Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Книга Жалоб

Книга Жалоб

Автор: Лилиана Лаврова
   [ принято к публикации 21:11  28-09-2013 | Гудвин | Просмотров: 494]
В комнате горит яркий свет. Он что-то говорит мне, но я не вслушиваюсь в слова. Просто потому что он прекрасен. Самый замечательный из всех мужчин на планете. Идеальный мужчина в моих глазах. Кажется, что он сияет, и это его сияние заслоняет для меня яркой свет. Он расстроен. На его глазах практически выступают слёзы.
- Знаешь, — произносит он, — она опять меня отвергла.
- Я же говорила, не обожгись, — отвечаю я.
На этом время откровенностей временно заканчивается. Мы вновь со всеми. Мы друзья. Наверное. Он снова становится жизнерадостным. Кажется, что он изменился. Стал старше. Умнее. Но по-прежнему безумно красивый и обаятельный. Он сидит рядом, прикасается ко мне так просто. Мы друзья. Я совсем не хочу признаваться себе, что он мне нравится. Я не хочу признаться себе, что мои чувства гораздо сильнее, чем просто нравится. Внутри меня по-прежнему барьер по отношению к нему. Ведь он — это лучшее напоминание мне о моём прошлом. О выборе, который я когда-то сделала. Мы друзья. Наверное. Мы друзья. Ровно настолько, чтобы жаловаться друг другу на неудачи. И, наверное, немного доверять.
Он перепил и мне приходится помочь ему выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Он обнимает меня, я обнимаю его. Мы друзья. Книга Жалоб друг для друга. Но какой же он горячий. Я схожу с ума от такой близости с ним. Я задыхаюсь, хоть дыхание моё и остаётся ровным. Он наклоняется ко мне и утыкается лицом в мою шею. Это невыносимо сладостно для меня, но я не признаюсь в этом себе. Потому что так нельзя. Потому что он – моё табу.
- Я пойду домой, — тихо произносит он.
- Я тебя не отпущу в таком состоянии, — отвечаю я.
- Я хочу тебя, — шепчет он.
- Ничего не будет.
- Ты такая жестокая.
Мы возвращаемся в дом. Он сразу же идёт в спальню и просит побыть с ним. Я открываю форточку, чтобы ему не становилось плохо, и ложусь рядом. Я говорю о каких-то глупостях, пока он не засыпает, и возвращаюсь к гостям. Позже, когда все уже разошлись, я возвращаюсь в спальню, закрываю форточку, чтобы он не простыл, и укрываю его одеялом. Сама ложусь рядом, обнимаю его и засыпаю. Я скрываю от самой себя, что счастлива, просто потому что нельзя.
Я просыпаюсь раньше. Я чувствую себя великолепно. Начинаю тормошить его и задавать глупые вопросы. Пытаюсь наощупь найти шрам на его теле. Потом встаю, спрашиваю, будет ли он чай или кофе, и, получив отрицательный ответ, ухожу на кухню. После всех сборов возвращаюсь в спальню, тормошу его и произношу:
- Солнышко, вставай, мне пора на работу.
Он поднимается с постели. Он какой-то помятый, не выспавшийся. Но такой забавный и естественный. Такой он мне нравится гораздо больше, чем обычный с иголочки. Он начинает медленно заправлять постель. Но на это уже нет времени.
- Оставь постель, — тороплю его я, — Я опаздываю!
Мы выходим из дома и расходимся каждый по своим делам. Кто-то из бабушек-соседок видит, как мы утром вместе выходили из дома, и начинают судачить об этом. Но мы об этом никогда не узнаем.

* * *

- Прости, — говорю я в трубку,- я тебя вчера, наверное, разбудила своим звонком. Да и вела себя не очень, рыдала, истерила, жаловалась…
- Ничего страшного, — отвечает он.
- Знаешь, — произношу я,- я тебя хочу.
- Не стоит.
- Я для тебя слишком непривлекательна?
- Нет. Просто я не хочу пользоваться твоим состоянием.
- Спасибо.

И вот он рядом. Лежит на постели и смотрит на меня из под ресниц. А я сижу рядом с ним и держу его за руку. Я счастлива. Я понимаю и осознаю, что мои чувства не просто дружба или симпатия, что они гораздо сильней. И в его глазах я вижу, что между нами что-то есть. Он достаёт наушники и даёт мне послушать какую-то замечательную песню на своём телефоне. И за моей спиной, прямо из лопаток незаметно вырываются крылья. Я становлюсь сама собой. Я отбрасываю все свои маски и больше не притворяюсь никем. Я люблю. Я. Люблю. Его. Признаюсь в этом сама себе. И я отдаю ему своё сердце и всю себя. И это так сладостно, как никогда в жизни, как впервые. До слёз. До боли. До дрожи. До хриплых стонов. И ещё долго я не могу успокоиться и продолжаю дрожать. А потом мы засыпаем. И во сне я обнимаю его и держу в руках его ладонь. Ночью я на пару секунд просыпаюсь и укрываю его одеялом. И вновь засыпаю, счастливая.

Утром нас будит будильник на его телефоне. Он говорит мне, чтобы я не вставала его провожать. И уходит. А я ещё долго лежу в постели. И я счастливая.
Я признаю сама перед собой, что люблю его. Я ломаю свои стереотипы, барьеры и предубеждения. Для меня это настолько же больно, как ломать пальцы по одному без анестезии. Но я ломаю. И я счастлива.
А потом он не отвечает на звонок. И не перезванивает. Он просто исчезает, даже не смотря на то, что мы друзья. Его как будто нет, и никогда не существовало.

* * *

Мне больно? Не знаю. На моём лице улыбка и голос совершенно не дрожит. Но где-то внутри из меня пытается вырваться истерика. Она ломает рёбра изнури, так больно, что хочется рвать волосы на голове. А я молчу и улыбаюсь. Делаю вид, что ничего не заметила. Что не видела, как просто к нему прикасается другая. Лжец. Врал мне, что одинок и несчастен. Врал, что не хочет пользоваться моим состоянием. Лжец. И я делаю вид, что мы незнакомы. И он ведёт себя так же. Лжец.
Я. Люблю. Его.
Я. Без. Ума. От. Него.
Я. Задыхаюсь. Без. Него.
Я просто живу и улыбаюсь. Я делаю вид, что меня волнуют совершенно другие вещи. Я не признаюсь, что безумно скучаю. По его голосу. По его ладоням. По его прикосновениям. По нему. Я молчу. Моя истерика уже не так яростно ломает рёбра. Я стала старше. Я научилась подавлять в себе подобные чувства. Я научилась скрывать свои эмоции.
Я старалась. Я, правда, старалась. Стать лучше для него. Чтобы он это заметил. Но неожиданно мне стало понятно. Не важно, что я буду делать, и насколько хороша стану. Не важно. Это ничего не изменит. Он никогда не станет по-настоящему моим. Ведь для него я не больше, чем Книга Жалоб. А Книгу Жалоб закрывают и забывают, после того, как напишут в ней свои претензии…


Теги:





-1


Комментарии

#0 01:53  29-09-2013Файк    
Ёбанарот, и тут рыпка золотая.
#1 01:53  29-09-2013Файк    
Цветок лотоса, сорри. Впрочем, однохуйственно.
#2 06:17  29-09-2013Стерто Имя    
бубновые откровения какието...

"Он начинает медленно заправлять постель. Но на это уже нет времени"

былоб время да?.... красная армея всех сельней...


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:53  27-04-2017
: [10] [Х (cenzored)]
Ганюшкин с силой распахнул окно, и привычным движением снял со стены плазму. Со словами: "иди полетай", он выбросил телевизор с восемнадцатого этажа.
Что странно, плазма, не стала планировать, а полетела вниз камнем. Достигнув земли она совершенно бесшумно разбилась в пыль....
Ближе к полудню барыня Татьяна Алексеевна проснулась. Не открывая глаз она прислушалась к непонятным процессам внутри своего организма. Внезапно ее стошнило и она вырвала,успев лишь повернуть голову, чтобы не испачкать подушку.
«Неужели отравилась шампанским?...
С берёзы брызжет сок обильно,
По банкам в сумрачном лесу,
Весна. Нетронуто либидо,
Хоть член срезай на колбасу.

В траве клещи хранят истому,
В преддверии больших чудес,
С надеждой впиться в чью-то жопу,
Зашедшей обосраться в лес....
поэтесса-стрампонесса,
метр семьдесят, без лишнего веса
составит компанию поэту
и ей нужно конкретно вот это:

адекватный би-универсал в заход,
без лишних рифм, но "полиГЛОТ";
для дружбы и интима-
не проходите мимо.

Фейсситинг обязательное условие!...


...В субботу друг Рафа Шнейерсона Тит привел пару первоклассных девиц.


Где он их взял?


Почему Тит не приводил таких красоток прежде? Например, тогда, когда Рафу было тридцать?.. Или сорок? Или пятьдесят? Или даже – шестьдесят?...