расставаться с тобой.
- Тебе все еще удается обманывать самого себя.
- Я бы любил тебя. И все прощал.
Я испугался своего собственного голоса. Он показался мне каким-то чужим. Все слова уходили в пустоту. Я не знаю, так ли это было. Я не уверен.
И вдруг я увидел, что Наташа все поняла. Мои страхи. Она догадалась о них. Я знал, что так будет. Но когда это произошло, моя любовь показалась мне злой шуткой.
Наташа хотела убедить, что я люблю ее меньше, чем это было в действительности. Я возражал. Никому и никогда не нравились мои возражения.
Никогда прежде я не желал так мучительно любви. Я старался найти слова, которые могли бы удержать Наташу еще на две минуты, хотя бы на минуту.
- Я хочу быть с тобой, — а что еще мне оставалось? – Что бы ты не говорила, что бы ты не делала, но я все равно хочу быть с тобой.
- Не умея презирать женщину, мужчина никогда не понравится ей.
- Я хитрый. Я умею скрывать свои чувства.
- Только не от меня.
Отвечать или нет? Я не знал, что лучше. Иногда я обманываю. И не всегда убедительно.
- Не усердствуй так, — усмехнулась Наташа.
- Времени совсем нет.
- У кого?
- У нас у всех.
- Я знаю, как тебе трудно. Не думай, что я не знаю.
Ее голос звучал уверенно. Она говорила откровенно и требовала откровенности от меня. Я все понимал или притворялся, что понимаю. Человек, который любит, или не сомневается ни в чем, или же сомневается во всем. Женщинам нужна причина, чтобы сделать то, что они хотят. Им нужно оправдание.
Я не могу быть счастливым без любви. Объяснить себя не просто. Но невозможно отрицать, что однажды я все же был счастлив.
Наташа смотрела на меня, и я не могу сказать, что означал ее взгляд. Я улыбался фальшивой, бесчестной улыбкой. Очень сложно смеяться, когда хочется плакать.
Я не особенно ловок в отношениях с людьми. Я не из тех, кто с улыбочкой минует острые углы. Может быть, это придет со временем. Оказавшись ненужным любимой женщине, я перестал быть нужным самому себе.
- Каждая женщина стремится избавиться от необходимости быть зависимой от мужчины, — Наташа возражала не мне, а кому-то другому.
- Не можешь дождаться, когда избавишься от меня?
- Ты меня не понял.
Я не хотел ее понимать. Я почти не был удивлен. Разве я не знал об этом всегда? Да, все так, я знал. Но мне не хотелось думать об этом.
За что? Я искал причину, искал оправдание для нее. За что? Ни одна женщина не сможет ответить мне на этот вопрос.
Как будто любви не было. Я не хотел мириться с реальностью. Я не хотел делить Наташу с ее прошлым. Я не видел выхода и не мог в это поверить. «Вот и все», подумал я, «это конец». Совсем не удар способен причинить самую сильную боль.
Виноват ли был я, или произошло то, что должно было произойти? Мой мозг сверлила только одна мысль: как бы побыстрее уйти. Никогда прежде я не ощущал такое желание остаться наедине с собой и обдумать все, что происходило. Ничего нельзя объяснить женщине, которая не любит.
От осознания, что невозможное все же произошло, я окаменел и как будто даже остался один. Замерев, я только смотрел на нее. Я тот, кто есть. Клоун. Наташа никогда не посмотрит в мою сторону.
Она смотрела на меня, как на незнакомого человека. Я остался один. Только человек, не умеющий чувствовать, не может ощутить боль от расставания.
- Обними меня на секунду, — Наташа была уверена, что все еще нравится мне.
Близость ее тела вызывала чувство брезгливости, почти отвращения. Я не удивился этому. Иногда мне кажется, что я уже не способен удивляться.
Я не все услышал, что она говорила. Не хотел услышать. Я обещал себе не расстраиваться из-за ее слов. В моих отношениях с Наташей слова всегда были важны.
Что еще она говорила тогда? Что? О чем я думал рядом с ней? Мне было тошно от нее, от себя, от всего вокруг. Объяснить себя не просто. Я не знаю ничего мучительнее поиска самооправданий. Ощущение вины не может заставить измениться ни одного человека. Я не сержусь на Наташу за это. Я люблю ее. Я боюсь причинить ей огорчения. Можно это назвать любовью или нет? Единственный человек, которому я могу что-то доказать – это я сам.
Почему я все время думаю о Наташе? Разве любовь требует самообмана? Любовь – дорога, ведущая в тупик.